пол-луны

- хен, ты идешь? сколько можно ждать! - зовет с кухни тэхен с нотками раздражения в голосе. чонгук неохотно убирает локти с подоконника, поправляет чуть помявшиеся полы блестящего черного пиджака, отражающего разноцветные огни гирлянды, висящей на карнизе, и кидает взгляд в окно, прежде чем пойти на кухню. начавшийся около часа назад снегопад довольно обильно покрывает слой за слоем асфальт. тем не менее, непогода мало кого смущает в предновогодние часы: кто-то стоит под козырьком соседнего подъезда, вызывая такси, кто-то, напротив, подъезжает во двор, в руках держа полные пакеты подарков. компания детишек играет в снежки на заваленной снегом детской площадке, пока их родители зажигают бенгальские огни. только вот иногда так бывает, что когда вроде бы веселье в самом разгаре, а до двенадцати остается не так уж и много времени, становится необъяснимо грустно. то ли это тоска по уходящему году, то ли еще что, но чонгук даже не замечает, как глубоко уходит в свои мысли. но он знает, что на кухне его ждут друзья, которым настроение уж точно не хочется портить, поэтому гук, переборов себя, улыбается, когда хосок обеспокоенно смотрит на него. - мы уже салат нарезали! - довольно сообщает джин, что-то активно перемешивая в большой стеклянной миске. - и зачем нам их столько... - юнги скептически обводит взглядом холодильник, который уже ломится от обилия различных блюд - зато целую неделю можно ничего не готовить, - с этими словами намджун ставит на стол очередную тарелку. чонгук улыбается. такая атмосфера праздничной суеты, сопровождаемая ржанием джина с хосоком и ворчанием юнги, заставляет почувствовать себя как дома. - чуваки, уже полдесятого! сейчас начнется новогодний концерт с айдолами! там будет baby j, господи!!! он такой крутой! хен, что ты стоишь? переключи на музыкальный канал! - увидев время, тэхен подрывается и как в лихорадке начинает тормошить опешившего намджуна, пока тот не щелкает пультом. - тэхен, ты скоро совсем свихнешься со своими айдолами. сколько можно тратить на них времени? - беззлобно ворчит сокджин, открывая банку оливок. - вот увидишь, хен, я тоже когда-нибудь дебютирую, и через несколько лет ты будешь соцерзать меня на каком-нибудь новогоднем к-поп фестивале, пока режешь овощи для оливье, - гордо задрав голову вверх, отвечает тэхен. ведет себя как ребенок, но это мило. - кто вообще этот baby j? он из какой-то группы? - интересуется намджун, воруя из тарелки кусочек помидора. - разве ты не слышал о нем? он сейчас довольно популярен. у него хорошие танцевальные навыки, - пожимает плечами хосок, краем глаза оценивая выступление какой-то женской группы. - хосок, к слову, только ты смотришь танцевальные шоу. - вообще baby j должен был дебютировать в группе, но агентство решило, что он настолько талантлив, что и в соло годится, - с улыбкой рассказывает тэхен про своего кумира. - кстати, на новый год родители пообещали купить мне его альбом, поэтому я также очень жду возвращения домой. а еще.. спустя двадцать минут сокджин командует, чтобы все садились за стол. только вот на экране телевизора появляется изображение парня с выкрашенными в белый цвет волосами, и кухню пронзает громкий не то визг, не то вскрик - такие звуки может издавать только тэхен. - он ведёт себя как влюбленная школьница, когда речь заходит об этом айдоле. все, кроме юнги, влюбленным взглядом сверлящего тарелку мандаринов, и чонгука, что-то увлеченно читающего в телефоне, принимаются смотреть выступление беловолосого парня, дабы посмотреть, кто вызывает такую бурю эмоций у их донсена. спустя минуту выступления, когда baby j делает сальто в воздухе, намджун одобрительно округляет губы в виде буквы "о": - он действительно крут. только псевдоним какой-то странный.. совсем детский. неужели ничего пооригинальнее он придумать не мог? - ну, такое сценическое имя придумало для него агентство. его настоящее имя - пак чимин. пак чимин. кажется, что полость тела - это лифтовая шахта, и в этот самый момент тросы обрываются, из-за чего кабина лифта летит в пропасть. внутри что-то падает, рушится, взрывается, разбивается на сотни тысяч мелких осколков. чонгука словно парализует, и он медленно поднимает глаза к экрану. - мой чимини-хен... - чонгук не верит собственным глазам. телосложение, цвет волос, цветные линзы, взгляд этого парня: все указывало на то, что это не его чимин, просто тезка с такой же фамилией, но глаза, становящиеся похожими на пол-луны, когда он улыбается.. что-то не меняется даже с длительным течением времени. - ты его знаешь? гуки, ты тоже слушаешь его? - тэхен тут же оборачивается на чонгука, сверкая улыбкой. - чон, ты правда стэнишь его? ты же вроде никогда не интересовался айдолами, разве нет? - удивляется хосок. - мы были знакомы... теперь все пять удивленных пар глаз уставились на чонгука. - да ну, не смешная шутка, бро, - качает головой джин. - не ломай тэхену детство. чонгук не может связать слов, продолжая смотреть на чимина по ту сторону экрана. парень одет в атласную белую рубашку, переливающуюся в свете прожекторов перламутром, тугие черные кожаные штаны, а его талию опоясывает портупея с серебряными пряжками. он выполняет сложнейшие элементы хореографии, при этом вытягивая все ноты в песне. по окончании выступления под бурные аплодисменты и возгласы фанатов чимина показывают уже стоящим на красной дорожке вместе с парой ведущих. они хвалят его выступление, делают комплимент по поводу новой песни и внешнего вида, а затем просят пожелать что-нибудь но новый год своим фанатам. - здравствуйте, это baby j. спасибо большое всем, кто пришел на сегодняшний концерт или же смотрит трансляцию дома. без моих фанатов у меня бы не получилось достичь таких высот в этом году. было так много хороших моментов, и все они связаны с вами. я хочу выразить вам огромную благодарность за вашу поддержку и любовь. я действительно счастлив, видя ваши улыбки со сцены. позвольте мне сказать, как сильно я люблю вас, и пожелать вам в новом году быть счастливыми и здоровыми. чонгук практически не вникает в то, что говорит чимин. вместо этого он смотрит на его лицо, на его идеальную кожу, слегка впалые скулы и округлую линию губ. его маленький, немного приплюснутый нос, тонкие переплетения ресниц, чуть неровный передний зубик, еле заметные веснушки на щеках: все, все это выглядит настолько знакомым, настолько родным и привычным, что... - боже, какие же у них у всех одинаковые речи. они как будто учат наизусть общий сценарий, а потом просто пересказывают его, - морщится юнги, но тэхен лишь с вселенской обидой смотрит на него и делает звук телевизора громче. - чонгук? так откуда ты его знаешь, все-таки? гук продолжает гипнотизировать глазами телевизор, хотя там уже идёт реклама. - чонгук-а, это правда? тогда почему ты молчал? представь, сколько историй ты мог бы рассказать о нем в твиттере. у тебя бы было там тысячи подписчиков, а не десять. да ты мне-то не говорил! ты же знаешь, какой я его большой фанат. ты же шутишь, да?

/flashback/

- этот новый год будет особенным, - улыбается чонгук, впуская чимина внутрь. у того смешная меховая шапка, покрывшаяся снежинками, и покрасневшие от мороза щеки. чимин улыбается в ответ так, как умеет только он. пушистая черная бабушкина кошка трется о чиминовы ноги, мешая ему снять большие шерстяные сапоги. зеркало в предбаннике украшает синяя мишура и бумажные снежинки, вырезанные чонгуком накануне, а на подоконнике из стеклянного стакана свешиваются душистые веточки сосны. бабушка чонгука уже во всю хлопочет на кухне. на полке вещает радиоприемник с переменным успехом, кошка топчется под столом, выпрашивая что-нибудь вкусненькое, а на плите что-то активно варится и бурлит, из-за чего все стекла запотели. чимин здоровается с ней и как всегда предлагает чем-нибудь помочь, а она как всегда лишь тепло улыбается ребятам и говорит, что ей не нужна помощь. после этого оба идут в гостиную, которая одновременно является и комнатой чонгука тоже. здесь уже стоит живая елка, украшенная старинными стеклянными игрушками. чимин ставит под нее два пакета с подарками: один - для чонгука, а другой - для его бабушки, и просит, чтобы они не открывали их до ночи. на табуретке стоит пузатый телевизор. чимин включает музыкальный канал - там целый день будут крутить популярную музыку этого года. чонгук не особо интересовался музыкальной индустрией, но раз его другу нравится - значит, и ему тоже. даже сегодня рано утром они почти два часа болтали по домашнему телефону, но видеть чимина здесь все равно было так волнующе, потому что это их первый новый год, проведенный вместе. родители чонгука уехали в инчхон к родственникам, и хоть ему тоже предлагали поехать с ними, он остался с бабушкой. что касается чимина, то родители практически забили на уже почти взрослого ребенка, поэтому отпроситься на ночевку к другу не составило труда. вообще, чимин стал за все годы дружбы для чонгука второй семьей. с каждым годом они проводили все больше времени вместе, и с каждым годом чонгук чувствовал себя счастливее. теплый и жизнерадостный, словно майское небо, взгляд чимина всегда была адресован чонгуку, и каждый момент, проведенный вместе с ним, был настолько ярким, что надолго оставался в памяти. после двух часов непринужденных разговоров и своеобразного подведения итогов года вместе с замляничным чаем и сушками, а также периодическими комментариями чимина по поводу того или иного айдола, бабушка заглядывает к ним в комнату с просьбой сходить до ближайшего магазина докупить кое-каких продуктов. на улице очень морозно, а еще начинает смеркаться. небо на западе светится переходом от нежно-малинового к голубому, а снег на крышах приобретаете сине-фиолетовый оттенок. из труб столбами вьется белоснежный дым. вокруг ни души - настолько тихо, что слышно собственное дыхание. все сидят по домам, готовясь к празднику и проводя время в кругу семьи, и только изредка у кого-нибудь во дворе залает собака. уже совершив необходимые покупки в маленькой, сколоченной из досок лавке, которая являлась ближайшей к дому, чимин и чонгук решают вернуться обратно более длинным путем. плюс жить в маленьком городе в том, что почти каждое место хранит в себе какие-то воспоминания, которые приятно обсуждать вместе. у чимина снова порозовели щеки от холода, и теперь они кажутся похожими на какой-то воздушный десерт. в этой шапке его лицо выглядит совсем миниатюрным. он снимает одну варежку, чтобы смахнуть с лица выбившуюся прядь черных волос, и чонгук невольно залипает на его крошечные покрасневшие пальцы. - чимин, я.., - чонгук чуть было не признается ему в этом, но, к счастью или к сожалению, чимин тоже начинает говорить в этот момент, перебивая его: - гук, смотри какая половинка луны красивая! - указывает пальцем на белый месяц и улыбается так, что его глаза становятся похожими на эту самую половинку луны. - чимини-хен, когда ты улыбаешься, твои глаза выглядят как две пол-луны. я люблю твою улыбку. оглядываясь назад, чонгук бы сказал, что именно этот момент был самым волшебным, волнительным моментом их дружбы ( по крайней мере для него самого ), и спустя даже такое количество времени, он все еще как наяву видит смущенный чиминов взгляд и слышит его чистый заливистый смех. в тот новый год бабушка чонгука ложится спать около одиннадцати вечера, поэтому слушать отсчет до двенадцати чонгук с чимином остаются вдвоем. несмотря на то что обоим уже исполнилось семнадцать, чонгука охватывает какое-то детское волнение, словно ожидание чего-то волшебного, сказочного. и он находит это волшебство в сверкающих месяцах глаз напротив него. чимин смотрит на чонгука, чонгук смотрит на чимина. складывается ощущение, что каждый удар часов отбивает само сердце, а звуки столичных салютов будто доносятся из-под кожи. чимин сияет ярче и красивее любых иллюминаций, и чонгук думает, что это идеальный момент для признания. но когда он открывает рот, чтобы сказать "я люблю тебя", что-то идет не так, и он шепчет "давай каждый год отмечать так же, вместе". "давай", - отвечают ему. а потом наступает лето, и чимин уезжает. он всегда говорил, что мечтает стать айдолом. и чонгук всегда верил, что тот добьется своей цели. но на деле, когда приходит письмо о том, что чимин проходит прослушивание, на которое тот ездил весной, ощущается это совсем не так, как представлялось. чонгук обнимает плачущего от счастья чимина и говорит, что очень рад за него, но внутри чувствует, как что-то обрывается. внезапно хен, который всегда был на расстоянии двух переплетенных между собой мизинцев, становится ужасно далеко. между ними. непреодолимая. пропасть. на станции чимин не может перестать плакать. он тыкается чонгуку в плечо, слезами мочит его футболку, лезет обниматься и обвивает его шею руками, словно коала, своими маленькими пальчиками цепляясь за запястья друга. чонгук же действует, словно в каком-то забытье, даже слов нормально подобрать не может. он не верит в то, что чимин через пару минут больше не будет рядом. чимин машет из окошка электрички, говоря что будет ужасно скучать, а еще обещает звонить и писать письма. даже когда поезд уже трогается с места, а чимин кричит "пока, гук-и", и его не волнует, насколько громко это будет, даже тогда чонгук не может заставить себя заплакать, закричать или же просто что-то ответить. он продолжает стоять и смотреть как вагоны один за другим стремительно пропадают из виду. он все ещё не верит. лето выдается холодным. чонгук целыми днями бесцельно бродит по городу, не зная, куда себя пристроить. минус жить в маленьком городе в том, что почти каждое место хранит в себе какие-то воспоминания, которые больно врезаются в память, когда ты один. уже наступил август, а от чимина не было ни слуху, ни духу. он так и не позвонил. чонгуковы кроссовки совсем износились за время этих бестолковых прогулок с самого утра до позднего вечера. каждое место, каждый дом напоминает о чем-то, связанном с чимином, и даже если гук пытается отвлечься, то в конце концов все мысли снова приводят его к нему. бесконечный рой воспоминаний в голове, который, кажется, невозможно угомонить. чонгук помнит, как они в мае после школы бегали на мелкую речку с песчаными обрывистыми берегами кидать камешки, а у чимина все никак не получалось сделать блинчики, и он расстраивался из-за этого. чонгук помнит, когда они катались на велосипедах целыми днями, обследуя окрестности, а потом валялись в траве прямо посреди ромашкового поля. помнит, когда они ходили на какие-то абсолютно бесполезные мастер-классы в местный дом культуры, когда объедались черникой в жаркие июльские дни, когда в новогодние каникулы скатывались на картонках с холма, когда.. все, что хотелось чонгуку в то время - просто услышать его голос, поговорить с ним хотя бы минуту. но вместо этого со стороны чимина было лишь радиомолчание. родители пака, казалось, были совсем не заинтересованы в жизни сына, так что чонгук оставил попытки что-либо выведать о чимине у них. что бы он ни делал, где бы ни ходил - все приводило его к чимину снова и снова. замкнутый круг, из которого невозможно выбраться.

/end of flashback/

чонгук еще раз кидает взгляд на экран телевизора, а затем кладет руку на плечо тэхена, который с волнением смотрит на него. - да, тэхени-хен, это просто шутка. извини. сокджин нарушает неловкую паузу, говоря, чтобы все уже приступали к еде, ведь если они собираются смотреть городские фейерверки, то нужно выйти пораньше, чтобы успеть дойти до набережной. где-то за двадцать минут до двенадцати, вся их компания начинает собираться и вываливается на улицу, чтобы посмотреть на салют. благо джин живет в центре города, они как раз вовремя успевают прийти на площадку, где хорошо просматривается местность. в словно затихшем в ожидании чего-то воздухе слышится свист летящих со стремительной скоростью ввысь петард, прежде чем сеульское небо пронзает сотни ярчайших вспышек света, а уши закладывает от непрекращающихся громыханий. новогодний салют, на самом деле, удивительная вещь - миллионы людей по всему миру собираются в один и тот же момент с общим чувством предвкушения пятиминутного волшебства, но в то же время каждый глубоко погружен в себя, свои воспоминания, мечты и надежды. чонгуку на мгновение кажется, что он снова возвращается в тот самый новый год и видит перед собой чимина. снова. интересно, смотрит ли он сейчас на эти фейерверки вместе со всеми? наверное, он отмечает новый год в компании других знаменитостей в вип-зоне на крыше какого-нибудь небоскреба. вспоминает ли он в такие моменты их новый год, или же для него это оказался самый обычный день, ничем не отличающийся от других? почему же тогда чонгук так хорошо его помнит? когда шоу заканчивается, наступает резкая тишина, а в воздухе еще витает, медленно оседая, чуть красноватая пыль. народ начинает разбредаться по домам. хены вызывают тэхену такси, потому что тот обещал часть праздника провести в кругу семьи. остальные же возвращаются к сокджину на квартиру. только вот чонгук говорит, что лучше поедет домой. хосок в ответ начинает было возмущаться, но намджун что-то быстро шепчет ему на ухо, после чего к чону тот больше не лезет с претензиями.

***

на станции метро абсолютно пусто, так что даже как-то странно становится. ветры дуют откуда-то из глубины черных туннелей, и их голоса разносятся эхом под сводами. наконец вдалеке появляется поезд, ослепительно сверкая фарами-глазами, и за несколько секунд преодолевает расстояние до платформы. вагон, так же как и станция, пустует. к счастью, ехать нужно всего лишь три-четыре остановки и без пересадок. двери захлопываются, и поезд снова погружается в темноту. чонгук прислоняется к холодному стеклу, одной рукой обвив металлический поручень, прикрывает глаза, и в таком полузабытье находится на протяжении почти всего маршрута. только когда состав резко подается вперед из-за резкого торможения на станции, чонгук открывает глаза. оказывается, в вагоне он уже не один. глаза молодого человека, стоящего напротив, скрыты под капюшоном большого черного пуховика, но очертания пухлых губ и слегка округлого лица выглядят довольно знакомо. но еще прежде чем в чонгуковой голове проносится "чимин", юноша покидает вагон. "ведь айдолы не разъезжают на метро в два часа ночи"