Болезненный

      Солнце освещало комнату, через неплотно закрытые шторы. Я лежу в кровати и курю Rotmans, а рядом валяется пепельница, содержимое которой размазано по всему матрасу. Ноги, которые, кажется, нормально не ходили уже месяц саднят, ведь вчера, в попытках дойти до туалета я упал с лестницы. Для меня ничего удивительного, потому что плотно ел в последний раз я тогда же, когда и совершал пробежки, тоесть так давно, что в памяти моей этого почти нет. На полу рядом с кроватью стоит бутыль с тем, что помогает мне не думать. Даже не одна а... Дайте посчитаю... Две, три, четыре, пять... Только все они пусты. Надо попросить кого нибудь купить мне ещё. Сигаретный дым так красиво расплывается в воздухе на солнце, я даже вижу пылинки, которых беспредельно много. Сука. Кто то стучит в дверь, стучит громко, так что это отец. –«Открывай.» хрипло произношу я, и сам удивляюсь. Он заходит в комнату и осматривается. –«Ты... Пф, хоть бы убрался. Шторы бы раздвинул. И убрал пепел с кровати. » Он уверенно шагает по моей комнате к окну, делает задуманное, и на пути обратно видит бутылки. –«Ты ещё и пьешь? Настолько опустился? Мелкий еще для подобных забав. » Кинув очень неодобрительный взгляд он быстро направился к двери. И наконец вышел. Лениво беру телефон в руки и набираю тому, без кого бы давно уже загнулся. –«Кенни, принеси мне все как всегда. Пожалуйста, у меня уже все закончилось. » –«Опять? Но я же вчера приносил, впрочем ладно. Откуда ты берёшь деньги вообще? » Я раздражённо сбрасываю трубку, хотя явно не стоит. Но я знаю, он придёт. Не может не прийти.       Помню, Твик пил снотворные и успокоительные, а я в качестве этого пью сильно алкогольные напитки. Сразу на душе спокойнее и спать хочется. Без них не засыпаю.       В очередной раз проверяю, не осталось ли ещё чего в бутылках, и есть ли сигареты в пачке лежащей рядом. Так же проверяю пачки, упавшие под кровать. Но нигде ничего нет. Остаётся только молится, что Кенни придёт скоро. И он приходит столь скоро, что я не успеваю даже совсем загрузится. Слышу звуки за дверью и появляется он, спаситель, без которого, как я и говорил, я бы сдох. –«Боже мой, ну и вонь... Никак не могу привыкнуть, хотя кто бы говорил. » Он смотрит на моë лицо и бледнеет. –«Ты выглядишь как... он... Крейг, тебе нужно завязывать с этой хуйней, ты можешь помереть, я тебе правду говорю!» Я не ожидал от него такого. Нервно отвожу взгляд и нетерпеливо спрашиваю: –«Ты принес? Давай быстрее и желательно без причитаний.» Он хмурится и подходит ближе, обходя покоящееся на полу одеяло. Я лежу без него, даже простыня вся скомкана и свисает с кровати мерзким пластом. Зато подушка, насквозь прокуренная и немного в крови всегда со мной. Кенни кладёт рюкзак на край кровати и достаёт блок сигарет в придачу с несколькими литрами алкоголя. Я хватаю бутылку, отворачиваю крышку и пью, проливая часть на матрас. Пью жадно, словно никогда ничего столь вкусного не пил. Кенни тем временем подходит к комоду, и берёт сверху деньги, о количестве которых я не знаю. Может их там даже скоро будет не хватать, тогда придётся просить у отца и матери. –«В следущий раз, я пожалуй зайду ночью. Я много дерьма повидал, но видеть тебя таким это слишком.» Ну и пошёл ты нахер! Хочу крикнуть ему я, но понимаю, что он не заслужил. Я заслужил, на все 100%. Тогда я даже не извинился. Я не успел, я пытался! Я хотел, правда хотел! Но судьбе нет дела, до меня и моих желаний. Блять! Сердце болит и колит, словно я маленький мальчик, растущий организм. Хотя кто я если не маленький мальчик? Только дети, глупые дети, могут повести себя так безобразно, и наплевать на чувства других. Я слишком заботился о себе и жалел себя. Иначе почему я употреблял? Иначе почему я бухаю сейчас? Почему не думаю о том как плохо будет матери, отцу, сестре в конце концов? Я бью себя по ноге и предпринимаю попытки встать с кровати. Медленно я все же делаю задуманное и иду по комнате к свалке из одежды. Голова кружится, но это не беда. Найти бы штаны... Просто чёрные штаны... Все в глазах сливается и я не вижу ничего. Беру первое попавшееся и попадаю прямо в цель! Это они, чёрные штаны. С немалым трудом я отыскиваю кофту и переодеваюсь, попутно проклиная весь мир.       Меня бросает в холод, от осознания куда я собираюсь. Никак не могу привыкнуть к этому. А разве кто-то может? Смотрю на себя в зеркало в прихожей и вижу только мерзкое, не похожее даже на человечье лицо. С огромными противными синяками под глазами, с бледной кожей испещреной язвами. Ноги нормально не ходят, словно заржавели и я ели могу плестись по улице. Лето это хорошо, очень красиво, но я ничего не вижу, потому что ослеплён ярким солнечным светом. Да и настроя рассматривать виды нет. По пути дрожащими руками закуриваю. Иду так долго и муторно, что обугленный фильтр оставляет ожог. Я опять погрузился в мысли и забыл о сигарете. Отшвыриваю еë и хватаюсь за бедный палец. Блять, чуть не забыл, надо купить цветов... Или нет? У меня нет денег с собой. Сука как назло. Почему люди так пялятся на меня? Все до единого оборачиваются проходя мимо. Чешется место под носом и я чешу. Как вдруг обнаруживаю кровь. Сука, опять давление поднялось. Теперь понятно почему люди смотрят. Вытираю рукавом кофты, что ей будет? Наконец я дошёл. Пугающая вывеска "Кладбище Южного парка". Бедный мой Твик. Присаживаюсь рядом с надгробьем. –«Прости меня... » доносится из моих пересохших губ. Кажется я плачу... Если я умру сейчас, смогу я присоединится к нему? Смогу нормально извинится? Тогда мне будет лучше? Смотрю есть ли что в кармане джинс. Решение наверняка ошибочно, но меня это не волнует. Плевать что там с другими, я не могу так больше. В кармане раскладной нож. Руки трясутся и раскрыть его очень сложно. Слезы одна за одной падают на могилу и мешают моему взгляду. Вытираю и могу рассмотреть надпись в пятидесятый раз за последний месяц. «Твик Твик 15 мая 2007–15 июня 2022» Вскоре рядом появится ещё одна могила.