Теоретически

— Теоретически, — начинает как-то раз Кэйа, присаживаясь на кухонный стол уже привычным отточенным движением, прочно держа в руках кофе. Аякс, его сосед по квартире, еще встрепанный после сна, оборачивается к Альбериху, и приметив в его руках кружку, меняет траекторию своего движения, направляясь прямо к Кэйе. — М-м-м? — хрипловато вопросительно мычит он, похлопывая соседа по бедру в знакомом жесте, после которого Кэйа разводит ноги в стороны, пуская Чайльда в свое пространство, что он и делает, устраиваясь между них, — что теоретически? — Теоретически, — повторяет Кэйа. Он выглядит абсолютно расслабленным, словно ничем не озабоченным, как будто собирается спросить об очередной ерунде, — как бы ты отреагировал, если бы я решил поцеловать тебя? Чайльд словно бы не услышал его. Одна его рука лежит на бедре Альбериха, а второй он забирает из смуглых рук кружку, отпивает, морщится и возвращает ее в руки Кэйи. — Тьфу, сладко, — комментирует он, не поднимая взгляда на лицо Кэйи. — Аякс, — зовет его Альберих, хмурясь, пальцы крепче сжимают керамику в руках, — ответь. — Ну, — выдыхает рыжий и чешет затылок, поднимая наконец взгляд на Кэйю, и тот не может прочитать его, — я бы сказал, что это твоя самая неудачная шутка, Кэй. Альберих только сильнее хмурится, чуть склоняя голову на бок, словно изучает и так давно знакомого ему вдоль и поперек Аякса. — Почему? — спрашивает он. Это однозначно был ни один из тех ответов, которые он ожидал услышать от рыжего. И теперь ему не удается придумать ничего лучше, чем этот дурацкий вопрос. — Ну, знаешь, это бы все испортило, — пожимая плечами, отвечает Чайльд, легкая улыбка на его тонких губах, когда он снова отводит взгляд и… что, краснеет? Правда? — Почему? — снова спрашивает Кэйа. И становится тихо. Так странно тихо. Это не та умиротворяющая, спокойная тишина между ними, какая обычно воцаряется время от времени, Эта тишина пронизана напряжением, будто если Кэйа еще и перестанет дышать, то услышит тиканье часовой бомбы. И она… Три. Два. Один. — Потому что я бы не смог сделать вид, что это для меня ничего не значит. И потому что не смогу тогда воспринимать тебя как раньше, — на одном дыхании говорит Аякс, и снова поднимает взгляд на Кэйю. И теперь он выглядит уставшим. Кэйа поджимает губы, — я не лучший вариант для таких развлечений. — А что если я поцелую тебя не потому, что хочу просто развлечься, а потому что так легче, чем сказать? — уточняет Кэйа, уже тише. — Что сказать? — серьезно спрашивает Чайльд, и Кэйа чувствует, как напрягаются его пальцы на руке, все еще лежащей на его бедре.И теперь хмурится рыжий. — Что я давно люблю тебя? — быстро, но вполне четко проговаривает он, так, словно сказал что-то очевидное, а затем резко выдыхает и фыркает, отставляя несчастную кружку кофе в сторону, рядом с собой на стол, — боже, как же глупо зв. Кэйе кажется, что у него из легких уходит весь воздух, и вот он, похититель его дыхания, притягивает его за талию к себе, подтащив к самому краю стола, и целует. Кэйа не долго думает, обвивая ногами поясницу Аякса, а руками, шею, прижимаясь ближе, охотно отвечая на поцелуй. Греет ощущение голодных губ на его собственных, настойчивых покусываний и поддразниваний языком, и Альберих более чем счастлив ответить ему тем же, запуская пальцы в рыжие волосы и сжимая пряди легонько между пальцев. Заводит и заставляет прогнуться навстречу ощущение ответного сжатия на его боках. У Альбериха, кажется, кружится голова, а на губах появляется глупая счастливая улыбка, когда он поглаживает легкими прикосновениями пальцев Аякса по затылку, все еще ощущая его дыхание на своем лице. — И это твой ответ? Мне нравится. Сделай так еще раз, — тихо говорит Кэйа, не открывая глаз, просто наслаждаясь успокаивающим чувством близости, после накатившей эйфории. — Нет, это не он, — отвечает Чайльд, и Альберих слышит усмешку в его голосе, — а вот теперь он. И я тебя люблю, Кэй.