tearz

      глеб улыбается ярко, и это не уходит от глаз шатохина. улыбается, правда, не ему, но улыбается же. артёму вообще плевать, он готовится к выпуску нового альбома, занят, сильно загружен, ему некогда — все отмазки, которые действуют на слишком дружелюбного голубина. он надоедливый, приторный до жути, постоянно влазит в чужие разговоры и просто бесит. шатохин не вкуривает, почему они с глебом всё ещё близкие друзья и общаются буквально лучше всех в их коллективе.       хмыкая от этой мысли, шатен поднимается с колен и отрезает резкое «мне надо покурить». надеется на то, что блондин останется в гостиной с остальными, но тот, как на зло, срывается с места и орет что-то типа «эй, тем, подожди, я с тобой, щас куртку захвачу». артём слышит, но разворачиваться и жертвовать своими нервами ради него не хочется, поэтому ускоряет шаг и быстро закуривает последнюю оставшуюся сигарету. выдыхая дым, начинает снова думать, когда и почему он начал чувствовать себя не в своей тарелке рядом с этим мальчиком. мальчиком то его трудно назвать, всего на пять лет младше, но глеба это прозвище бесит, а всё, что бесит его нравится артёму. закон, не иначе. думать он ненавидел. особенно о нём. об этом дурацком голубине, о том, как он его бесит, о его дурных привычках, о его волосах, о голосе, о сигаретах, которые он больше всего предпочитает — обо всем, что с ним связано.       не успевает артём расслабиться, на балкон врывается глеб и, словно обижен на что-то, закрывает дверь в комнату.       — почему ты меня не подождал? — чуть ли не хныкая спрашивает глеб и тянется в карман толстовки, чтобы закурить. шатохин ненавидел делиться сигаретами, он прекрасно об этом знал.       — ты слишком долгий. как можно быть таким капушей? — артём действительно не понимал. у него ноги подлиннее ног самых востребованных моделей мира будут, че за хуйня?       — куртку мне просто ефим в какую-то пизду непросветную засунул, вот искал долго, — не врет. шатохин знал — глеб не умеет врать. да даже если бы и умел, никогда бы не соврал. это как никем неозвученное правило - не пиздеть.       — и давно вы с ефимом так близко общаетесь? — в голосе артема нотки отвращения и пренебрежения, от чего глеб незаметно морщится.       — ревнуешь что ли? — прямо в яблочко. шатохин в ступоре стоит, пытаясь мысли в кучу собрать. ревнует? че блять? этот блондинчик совсем башкой тронулся или что?       артём не отвечает. думает. и опять о глебе. как же, блять, заебало. его голос воспроизводится, как тупая пластинка, не давая ни на секунду успокоиться. если бы он был тут один, давно рассмеялся истерически и закрылся в своей комнате. но он сейчас с глебом. невъебически красивым глебом, между прочим. его волосы, словно пшеница, развеваются по холодному январскому ветру, и от неудобства глеб убирает их в хвостик. сигарета зажата между пухлых губ, а тонкие бледные пальцы пытаются не порвать чёрную резинку, которую спиздил у депо, пока тот встречался с…. эээ….короче встречался с кем-то.       ревнует? шатохин перевёл взгляд с голубина на соседнюю многоэтажку, разглядывая окна. это так называется хуйня, которая происходит с ним уже четвёртый месяц? че блять?       — тём, ты че завис то, я ж пошутил, — как-то неловко улыбается глеб, и шатохин хочет врезать ему прямо по красивому ебалу, размазав кровь на чистовымытых волосах. пошутил он. еблан блять.       — если и ревную? че с того? — артём, скажи честно, ты совсем еблан? почему ты никогда не думаешь перед тем, чтобы что-нибудь выдать?       глеб таращится на него удивленно, выпучив серые глаза. "наверное, скажет, что-то по типу «давай без твоего пидорского, а нормально»" – думает артём.       голубин пытается что-то сказать, но ничего дельного не получается, а артема это заебало. почему этот еблан не может заткнуться?       и целует.       целует прямо в пухлые немного розоватые губы, на которых бесстыдно пялится, пока их обладатель не видит.       целует нежно, пытаясь не причинить боли.       — заткнись нахуй, мешаешь, — шепчет артём прямо в губы парня напротив, а тот краснеет пуще прежнего, уж точно не от холода.       шатохин садится на табурет и продолжает смотреть вдаль. как-будто ему что-то видно.       а глеб все ещё в ахуе, стоит весь, как будто его в болото окунули.       — ну что такое? — артём уже спокоен. более менее, — принцесса хочет ещё? если сядешь вот сюда, то получишь все, что захочешь.       шатохин хлопает ладонью по ляшке, сам не понимая, зачем он это делает. глеб хлопает ресницами, но садится к артёму на колени, лицом к лицу. артём улыбается. заразительно, по-доброму мягко. и снова целует.       глеб, кажется, слышит собственное сердце, а артём наконец-то понимает, почему его так бесил глеб в компании. они, наверное, самые счастливые во вселенной.       голубина хочется называть котёнком. тёма называет, а блондин, оправдывая это прозвище, ластится к нему щекой и требует ещё больше поцелуев. шатен усмехается. «да я влюблен по уши, это полный пиздец.»