Время из привычек

      Холодные капли падают на кафель ванны и оставляя за собой мокрые лужи, разбиваются, разбрызгиваясь по разным сторонам, не давая возможности уснуть. У Хаккая была странная привычка — принимать холодный душ, даже если после этого он будет лежать три дня с температурой под 40, а потом неделю еще ходить с раскалывающейся головой. За это он часто получал от Такаши, который не особо хотел, чтобы его возлюбленный бредил и пытался вспомнить, где он находится, пока Мицуя меняет один компресс на другой и пичкает в него таблетки жаропонижающего, грозясь, что в следующий раз будет ставить уколы.       Ночной Токио завораживал. Легкий ветерок, фонари и шум проезжающих машин — это уже настолько привычная картина, к которой приспособились парни и теперь даже внимания не обращают, когда в четыре утра под их окнами разъезжают какие-то уебки, на которых соседи каждый месяц собираются писать заявление. Мицуя и Шиба относятся к этому скептически — когда-то они и сами так гоняли, правда не так громко, как делают это нынешнее поколение.       С тех пор как Такаши и Хаккай съехались прошло полтора года. Мама уехала, забрав с собой сестричек Мицуя в соседний город, из-за повышения на работе. Дом остался на попечении Такаши, который пока учился буквально не бывал дома. Так уж сложились обстоятельства — последний курс в университете они заканчивали в одной квартире. Причин весомых не было, скорее было неловко предлагать съезжаться, хоть и знакомы они были буквально половину, а может и больше, своей жизни.       Замочная скважина скрипит — Мицуя тысячный раз говорит себе смазать этот замок, невозможно, честное слово — пуская в дом ветерок, пробежавшийся по комнатам. Ключи падают на тумбочку, дверь запирают изнутри, а продукты поспешно отправляются на кухню. — Я дома, — оповестил Мицуя своего парня, прекрасно зная, что скорее всего, тот его не услышит из-за шума воды.       Чайник наполняют водой, ставят на плиту, а продукты питания складывают в холодильник.       Такаши Мицуя любит чай, Хаккай Шиба не разделяет с ним это желание, но зато с радостью разделяет их любовь.       Шум воды прекращается, поэтому на всю квартиру слышится только кипение чайника. Холодные руки ложатся на плечи покрытые теплой кофтой. Еще слегка влажное от воды лицо прижимается к шее Такаши, капельки воды красиво стекают с отросших волос, оставляя за собой мокрые следы на одежде. Мицуя улыбается, заставляя лицо Хаккая вспыхнуть краской, меняет положение «лицом к лицу», теребит его шевелюру и обнимает за талию.

Сердца бьются, любовь живёт, а время для них останавливается.

      Хочется как можно дольше продлить эти объятия, сбежать от повседневной жизни, от конспектов, тетрадей, завалов на учебе. Сбежать от этого всего, на крышу, обнимаясь, встречая рассвет или провожая взглядом закат, изредка покуривая старую, завалявшуюся пачку сигарет, так как Мицуя недавно бросил, а Хаккая к этому не тянуло.       У Такаши есть привычка — гладить Хаккая по слегка отросшим волосам, вырисовывая пальцем узор на виске, который сам же ему выбривает. Хаккай с удовольствием разрешает гладить себя по голове. Длинные пальцы утопают в синеве волос, отправляя по всему телу электрический ток, заставляя его ластится к этим теплым рукам как котёнку, которого спрячут от холода улиц в джинсовой куртке, иногда застёгивая, чтобы он уж точно не замёрз. И Такаши Мицуя действительно спасает его от холода. От холода улиц, от холода дома, когда отопление выключают из-за аварии на станции и единственное что им остаётся — сидеть в обнимку под одеялом забавной расцветки, что же поделать, младшие сестры Така-чана уж очень любят яркие вещи, от холода в душе, который пробирался незаметно и заставлял чувствовать себя некомфортно и ужасно. Но с Такаши это всё уходило. С ним не было такого ощущения. С ним не было бабочек в животе, которые предупреждали о предстоящей опасности, о том что этот человек не твой или что любовь не заладится, нет, вовсе нет. Да, возможно, были волнения когда они пересекли границу так называемой «дружбы». Первые шаги к осознанию, непринятие себя, поддержка, первый поцелуй… Ощущение будто это было вчера, но одновременно с этим пару тысяч лет назад. Всего лишь пару — этого слишком мало для них.

Мало для их бесконечности.

      В их «привычки» входило много чего, например, танцевать в четыре утра пьяными зимой. Все бы ничего, только вот босиком и на балконе. Хаккаю срывает крышу, Такаши тоже, но более умеренно, поэтому он вытаскивает этого котёнка с холодного балкона, продолжая вечер танцев уже в более-менее теплой, по сравнению с балконом, комнате. Пустые банки из под алкоголя валяются где-то около кровати, никто их сейчас не будет убирать. Укрываясь теплым одеялом, — прямо до носа, если не целиком, прям как дети, которые играют в прятки — и нежно, но в то же время лениво целуя губы друг-друга, парни все-таки засыпают, в то время как надоедливые, как минимум в этот момент, птицы начинают устраивать оркестр и шоу оперы. Но это сейчас не столь важно. Теплые объятия согревают, у них выходной день, можно бессовестно поваляться в кровати ближайшие дни.       У Хаккая дурацкая привычка — доводить себя учебой. Нередко Мицуя может увидеть своё солнышко спящим за конспектами. Профессия на которую поступил Хаккай была нужна ему только отчасти — он не хотел работать по профессии. Поступил на профессию связанную с цифрами, в математике он понимал намного больше, чем в гуманитарном направлении. Когда Хаккай решал какие-то сканворды или что-то наподобие этого, Такаши лишь тихо смеялся и говорил, что тот напоминает ему старого деда.       Укрывая парня одеялом, Такаши убирал тетради в сторону, складывал ручки и убедившись, что Хаккай крепко спит — тащил его укладывать на кровать. Тренировки и драки в подростковом возрасте давали о себе знать — Такаши немного добавил в росте, с лёгкостью таскал Хаккая на руках, ругаясь, что тот совсем легкий и вообще не ест, а ещё с великим мученическим видом хрустел костями. Ладно, будем честны, последнее не всегда бывает из-за тренировок, но всё-таки.       Еще одна привычка Такаши заключалась в том, что с утра он обязательно оставлял записки, если уходил раньше Хаккая на свои пары. Вроде ничего такого, да и он мог написать сообщение, но гораздо приятнее было находить эти записки в разных углах квартиры — Хаккай клянётся с перекрещёнными пальцами за спиной, что правда не знает как они там оказываются, если Мицуя оставлял их на кухне. Он складывает все эти записки с пожеланиями или признаниями по типу: «хорошего дня, солнце, у меня пары в 8, ушёл пораньше!!»; «я тебя люблю, хорошего дня :D»; «удачи, не забудь купить хлеб если вернёшься раньше меня :)»; «со вчерашнего дня остался суп, поешь и пиздуй в универ, солнце» — в коробку где хранились фотографии, письма и тому подобная мелочь. Мелочь, но приятно.       Странные привычки они такие. Смешные, порой глупые для других, но такие родные и прекрасные для человека. Создавать эти привычки вместе очень весело, ощущение будто это секрет, тайна которую знаете только вы.       Сердца бьются нереально быстро, качая кровь и заставляя всё тело покрываться мурашками, но время не идёт.

Для их бесконечности времени слишком мало. В их бесконечности времени не существует.