diable de mer

🌊🌪🌊

на борту девица, так дайте утопиться, как не избегай, беде дано случиться…

Волны с каждой минутой становятся всё больше и больше, приближается шторм, никому не скрыться от гнева вод океана. Он бушует, всем оповещает о своём негодовании, объявляет всему миру кто здесь властвует и никто ему противиться не волен. Не посмеет перечить морскому могуществу и его стати. Остается только склонить головы в низком поклоне и признать своё поражение в этом неравном бою. Волны размером с несколько многоэтажных небоскрёбов штурмуют корабль со всех сторон, пытаются с верного пути сбить, в блуд завести, но тот не поддаётся, только вот силы морские ему не превзойти, в жизни нет больше могущества, нежели имеет вода. Таковой ещё не придумали, да и не придумают. Разве только усмирят и приручат как дикого зверя, да и тут он будет королём положения, даже в точеных кайданах будет царствовать над всеми. Непобедимый и неусмиренный. Ни за что и никогда. Огромное судно, сделанное с металла и деревянных досок можно разглядеть с очень большого расстояния. Гордость пиратов, один с самых известных изделий в мире во главе с не менее наслышанной командой и их капитаном, что славится своей кровожадностью, жестокостью и смертоносной, неземной красотой. Прозвали его не менее величаво — Морской Дьявол. Всё что встречалось на его пути превращалось в прах. Было навеки стёрто с лица земли. А сколько земель попали во его владения. Поговаривали, что такого пирата как он ещё мир не видел. Одного только взгляда было достаточно, чтобы усмирить гнев не только суши, но водной стихии вместе с воздушной под руку. Они будто одно целое, хватало только переступить порог судна величавого. А имя пиратскому достоинству было — Смертоносец. Каждый, кто хотя бы взглянуть косо в сторону Смертоносца пытался, не говоря уже о замахах, так и не касался суши благодатной, теряясь где-то в глубинах дна морского. Белые паруса с нарисованными огромными черепами, перечёркнутыми костями, разлетаются в стороны, то надуваются, то сдуваются, в зависимости в каком направлении дует ветер, если его можно так назвать, скорее зародки смертоносного урагана, наступающей бури, не щадящей ничего и никого на своём пути. Не раздумывая снесет всё, что привидится ей преградой. Пиратское судно, прорывается сквозь волны, не сдаваясь, хватается обеими руками за жизнь, не ослабляя крепкой хватки ни на секунду. С хмурых туч срываются первые капли дождя, что становится сильнее с каждой секундой. В миг кажется, что если корабль не будет сломлен волнами, то обязательно утонет из-за сил небесных. Члены экипажа вовсю бодрствуют, мельтеша кто куда. Одни сверху на парусах стягивают канаты, чтобы сильный ветер их не прорвал, другие на палубе гребут вёдрами воду, выбрасывая обратно туда, откуда та прибыла. Кто-то в каютах готовит всё необходимое. Один держит крепче канат, ведущий к грот мачте, другой вертится около троса фок мачты. Кливер опускает третий, получивший команду капитана. На форштевне стоит матрос, вглядываясь вглубь, приспосабливаясь и напрягая зрение через густой туман, что словно морское чудовище обволок пиратское судно со всех сторон. Все обнадёжены на успех, вот только не учли одну важную пословицу, не проверив корабль, так беспечно и опрометчиво отправились в дальнюю путь, совсем позабыв, что: «омега на борту, к крушению» она равна смерти с косой, следующей по пятам. Младший командир смотрит в хмурое небо, хватаясь за борт от сильной тряски могущественных волн, и целует, висящий на шее крест, крестясь после этого, спохватившись бежит на всех ногах прямо к каюте капитана корабля, и не отдышавшись, вопит во всё горло: — судном бес правит, капитан…бес морской его окутал. Снова крестится, про себя начиная молиться, хотя ранее до этого никогда не славился верой в Бога. До чего же страх приводит, не правда ли? Капитан смотрит хмуро, не понимая, что за чушь несет один из его подчиненных. Взгляд его строгий, не терпящий ожидания, а пират, вспомнив кем является человек, стоящий пред ним, крестится ещё раз, падая, и соприкасаясь коленями с деревянными досками, истерзывая их почти до синяков. Гром и блискавица стоят за спиной у капитана, будто его верные соратники, наводящие ещё больше страху. — на борту омега, капитан… Отчаянно произносит младший командир, так словно эти слова оповещают всё сами за себя. Говорит это так отчаянно, будто, слетевшие с его уст слова, уже заранее обрекают их на провал. Нарекают на смерть. Капитан хмурит густые брови, обдумывая что-то в своей голове, а после улыбается как самый настоящий безумец, да так, что командир тысячи раз пожалел, что ворвался сюда, а не просто выбросил бедолагу за борт. — приведите его на палубу Пират недоуменно пялится, на не предвещающее ничего хорошего лицо капитана, но противиться не смеет. Боится его больше смерти своей. Выбегает на палубу, созывая всех, чтобы нашли омегу как себе того хотят, но та должна быть на палубе спустя пять минут после начала отсчета. Иначе головы секутся. Никто и не посмотрит. И когда до завершения остаётся десять секунд, слышится тихий плач, смешанный к тонким криком, скорей сравнимый с писком. Из-за огромных грузовых бочек двое матросов выводят молодого парня в одной белой хлопковой рубахе с веточкой сирени, вплетённой в пшеничные волосы. Большие, ясно голубые глаза смотрят испуганно, оглядываясь по сторонам и зажимаясь когда в поле зрения вмещается весь экипаж, состоящий с пятнадцати человек. Густые черные реснички в страхе хлопают туда-сюда, а сам юноша, будто в размерах уменьшается, становясь совсем крошечным, словно маленький, ещё слепой котёнок. Босые лодыжки совсем онемели от холода и даже немного посинели. Зубы клацают, потому что тонкая рубаха совершенно не устоит против такого сильно ветра, что разбушевался вокруг пиратского судна. Члены корабля голосно присвистывают, откровенно пожирая омегу похотливыми, развратными взглядами, от чего тот сам был ладен перевалиться за борт, только вот двое, крепко держащих альф не дают ни шагу с места ступить. Все свисты в миг стихают, что не на шутку пугает невинного мальчика. По коже мороз пробегает от взгляда, который скользит по телу. Тэхён прекрасно осведомлен кто именно стоит за его спиной. Тэхён чует запах такой жуткий… Так пахнет смерть… Он слишком поздно осознал на какое судно забрался. Ослеплённый страхом предстоящей свадьбы, бежал на всех ногах прочь, ни разу так и не оглянувшись назад. А стоило ли? Ему всего шестнадцать, а его уже хотели отдать в лапы старого богатого альфы за хорошую прибыль и хозяйство для семьи. Только вот сам омега не намерен терпеть такое. Сбежал куда глаза глядят, вот и угодил к пиратам, да ещё не абы каким, а сразу к смертоносцам. Много легенд бродило в их краях о пиратах, только таких как о Морском Дьяволе не слыхал никто. Каждый, кто хотя бы издалека наблюдал за их приближением или отправлением, губился в глубоких водах бесследно. Сколько слёз девицами и семьями было пролито за своими мужьями, так и не вернувшимися домой после мореплавства. Сколько проклятий слышали стены чужих домов в адрес смертоносца. Сколько крови было пролито всего лишь одним именем. Тэхён хорошо знаком с капитаном… От этого ему не становится ни капли спокойней. Тело пробивает крупная дрожь, когда слышится скрип палубы за плечами. Омега в страхе и неком предвкушении глаза зажмуривает и губу пухлую прикусывает, ручки в кулачки сжимает и рубаху комкает в напряжении… Уж чего чего, а погласок о внешности пирата ходило немало. Кто-то утверждает, что прозвали его Дьяволом, потому что страшным был, потому и нагонял боязгу на люд весь, живущий в их краях и не только. Другие же, наоборот поведуют, что Дьяволом именовали альфу, потому что красив неистово. Тёмные глаза, как у змея искусителя с чертями правящими на дне, что угольков к огню всё время подкидывают, распаляя его всё больше… Горячее дыхание бледную кожу обжигает, а Тэхён боится глаза распахнуть…не даёт ему что-то покоя в груди. Так и кричит: Смерть твоя пред тобой повстала… А Тэхён наивный, всё равно их открывает, смерти своей в глаза прямо глядит, понимая, что безбожно в них утопает… Ни одни поверья не сравняться с его красотой… Вылитый Посейдон. Владыка морских глубин. Правитель дна морского. Нет ему равных и не будет. Капитан смотрит откровенно. На губах его пугающая улыбка заледенела, одним из острых, как лезвие осколков прямо по невинному сердцу прошлась, навеки там запечатываясь. Пират оглядывает изящную фигуру с ног до головы, облизывая пересохшие губы. Если беда, представшая пред ним в таком обличии будет ладна подчинить себе рассудок, он кинется вслед за ним… — как твоё имя? — Тэхён Мальчик дрожащим голосом еле как выдает то, о чём его спросили, сам уже вспоминает всё возможные молитвы, чтобы окреститься от беса в обличии капитана и не сойти с ума. — что же омега позабыл на пиратском судне? Вопросительно изгибает густую бровь, насмехаясь, а после переводит ледяной, как айсберг взор на каждого члена экипажа, ровным, стальным голосом произнося, так словно лезвием ножа около горла только что провели, надавливая и лишая легких воздуха — может это ваша омега? Пираты тут же сжались со страху, все до одного пали пред своим капитаном, отдавая честь в поклоне, клянясь, что никому из здешних этот омега не принадлежит, тот только скользко, подобно змею усмехается, тихо шипя юноше. — так что же тебя привело сюда? Неужель мечтал прокатиться или того больше одним из нас заделаться? Смех, сопровождаемый громом и всплесками волн, добавляет власти и могущества. Даже стихии на его стороне… «Морской Дьявол», — шепчет внутренний голос… — я…я бежал со свадьбы… Омега опускает взгляд, тупля его в пол. Капитан оглядывает эту картину, играя желваками и с чего-то руки в кулаки сжимая. Кажется, больше никого не волнует стихийное бедствие… — сбежавший жених значит… Обходит небольшое, хрупкое тельце, становясь за спиной, ложа руки на слишком тонкую талию, шепчет куда-то в шею —…негоже омеге сбегать от будущего мужа И насмехается. Снова. А Тэхёна от этого смеха в жар бросает. И даже он не может разобрать хорошо это или плохо. Голос слева кричит — спасайся, а тот что справа нашептывает — поддайся и Тэхён поддается, напрочь забываясь куда попал и возле кого оказался. Капитан берёт омегу за руку, и кивнув напоследок остальным пиратам, уводит юношу прочь, а тот и не смотрит куда, не спрашивает зачем, просто повинуется и следует по стопам, ведомый капитаном в самое пекло. В каюте приглушенно светит настольная лампа, уши успокоительно ласкает шум, бьющихся о судно волн. Русоволосого валят на шелковые простыни, прижимая к матрасу и лишая любых шансов на побег. Тэхён собственноручно отрекся от спасения ещё в момент, когда поднял глаза на капитана. Ловушка захлопнулась, а Тэхён, как мышка повелся на приманку, за собой захлопнув дверцу, полностью отдавая себя в лапы дикого, голодного зверя. — называй меня капитан Чон. Дьявольский шепот обжигает ухо, вынуждая Тэхёна с последних сил глотать воздух, будто он утопает. Тэхён утонул ещё в момент, когда осознал, что попал на Смертоносца. Нет ему отныне спасения. Отныне дорога в рай ему заперта на тысячи замков. Гореть ему в аду после смерти довечно, только он уже горит, медленно сгорая дотла. — или если сильно попросишь, то и Чонгуком позволю. Нежные поцелуи кружат голову не хуже дури. Так правильно соприкасаются с кожей, тут же заставляя на их месте следы загораться. Хлопковая рубаха отлетает куда-то в сторону. Ловкие тонкие пальчики добираются к пуговицам на длинной шелковой тунике, перевязанной широким кожаным поясом. Спустя секунду та свисает с плеч пирата, открывая омеге вид на крупное тело альфы, укрытое множеством старых шрамов, которые придают ему только большего величия. Свободные штаны вместе с сапогами отлетают туда же. Капитан предстаёт пред Тэхёном полностью обнаженным, в точности как и сам омега. Лунный свет их единственный свидетель. Лучи очерчивают нагие тела, окрашивая их в более холодные оттенки, из-за чего кожа юного парня смотрится нереально бледно, даже немного безжизненно. Чонгук припадает к устам омеги, что так неумело, но старательно отвечает на поцелуй, пытаясь поспеть, полностью отдаваясь запретному соблазну, лишая себя всего святого. Холодные, грубые пальцы очерчивают талию, та настолько тонкая, что альфа без усилий способен обхватить её двумя ладонями. В каюте витает ярко выраженный запах возбуждения и похоти, от чего срывает крышу. Капитан переворачивает голубоглазого омегу на живот, заставляя того встать на коленки и опереться локтями на матрас. Красное от смущения лицо выглядит слишком невинно. Тэхён приглушенно стонет себе в ладошку, от чего Чонгук рычит, укладывая те омеге за спину. Один палец уже внутри, следом за ним там оказываются ещё два. Стоны раз за разом становятся всё похабней. Альфа входит в промежность одним резким толчком, заполняя податливое тело собой полностью. Быстрые, ритмичные движения. Утробное рычание и мелодичные стоны сливаются в унисон — капитан Чон… Слышится приглушенно, а пирату от этого все цепи срывает, он только сильнее по простате бьёт, не давая и воздуха в лёгкие набрать — Чонгук-и… Тихий, хриплый стон, после которого Тэхён кончает на кроваво красные простыни, содрогаясь в первом в своей жизни оргазме, тот накрывает всё тело, заставляя омегу обмякнуть и упасть на кровать. Чонгук кончает следом, на изящную спину всего через несколько движений, громко выстанывая, откинув голову назад, впервые видя перед глазами звёздное небо. Юный наивный мальчишка доверчиво жмется под сильный бок, укутанный в простынь. Пират гладит его по пшеничным волосам, и больше не проронив ни слова, одевается, выходя на палубу, оставляя шестнадцатилетнего мальчика собирать себя по частям. Только Тэхёну не за что винить капитана, он изначально прочёл всё дважды перед тем, как поставить печать. Кивнув своим подчинённым на дверь каюты, в которой они только что трахались, достает сигару, подпаливая и смотря вдаль. До уха доносятся омежьи крики и плачь. Тихий скулёж и громкие стоны младшего командира и матросов… А за судном снова шторм ближется… Его вой слышно за тысячи миль, а утробный рык, кажется, на другом конце мира… Чонгук только что смерть свою призвал, сам того не понимая…

🌊🌪🌊

Грозное небо, волны снова разошлись, будто соревнуются между собой, кто выше и больше урона нанесет. Крики и рычание за тяжелыми дверьми утихает. Сквозь толщу воды голос младшего командира доносится до ушей, оповещая об окончании пирствования — что делать дальше, капитан? Чонгук тушит тонкую сигару о пепельницу, и не оборачиваясь на подчиненного, холодно бросает — за борт. А на сердце от чего-то неспокойно... — как за борт? Выходит слишком неожиданно, но спохватившись и услышав скрежет штурвала под ладонями, тут же добавляет — есть, капитан Пулей выметаясь, и оставляя пирата один на один со своими мыслями. Смерть дышит капитану в затылок, жаль, что он не слышит. Очередные крики, на которые выходит на свежий воздух альфа. Он застает картину, где Тэхёна волочат по палубе к краю, но тот всё упирается, будто жаждет кого-то увидеть перед кончиной. И увидев, замирает, безжизненно бросая, заглядывая прямо в чёрные, как смоль глаза — смерть твоя стоит пред тобой, как жаль, что вы слишком слепы, капитан Чон. Чонгук смотрит, не оступившись ни на шаг. Смотрит на то как омегу перекидывают за борт. Подходит ближе и смотрит как тот отчаянно глотает ртом воздух. Только вот беда, Тэхён не умеет плавать... Тонкое запястье последнее, что кидается в глаза перед тем, как хрупкое тело навеки заляжет на дне морском и глубоко в воспоминаниях капитана. Гром ударяет ровно три раза, после чего утихает бесследно, будто и не было его вовсе…

🌊🌪🌊

Ясное небо, ни единого облака. Звезды сменяют одна другую. Вокруг мёртвая тишина, только вот капитан ворочится, тяжелым сном спя. Снится ему голубоглазый, тощий, бледный парень, зовущий вслед за собой…одетый в одну длинную белую рубаху. Пшеничные волосы развеваются на ветру, а та самая одинокая веточка сирени, торчит прямо над его ухом и длинной висящей серьгой с голубым маленьким камушком. Длинные реснички дергаются с каждым взмахом… Тихий шепот призывает встать с кровати и следовать за ним, а пират не может остановиться… Стоит на краю палубы, вокруг тишина, только ласковый голос зовёт за собой… Вглубь… Туда, где нет ни дна, ни краёв… Туда, где свобода и такая желанная иллюзия хрупкого бледного тела. Сбился капитан с пути, безумием водимый… Один шаг и капитан стоит на краю Второй шаг и капитан уже за бортом. Последний шаг и капитан навеки попадает во владения своей смерти в обличии одного голубоглазого омеги Чонгук был обречён на смерть ещё, в момент когда посмотрел в голубые глаза, дна которых так и не смог отыскать. Чонгук отдал себя в руки смерти ещё тогда, когда повел Тэхёна за собой. Чонгук дважды прочёл свой приговор, добровольно закрепив его печатью на крови. Уже на утро люд гласить будет, что Морской Дьявол был утоплен сиреной… Уже на утро люд гласить будет, что могущественного Смертоносца потопила его же стихия… Не зря ведь поговорка блуждает среди моряков — омега на борту, к неминуемому крушению… Чонгук потерпел крушение как только перед ним встал Тэхён. Тэхён его крушение. Теперь там, на дне морском Тэхён наконец-то его…