Только не бойся.

Очередная проблема была решена, и нужно было как-то сбросить весь накопившийся стресс. Санзу предложил отдохнуть в клубе, что было воспринято на ура. Поехали все, кроме Босса, что решил скоротать вечер дома. Майки вообще редко когда вылезал в подобные места, стараясь отсиживаться у себя. Он был из тех людей, для кого дом – это священное место, куда хочется вернуться после тяжёлого дня и спрятаться от всех проблем, даже если там никто не ждёт. В клубе было весело, алкоголь туманил разум, девушки манили своими телами, гормоны вырывались наружу, тело расслабилось, а проблемы ушли на второй план. Поздно ночью полупьяные братья завалились в квартиру, шикая друг на друга, стараясь не разбудить Сенджу. Тишина и выключенный свет настораживали. У них дома был заведён очень интересный порядок: когда старшие задерживались допоздна, Кавараги обязательно оставляла на столе ужин, и шла спать. Чаще она не доходила, засыпая в гостиной, перед работающим телевизором, но иногда, готовясь ко сну, она бегала из комнаты в комнату, не выключая за собой свет. По приходу домой братья матерились и убирали сраную иллюминацию, подшучивая за спиной у Сенджу, на тему: выросла ли их сестричка из детских штанишек, и не боится ли подкроватного монстра? Такеоми пробурчал, что пойдёт пожелает спокойной ночи, и, шатаясь, направился в её комнату. Он сел на матрас, растирая лицо ладонями, что-то бормоча себе под нос, затем завалился на её кровать. И снова тишина. Мужчина не мог понять в чём дело. Может она не в настроении? Обиделась? Пьяный мозг не принимал того факта, что девушка уже по идее должна крепко спать, и отчаянно искал причину молчания, словно чувствовал, что что-то не так. Наверное злится. — Это моя кровать, тебе спать негде? — Такеоми повысил голос и передразнил сестренку. — Ты же в одежде, придурок. — Заржав, он перевернулся на бок. Кровать была пуста. Поднявшись на ноги, он включил свет и только сейчас осознал, что постель заправлена. Его как холодной водой облили. Полупьяный Санзу, сев мимо дивана, ехидно хихикал на полу. — Спит, наверное, Сенджу, в комнате глянь. — Такеоми пришлось повторить раз пять точно. Санзу громко цокнул и закатил глаза. Кое-как встав, на заплетающихся ногах, пошёл искать сестру. — Потерялась, наверное, где-то. Не туда зарулила и уснула. — Обойдя квартиру раза три, он никого не нашёл. Доходя третий круг, он тоже начал трезветь. — Я звоню Майки. Сано получил оплеуху и не мог ударить в ответ. Он так и сидел у дивана, ожидая визита. Минуты тянулись невыносимо долго, словно он попал в какой-то сюрреалистический сон. Это нереально, так не бывает, Сенджу пропала. Неужели этому китайцу мало? Ему предложили такую сумму, и эта мразина решила кинуть их, прихватив с собой девушку и деньги. Нет, Сано не мог позволить так с собой поступить. Те, кто пытался его кинуть, всегда несли суровое наказание, и Фен Ян не будет исключением, будь он хоть трижды боссом китайской мафии, сейчас он находиться на территории Сано. Майки схватился за голову, пытаясь понять, почему его тело так напряжено. Почему новость о пропаже Сенджу так сильно его задела? Почему сама мысль, что другой мужчина будет наслаждаться её обществом, держать за руку, смотреть на неё, приводила его в ярость? Никто не имеет права забирать то, что Манджиро приметил для себя. Тишина никогда ещё не была такой болючей, как сегодня. Ему казалось, что если Акаши не появятся с минуты на минуту, то Сано потеряет разум, а если он не учует запах Сенджу в ближайшие сутки, то он убьёт кого-нибудь к херам собачьим или сам задохнётся от нехватки воздуха. Вспоминая о выборе, который крутился у него в голове ранее, он сам для себя нашёл ответ, он уже знал, что сделает первым делом, когда увидит девушку, при этом у неё у самой выбора особо то и не будет. Когда раздался стук, Майки в секунду добежал до двери. Он впустил братьев, надевая на себя маску спокойствия и равнодушия, прошёл в комнату. Хоть его вид и говорил, мол, что всё будет в порядке, мы всё разрулим, сам мужчина усиленно пытался скрыть мандраж. — Нам нужен план. — Санзу упёрся руками в спинку широкого дивана, опустив в локти лицо. — Я уже всё придумал. — Две пары глаз внимательно уставились на советника. — Нужно позвонить этому… как его…? Ну полицейский крысёныш, что подъедает из нашей кормушки. Ну, Санзу, понял? — Он вопросительно уставился на брата, и когда тот кивнул, продолжил. — Пусть уберёт китайских псов из отеля. Санзу, когда дело закончится, займёшься камерами. Заберёшь все записи и проследи, чтобы не было копий. Я вызову ребят, что перехватят их на выходе. В отеле было тихо, казалось, что в тёмных коридорах совсем отсутствует жизнь. Капитан выполнил своё дело на совесть, и Манджиро не встретил сопротивления. Подойдя к номеру Фен Яна, их уши уловили пошлые звуки. Сердце бешено заколотилось, и кровь забурлила по венам, выдавая слишком большую дозу адреналина. Такеоми сжал кулак, и, сдерживая ярость, с силой, несколько раз ударил в дверь. Звуки прекратились, и послышалось недовольное шарканье. Фен Ян открыл дверь, и его запихали в номер. — Где моя сестра, ублюдок? — Заорал Санзу. Китаец что-то запротестовал на своём языке. — Он говорит, что его кинули дважды и оставили без денег и без девушки, и он зол. — Вышедшая переводчица привлекла внимание Такеоми, который ранее обдумывал как лучше пригласить красавицу на свидание. Разочарование затопило его с головой, и, поддавшись порыву, он резко вытащил пистолет, и, вскинув руку, выпустил пулю девушке в грудь. Санзу, поняв, что дело начинает приобретать более весёлый оборот, кинулся кругом по номеру, но кроме валявшейся тряпичной куклой на полу девушки, и орущего китайца никого не было. — Заебал ты уже, мне похуй, что ты там пиздишь, я в душе не ебу что там за поебень вырывается из твоей пасти... — Майки приставил ко лбу иностранца пистолет. Китаец не успел вздохнуть, как пуля вышибла дух из его тела. — Сами найдём Сенджу. — Когда они покинули отель, на улице раздались крики и автоматные выстрелы. Сенджу попыталась открыть глаза, но поплатилась головной болью. Струйка тёплой жидкости стекла по затылку, а верёвки, фиксирующие ноги, только сильней натянулись, до крови врезаясь в нежную кожу. Волосы прилипли ко лбу, и противная челка упорно закрывала часть обзора. Стрессоустойчивости Сенджу можно было только позавидовать. Глубоко вдохнув, она осмотрела помещение настолько, насколько ей позволяли локоны. Первое, что она увидела, это был стол, на котором стояла тусклая лампа и остатки еды. Она напрягла все мышцы и попыталась потереть руку об руку, в надежде, что верёвка спадёт, но её связали слишком крепко, будто зная, с кем имеют дело. Стол и, беззвучно работающий с помехами, телевизор раздражал, что хотелось кинуть в него что-нибудь. Она скинула с себя кроссовки и, выворачивая ступни в разные стороны, надеялась освободиться. Из под веревок уже потекли струйки крови, но Кавараги не сдавалась. Через боль она почувствовала немножко свободы. Повертев суставами ещё, она окончательно скинула с себя оковы. Не веря своему счастью, она еле-еле дышала, но осталась сидеть на месте, чтобы дать крови хорошо заполнить вены. Ноги горели, покрываясь мурашками, а малейшее движение отдавалось болью. Она вслушивалась. Кажется, горе- похитители оставили её одну. Когда пульс и конечности более-менее пришли в норму, медленно поднялась с места и похромала к столу, повернувшись к нему спиной, пальцами она схватила нож и, вывернув лезвие, разрезала верёвку. Перетянутые конечности освободились, принося очередную порцию агонии. Дверь распахнулась и парень уставился на девушку. Выронив из рук пакет, он противно засмеялся. — Ки. — Прошептала девушка. — А чего ещё я ожидал от своего лидера. — Он начал медленно приближаться к девушке. — Давайте, господин, я Вас свяжу, Вы, кажется, освободились. — Он приблизился к пленнице. Сенджу подпрыгнула и, выставив затекшую ногу вперёд, припечатала парню лицо. Удар был не таким сильным, как она ожидала, но парень выплюнул пару зубов, брызгая кровью из, уже почти беззубого рта, он засмеялся в лицо девушке. — А вот и нет, Сенджу, слабовато что-то. Не дотягиваешь до Майки. — Он отошёл от девушки и оглядел её с ног до головы. Маленькая, грязная, живот жалобно скулит, сама от голода слегка пошатывается из стороны в сторону. Он отошёл на безопасное расстояние так, как уразумел, что это Кавараги, даже в таком состоянии может ему навалять, да и зубов у него не так много. Он засунул руку в карман. Сенджу проследила движение. Да он её сейчас пристрелит, и она не узнает за что. Он резко вытянул из кармана какой-то предмет и направил на девушку. Она и с места не успела сдвинуться, когда ядерный состав перцового баллончика защипал ей глаза. — Я хотел как лучше, Сенджу, а ты? УБЕГАЕШЬ? — Он усадил её у батареи. Глаза горели и она кричала от боли, параллельно чувствуя, как её руку прижимают к чему-то холодному. И снова она не свободна, так ещё и ослеплена. Хочется плакать от страха и беззащитности. — Нет, Кавараги, я не садист. — Он набрал в железную миску воду и подошёл к девушке. — Я помогу тебе. — Ки присел рядом. — Всё, что я хочу, это смотреть в бесконечно синие глаза моей Богини. — Он намочил тряпку и принялся промывать её глаза. — А ещё, я хочу, чтобы моя Богиня смотрела на меня и только на меня. Будешь жить здесь, со мной, до конца наших дней. — Сенджу ничего не оставалось, только лишь пытаться не сойти с ума. Её братья обязательно найдут её и вытащат. В ином случае, “конец её дней” наступит в ближайшие месяцы. — Знаешь, может даже детей заведём. — Он взглянул в её красные глаза. — Ну не смотри ты так на меня, да, люблю свою богиню и хочу обладать ей. А что тут такого? — С кем ты собрался детей заводить? — Голос девушки дрожал. — С моей Богиней.. — А я тут с какого боку? — Ты моя богиня! Ты свет мой, смысл моей жизни. Когда я тебя в первый раз увидел, я понял, что голову потерял. Мне снесло крышу. — Он безумно засмеялся. — Такая маленькая и красивая, я был готов носить твои покупки до конца своих дней. — А потом, на разборках, ты становилась как фурия, такая опасная, что меня даже немного возбуждало. — На последнем слове он понизил тон и сказал почти шепотом, и, не сводя глаз с пленницы, кокетливо поиграл бровями. Да кто бы мог подумать, что он способен на такое? А ещё это его обещание “всё вернуть как было”, которое, к сожалению, Сенджу пропустила мимо ушей, сейчас сложилось в ясную картину. Вот чёрт, сообрази она раньше, ничего бы этого не было. К счастью для похитителя появился Фен Ян и фокус всеобщего внимания был сосредоточен на иностранце, и никто не подумал про простую пешку. Она тяжело сглотнула воздух, затем в голове стали проноситься воспоминания. Китано Минота – человек чьё имя Сенджу сама сократила до слога, в попытке спрятать их дружбу от третьих лиц. Это были их тайные позывные. Он для неё был Ки, она была для него просто Ка. У Китано всегда были проблемы с общением. Он не был слишком плохим человеком или слишком хорошим, не был занудой и не был чересчур общительным. Сам по себе он хорош собой, и у него шикарное чувство юмора, ну такой, обычный подросток, но почему-то с ним не общались другие парни, а про девушек даже и разговор начинать не стоит. В Брахман он вступил только из желания покичиться. Ему казалось, что причастность к уличной банде это билет в социальную жизнь. Он уже видел в своих мечтах как парни шепотом произносят его имя, и, кланяясь, отводят глаза в сторону, а девушки, что так и мечтают пообжиматься с крутым парнем, кружат вокруг него стайками, и стоит на них посмотреть, как они тут же сами ложатся, и желательно на живот. Таким фантазиям он предавался каждую ночь перед сном, пока ему не сообщили, что он прошёл отборочный тур и принят в “семью”. Затем Кавараги сказал, что ему нужна будет помощь Китано с кое какими делами завтра, в торговом районе, и на следующий день, тайна “непревзойденного” была раскрыта. Новенький не мог отвести от лидера взгляд. В тот момент он решил какая девушка ему нужна; Не какая-то там девчонка из средней школы, а глава уличной банды. Вот это был бы фурор. Так бы он точно произвёл впечатления на сверстников и заимел больше друзей. Они прогуливались по городу, ходили из магазина в магазин, парень открывал перед ней двери и покорно носил всю её поклажу, и каждый раз он сам напрашивался на подобную вылазку. Ки был поразительно добрым с Сенджу, и ей даже нравилась его открытость и их общение, и то как он на неё смотрел – с неприкрытым обожанием. Сначала они обсуждали Брахман, потом их темы перешли на более личные, что привело к тому, что их отношения стали дружескими. Сенджу постоянно крутилась вокруг старшего брата и его друзей, что и повлияло на её мышление, она была умна и серьёзна не по возрасту, хотя, смотря на одноклассников, что вечно собирались стайками и что-то обсуждали, проводили время вместе, ей тоже мечталось подружиться с кем-нибудь своего возраста, и вот, удача, к тому же парень тоже был только рад общению с девушкой. Всё шло по его плану, пока на горизонте не появился этот Такемичи и не разрушил его идеальный мирок, где существует только он и его Сенджу. В следующие их встречи он смотрел на неё с какой-то болью, и всё время как-то выказывал свое недовольство, пытаясь задеть её колкими фразами или шуточками. Сенджу лишь закатывала глаза, объяснив, что захотела сменить компанию, и не видит в этом ничего плохого. Эти слова задели душу парня, но сообщил ей, что великодушно прощает её за это, но предупредил, что больше ей не стоит так поступать с ним. Девушка на это разозлилась и ответила, что не ему решать с кем ей гулять, и следующего раза не будет, Ки начал названивать Сенджу каждый день и умолять уделить ему хоть немножечко своего времени, но Сенджу была непреклонна. Его слова бесконечным эхом раздавались в её голове. Затем, когда она позвала Такемичи на прогулку во второй раз, произошла крупная потасовка, где умер Дракен и пал Брахман. Ки тогда попросил у неё прощения, сказав, что сожалеет о том, что случилось и хочет вернуть их дружбу. Сенджу не была злопамятным человеком, и считала, что можно дать второй шанс человеку. Тем более, что друзей у неё особо не было. Она открыла ему свою душу: как ей гадко на душе, и что чувствует себя виноватой в смерти человека, и что банду упустила, но Ки сказал, что всё устроит и ей не стоит переживать. После этого всё и началось. — Я даже деньги у китайцев увёл, чтобы обеспечить тебе достойную жизнь, к которой ты привыкла, моя дорогая. Мы соберём новую группировку и будем править вместе.