Летняя лирика

То была не роща, то было счастье. Настоящее, без прикрас, самое что ни на есть счастье. Тут пели беспечно птицы, и им подпевала густая листва, шелестя на ветру, и ветру вторило лазоревое небо, и по небу плыли безмятежно облака, и грело ласковое солнце, и, казалось, нет места лучше на земле. И было в роще так спокойно, так тихо, что Ватсону порой получалось уловить в пении птиц и шорохе листьев звуки ноктюрна Шопена, и он прислушивался к этим звукам, и слушал, и слушал, и слушал… -Ватсон, - позвал Холмс. - Ватсон, очнитесь! Ватсон вздрогнул и открыл глаза. Около него лежал, опершись на локоть, Холмс и мягко посмеивался. -Вы, доктор, немного замечтались и задремали. -Как же тут не замечтаться, Холмс? Такая благодать!.. - проронил Джон и, виновато вздохнув, принялся поправлять манжеты на рукавах, пока Шерлок смахивал с их скомканного пледа травинки и всякий разного рода сор. Они лежали под раскидистым деревом в одной пустынной рощице, которую несколько дней тому назад приметил Джон. Таких рощиц в Суррее было много, но эта, тихая и безмятежная, была какая-то другая, на остальных непохожая. Всё в ней было особое - здесь по-особому пахла трава, по-особому лился солнечный свет сквозь зелёные кроны, по-особому дышалось. Здесь был свой маленький рай, своя пасторальная идиллия, и в этой идиллии и думалось, и спалось, и мечталось хорошо и привольно. -Не знаю, как вы, Холмс, а мне вот иногда хочется взять всё и бросить, все дела и заботы, и переехать жить куда-нибудь в деревню и чтобы природа вокруг была, как в этой роще, - мечтательно пробормотал Ватсон, устраиваясь поудобнее на шерстяном пледе. -На вас плохо действует солнечная радиация, доктор. Вы становитесь сентиментальным. -Может быть, может быть…А вы? -А я, - задумчиво протянул Холмс, - вдруг почувствовал тягу к поэзии. Джон закашлялся. -К чему? - прохрипел он. -К поэзии, дорогой доктор, - повторил Шерлок. - Я удивлён не меньше вашего. Может, вы могли бы мне посоветовать что-нибудь хорошее? Вы в этом, кажется, здорово разбираетесь. Ватсон с любопытством поглядел на Холмса и, подумав, спросил: -Вы никогда не читали Вордсворта? -Кого? -Вордсворта, Уильяма Вордсворта, - пояснил Ватсон. - Наверняка слышали о нём? Шерлок пожал плечами. -Нет, никогда. Даже не догадываюсь, о чём бы он мог писать. Поражённый вопиющим невежеством Шерлока в области литературы, Джон вновь закашлялся, и Холмс, заботливо гладя его по спине, осведомился: -Вы не простудились? Джон сердито на него посмотрел. -Ну, ну, доктор, не переживайте так. Я абсолютный невежда, и я признаю это. -Я рад, - прокряхтел в кулак Ватсон. -Но я всё-таки хотел бы иметь какое-то представление о творчестве вашего…гм… -Вордсворта. -Да, именно так. Прочитаете мне что-нибудь из Вордсворта? - предложил Холмс, вежливо улыбнувшись. Джон замялся. Он не любил читать вслух, тем более стихи, тем более Вордсворта, которого очень ценил и уважал, а по молодости ставил чуть ли не выше Шекспира. К тому же, Ватсон всегда считал себя посредственным чтецом и сомневался, не испортит ли он великое искусство своим бестолковым чтением…Однако они тут с Холмсом были вдвоём, и стесняться было нечего и некого. И Ватсон решился, за что был награждён громкими аплодисментами Шерлока. -Прошу, доктор! -Не стоит… - робко попросил его Джон и, набрав побольше воздуха в лёгкие, начал: -Земля в цвету и чистый небосвод, Жужжанье пчел, медлительное стадо, И шум дождя, и шум от водопада, И зрелость нив, и поздних птиц отлет… Он читал медленно, вдумчиво, размышляя над каждым словом, над звучанием каждой строки. Он читал и смотрел на то, как перед ним летает бабочка, как её яркие крылья нет-нет да промелькнут среди зелёного марева, читал и чувствовал ритм, и сердце билось то быстро, то медленно, читал и жил… Ватсон не знал, как он читал - хорошо или плохо. Пока он читал, Шерлок молча лежал рядом и чему-то загадочно улыбался. Когда Джон закончил, Холмс ничего не сказал. Ватсон терпеливо ждал сам не зная чего, но ответа так и не последовало. Помолчали. Зачирикала одиноко пташка. -Знаете, Ватсон, я вам соврал. Я прекрасно знаю, кто такой Уильям Вордсворт. И стихи его очень люблю. Джон вскочил на ноги, воскликнув: -Холмс! -Да? -Зачем? - растерянно спросил его Ватсон. -Я просто хотел послушать, как вы читаете стихи. Скажу откровенно, делаете вы это мастерски. Мне очень понравилось. Джон смущённо покачал головой. -Бросьте…Господи, Холмс, ну что вы за человек такой!.. -Ватсон, не обижайтесь. Я ведь понимал, что вы никогда ничего мне просто так не почитаете. Ну, - почесал щёку Холмс, - пришлось прибегнуть к хитрости… Ватсон махнул рукой от досады и отвернулся. -Вот и доверяй вам после такого, Холмс. Шерлок тихо засмеялся и примирительно сообщил: -Ну, Ватсон, зато я совершенно честно признался в том, что я невежда. -Да-а, здесь вы не солгали! -В таком случае, вместо того, чтобы дуться, прочитайте мне какой-нибудь сонет Шекспира. Просветите меня, доктор! -Ах, ну да, Шекспира вы тоже не знаете? - съязвил Джон. -Представьте себе, не знаю! - ухмыльнулся Холмс. -Тем хуже для вас, - отрезал доктор и решительно направился в глубь рощи. -Ватсон! - окликнул его Холмс. - Ватсон, не будьте ребёнком! Лучше прочитайте мне ваш любимый сонет. Помните? Ломает буря майские цветы… -И так недолговечно лето наше… - послушно продолжил Джон и вдруг, словно его осенило, остановился. - Погодите, Холмс, а откуда вы знаете, что он мой любимый?.. -Понимаете ли, доктор, у вас есть одна чрезвычайно плохая привычка - оставлять книгу раскрытой на какой-нибудь странице, - неторопливо стал объяснять Холмс, но, увидев, как страшно побледнело лицо Джона, быстро докончил: - Не смотрите на меня так, Ватсон, это всего лишь дедукция! И когда Ватсон наконец осознал всё только что им услышанное, Шерлок был уже далеко-далеко, и бежал он быстро-быстро, и догнать его было практически невозможно. Впрочем, Джон был не из трусливых. И даже больная нога доктора не смогла помешать начавшейся погоне… То была не роща, то было счастье. И можно было в той роще услышать много чего - и пение птиц, и Шопена, и мелодичные стихи Уильяма Вордсворта, а также крики лучшего частного детектива с Бейкер-стрит и даже угрозы неопределённого характера со стороны его верного и неизменного компаньона.