Она не такая...

      Вот мы с Лайлой заезжаем на автомойку самообслуживания (благо в Париже такие есть). За все время пребывания в Париже, я свою машину толком не помыл. Оплатив n-ный объем воды, я скомандовал:       — Отходи в сторону, а то забрызгает!       Она скрылась в другую сторону машины. Дура! Не туда надо было, но да ладно. Забрызгает, я не виноват. Боже! Тут мыть, да мыть. Сначала я прошелся пеной вокруг машины. Помимо шума струи пены я услышал протяжный женский крик. Но только потом я заметил, что облил Лайлу пеной.       — Я тебя предупреждал, чтобы ты в сторону ушла! — крикнул я.       Затем я будто специально направил на нее пистолет.       — Пора тебе помыться! — наиграно заявил я.       — Стас! Прекрати! — убегая говорит Лайла и хватает второй пистолет для ополаскивания. — Иначе я тебя сполосну!       — Ха-ха! А тебе идет мокрый вид!       — Ах так?! Ну держись!       И началась водяная битва. Машина была тогда вся в пене, но это не имело значение, так как мы периодически прятались за нее. Мы старались не попадать выше шеи, а то сами понимаете какое давление в пистолетах. Хорошо, что телефон у Лайлы остался в барсеточке, а барсеточка — в машине. А мой телефон был внутри кожаной куртки, вовремя переложенный из джинс.       И так мы резвились до той поры пока вода не закончилась. Меня рассмешил вид мокрой Лайлы. Такое ощущение, как будто помыли длинношерстную собаку. Да и я тоже хорош! Промок насквозь. Как бы не заболеть, несмотря на то, что сейчас бабье лето.       — Тебе еще весело? — решительно спросила Лайла. — Ну держись!       Она направилась к терминалу чтобы оплатить еще несколько литров воды. Я решил не сопротивляться, а немного отступить. Может это и к лучшему. Может Лайла сполоснет заодно мою машину, чтобы добраться до меня. Она хватает ополаскивающий пистолет и нападает на меня.       — Что ж ты не сопротивляешься?! — атакуя меня струей воды, кричит Лайла.       — Я решил немного побегать! — показав гримасу ответил я. — Тем более, ты и так вся промокла насквозь! Стала похожа на мокренькую сучку собачку! Ахахаха!.. Эй-эй! Полегче!       Меня зацепила струя по лицу. Похоже я ее разозлил. Хотя сколько я не старался ее бесить, она бы спокойной. Но вода не электричество, поскольку оно имеет свойство заканчиваться.       — Ну как тебе водичка? — задорно спросила Лайла.       — По крайней мере, я еще раз сходил в душ. А как тебе шампунь, мокренькая сученька моя?       — Кто я?! Ну держись!       Она набрасывается на меня и слабо колотит по мне руками. Я резко нагибаюсь и, схватив за талию, поднимаю Лайлу и кружусь с ней вокруг себя.       — Отпусти меня, stolto[1]! — завопила она.       Мне послышалось или она оскорбила меня. В ответ я смачно шлепнул ее по заднице. Охнув, она продолжает меня колотить теперь уже по спине. С каждым разом, удары становятся все слабее и слабее. В итоге они перешли в разряд объятий. Не отпуская ее я перехватился и теперь Лайла лежит у меня на руках. И она не теряя времени обвила своими руками мою шею и целует меня взасос. Я усадил ее на капот машины и продолжили целоваться. Эти мокрые волосы, которые прилипли к телу девушки; эти мокрые губы, которые ласкают мои губы; ее мокрое тело, которое прижалось ко мне и обняло меня ногами. Мне абсолютно было пофиг, что на нас смотрели другие клиенты автомойки. Мы просто по своему развлекаемся.       — Знаешь, — гладя мои мокрые волосы говорит Лайла, — а мне даже понравилось.       — Хочешь, чтобы я тебя еще раз помыл? — гладя пальцем ее щеку, улыбаясь спросил я.       — Дурак! — стукнув меня кулаком по плечу, отвечает она. — Предупреждать надо было, когда обливал меня пеной!       — Ты сама подставилась под удар.       — Cretino[2]! — ещё раз тыкнув меня в плечо, наиграно ругается Лайла.       — E ti amo piccola[3], — отвечаю я.       — Ууу… Стасик. Да ты продолжаешь меня поражать своим итальянским. Ты сам знаешь, что сказал?       — Конечно! Я сказал, как я тебя люблю!       — Правильно.       — Когда я стал с тобой встречаться, начал потихоньку изучать итальянский язык. Правда с акцентом у меня еще не получается.       — Ну это надо родиться в Италии, чтобы разговаривать с акцентом, — пояснила Лайла. — Скажи еще что-нибудь на итальянском.       — Ну… La tua voce e… come il canto di… un usignolo. Altrettanto rumoroso, Altrettanto bello[4].       — Ахахахахаха!.. — рассмеялась она — Серьезно?       — А что? — смутился я. — Разве не так?*       — Чтобы у меня голос был звонким, это ты перестарался. А на счет «прекрасного» благодарю. Но тебе надо еще немножко потренироваться в произношении, чтобы говорить без запинок.       — Век живи, век учись.       — Вот именно.       — Ладно, поехали.       После этих слов, мы поехали домой.

***

      Типичный субботний вечер. Я с Лайлой гулял на окраине парка возле железнодорожной линии.       — Стас! — воскликнула Лайла.       — Агась?       — А что если нам поиграть в игру «от судьбы не уйдешь»?       Собственно говоря, я в эту игру играю с того момента, как встретил тебя.       — Это как прятки, только с элементами погони, — пояснила Лайла. — Я короче считаю до десяти, а ты в это время прячешься или убегаешь от меня. Затем я иду тебя искать, а если нахожу, то я должна тебя поймать.       — Ладно, в чем подвох?       — А подвох в том, что когда я поймаю тебя, то ты должен выполнить любое мое желание. Например, купить мне шоколадку.       — Я могу и так тебе ее купить.       — Нет! Так не интересно. А про шоколадку я для примера сказала. А так я может что-то другое загадаю.       Я молниеносно вбегаю в тамбур электрички[5] и бегу по вагону вперёд. Перейдя в другой тамбур я обернулся и увидел как она открывает дверь в другом конце вагона и злобно улыбаясь быстрыми шагами идёт за мной. Я с испугом ломанулся в межвагонный переход и закрыл перед ее носом двери.       Тем временем электричка закрыла наружные двери и тронулась с места. Под гул разгона поезда я перебегаю салон второго вагона. «Не оборачивайся!» — все время эта мысль не покидала мою голову, когда я выходил в тамбур. И как дурак я пропускал эту мысль поворотом головы в сторону преследовательницы, которая в это время сокращала нашу дистанцию. Я в панике перехожу в третий и последующие вагоны. Прикол в том, что это не пригородный поезд, а региональный экспресс и стекла в междтамбурных дверях не какие-то маленькие окошки, а сплошное тонированное стекло в рамке.       Убедившись в том, что она не видит меня, я осматриваюсь. Вижу что какой-то мужик читает газету. Я подхожу к нему и спрашиваю:       — Извините, я вас побеспокою ненадолго?       — А что хотите?       — Я возьму у вас газету ненадолго?       — Зачем вам газета? — недовольно спросил мужик.       — Я вам позже объясню.       Нехотя мужик отдает мне газету и я сел напротив него. Слышу в вагон кто-то зашел. Господи! Это может быть кто-угодно. Либо Лайла, либо контроллеры, либо обычный пассажир. У меня походу начались маниакальная подозрительность. Надо лечиться. Краем глаза заметил до боли знакомый цвет красной косухи и эти темные колготки под серым ромпером в горошек. Это она! Удивляет как это она так не заметила мою одежду, не смотря даже на то, что я закрыл лицо газетой. Как только она прошла, я отдаю газету мужчине и шепотом говорю:       — Спасибо вам! Извините за беспокойство.       В ответ он молча кивнул и взял из моих рук газету. Стоило мне только открыть салонную дверь, как вдруг.       — Попался! — послышалось в другом конце салона.       Твою же мать!       Несмотря на годы тренировки и крепкие ноги, у меня дыхалка почти ушла в отказ. Вот что значит не тренировать «второе» дыхание. Так продолжалось, пока я не добрался до того вагона, откуда собственно мы и начали. Это был вагон с баром, который пустел. Стеллажи были закрыты металлическими жалюзями, а кабинка была пустой. Убедившись что она не видит, я зашёл в эту кабинку и запер наружную дверь и дверь, которая выходила в барную стойку. Через небольшую щелку я разглядел очертания Лайлы. Она только-только зашла в салон вагона. Ничего не подозревая, она проходит мимо барной стойки. Затем шаги были услышаны рядом с дверью выхода в тамбур, позже был слышен сам звук закрытия двери.       Если бы я знал что совершу роковую ошибку, то не стал бы этого делать, но увы. Я тихонечко приоткрыл дверцу и оглянулся. В салоне и в тамбуре никого не было. И самая главная ошибка — я не посмотрел что за свой дверью, а там:       — Не умеешь ты прятаться, Стасик! — задорно объявила Лайла, выходя из-за открытой двери.       От испуга у меня глаза стали на выкате, в груди стало мало места, а сердце убежало в пятки, что аж ноги начали подрагивать. Не обращая на это внимания, Лайла берет меня за плечи, затаскивает меня обратно в купе проводника и, усаживая меня на кресло, садится мне на колени.       — Вот ты и попался! Я выиграла! Поэтому я загадываю желание! — говорит Лайла и делает лукавое лицо. — Я хочу попробовать это в общественном транспорте. То есть, здесь и сейчас.       — Ты действительно этого хочешь прямо сейчас? — поглаживая одну из ее прядей, спрашиваю я.       — Очень.       Я молча схватил ее за голову и поднес к себе, чтобы поцеловать Лайлу. Ее глаза стали полузакрытыми, а наши языки пересеклись друг с другом и такое чувство, что они из-за переплетений завяжутся узлом. В ход дело пошли руки, обнажающие красивые тела. Для меня это было впервые, когда я и моя девушка остаёмся тет-а-тет в общественном транспорте. Благо, она додумалась закрыть за собой дверь и поставить на шпингалет. Далее, Лайла страстно, обнимая меня руками и ногами, целует взасос. Чувство похоти взяло надо мной верх и мои руки бесцеремонно хватают девушку за задницу и прижимают ее к возбуждённой части тела. Судя по тому, как она ритмично шевелит бедрами и поцелуи стали страстнее, можно сказать, что она готова к нечто большему.

***

      Мы сидим на диване смотрим телевизор. Точнее, как сидим? Лайла сидит и гладит волосы на моей голове, которая лежит на ее коленках.       — Кстати, Стас! — оживилась Лайла. — А ты кто по знаку зодиака? Говорят, что у каждого знака зодиака свой характер.       — Я? — обратил внимание на нее. — Водолей, ибо я в начале февраля родился. Может я именно поэтому я невозмутимый?       — Но зато весьма возбудимый. Ахахахахаха!.. А я козерожка! Заметил, насколько я талантливая?       — В плане хитрости, тебе таланта не занимать. Но ради твоей милоты, я готов на это закрыть глаза.       — Эх, Стасик… — энергично впиваясь руками в мои волосы, говорит Лайла. — Ты же знаешь, что я с тобой всегда откровенна. Да и не только в хитрости я талантлива. Я ещё очень хорошо рисую. В школьные годы я посещала кружок рисования, в которой работает Сабина, мама Маринетт.       — Круто! — ответил я. — Напишешь мой портрет в образе Юлия Цезаря?       — Попытаюсь. Просто у меня пока нет желания этим заниматься.       — А когда появится напишешь? — начиная заигрываться с ее прядями как котенок мурлыкнул я.       — Что ты привязался к моим прядям? — слегка улыбнувшись, смутилась она. — Напишу.       — А ты не знаешь? Я наполовину тигр, ибо я родился в этот год. Поэтому имею право так делать, — демонстративно ударил по одной пряди.       — Смотри, тигр! — воскликнула она и шарахнула мне подушкой по лицу. — Как тебе такое?       От шока я упал с дивана на пол.       — Ты что творишь, мать? — лихорадочно спросил я.       — Усмиряю игривого тигра! — рассмеялась Лайла. — Ты так забавно упал с дивана!       — Ладно! — взяв подушку, пригрозил я. — Давай поиграем!       И со всей дури швыряю подушку в ее сторону. Я конечно не целился, однако она прилетела прямо в лицо девушки.       — А~ах… — наиграно возмутилась Лайла. — Ты~ы!.. Ну держись!       И, хватая подушку по увесистее, начинает меня дубасить. Хотя удары были слабыми, но дьявол какие резкие. Я, обороняясь спиной, хватаю другую подушку и, с размаху, отбиваю вражескую подушку. От этого удара, Лайлу закружило вокруг себя и она ошарашено оглянулась, а после чего — продолжила нападать на меня. Упс! Похоже я перестарался.       — АААААААААА!.. — вопила она, ударяя меня подушкой. — Получай гад!..       Краем глазом я заметил надрыв на ее подушке.       — Эй! — отбиваясь возмутился я. — Ладно ты меня не жалеешь, но ты хотя бы подушку пожалей.       Не слушая меня, она продолжила меня дубасить. С каждым ударом, надрыв становился все больше и больше. Я вот думаю: еще парочка таких ударов и подушку на выброс. И, как всегда — я накаркал! После второго удара подушка «лопнула» и ее содержимое полетело в сторону девушки. Ее лицо полностью закрыло перьями, лишь глаза были видны. От ее нового «костюмчика» я не выдержал и заржал как сумасшедший, что аж упал на пол.       — Чо ты ржешь? — резким выдохом сдув перья, возмутилась девушка. — Ты накаркал, тебе и убирать!       Но я ее не слушал и продолжал ржать. Стряхнув с себя остатки перьев, Лайла, выхватив из моих рук подушку, принялась на меня нападать. В этот раз, она не стала церемониться и, не жалея сил, начала меня дубасить. Ее лицу на данный момент мог позавидовать любой помидор. Оно было до такой степени красным, что готова была вскипеть от ярости.       — Давай по-жестче! — лукаво сказал я.       — Ладно! Посмотрим как тебе такое! — снимая с себя «олимпийку», ответила она.       Я было приготовился к новой партии любви, но тут мои желания не оправдались. Вместо этого, она пустилась во все тяжкие. Рыча и крича, она отчаянно принялась чуть ли не лупить меня подушкой. Что-то она совсем разошлась.       — Так! Все! Хватит! — завопил я. — Это уже перебор!       Не слушая меня она продолжила меня бить. Ладно! Пойдем ва-банк. Я выхватываю подушку из ее рук и схватив за запястья прижал ее к стене.       — Все! Ты победила! А теперь успокойся! — приказал я.       — Так ты же сам сказал «жёстче»! — отдышавшись ответила Лайла.       — Но не до такой же степени, — и чмокнул ее в носик.       — Да, — опустив глаза произнесла она. — Я и вправду погорячилась. Ты надеюсь не сердишься?       — Конечно нет, — отпустив ее запястья, прижав к себе, ответил я. — Чтобы ты не сделала, я всегда буду с тобой. Только ты тоже меня слушайся.       — Хорошо, — и обняла меня еще сильнее, а чуть позже принялись целоваться.       После долгих объятий и поцелуев мы принялись за генеральную уборку комнаты. Перьев на удивление оказалось немного, но оно было разбросано по всей комнате. Большие комки перьев запихнули обратно в рванную подушку, а мелкие перья пришлось вычищать пылесосом. Лайла попросила меня отвезти эту подушку в химчистку, ибо это ее самая любимая подушка; на что я без раздумий согласился, а за это меня ночью будет ждать сюрприз.