Замёрзшие

      Веки слегка дрогнули от назойливо мигающей одинокой лампочки. Девушка нехотя приоткрыла глаза.       — Мисс Грейнджер, вы уже пришли в себя! — воскликнул седоватый сорокалетний мужичок, сидящий на подоконнике в тесной одноместной палате прямо напротив койки.       — Где я? — собственный неуверенный сип больно врезался в уши.       — В больнице Святого Мунго. Я ваш лечащий врач, можете звать меня мистер Харрисон. Девушка бессильно лежала, уставившись на дряхлую, практически слетевшую с петель дверь.       — Гермиона, скажите, что вы помните? — мужчина слез с подоконника и словно пингвин двинулся к девушке.       — Мост. Гарри с Роном идут впереди. А потом… солнце.       — Солнце? — пухляк хмыкнул, поправив очки с огромными диоптриями. — Хорошо, а какой сегодня день?       — Второе мая.       — Десятое.       Десятое.       Девушка нахмурилась, попыталась подняться. Пред глазами всё расплылось, слившись в мутный узор. Тело глухо упало обратно на койку.       — Лежите-лежите. Вам нужно набраться сил. Зайду к Вам, пожалуй, позже. Было пасмурно, мисс Грейнджер, — добавил он у самой двери.       Одинокая слеза предательски скатилась по щеке. Вытянуть что-либо из воспоминаний казалось непосильной задачей. Смешок, невольно сорвавшийся с пересохших губ, всколыхнул гробовую тишину и пустил волну дрожи по всему исхудавшему телу девушки.       Проводка на потолке слегка заискрилась, и лампочка окончательно погасла.

***

      — Доброе утро! Как спалось? Рон сидел на диване в гостиной, куда, крепко держась за перила деревянной лестницы, спускалась девушка.       — Доброе, — безэмоционально ответила Гермиона.       В когда-то щедро предоставленной Сириусом Блэком квартире ордена теперь жили Долгопупс, Поттер и остатки отпрысков семейки Уизли. Со вчерашнего дня, после двух с половиной месяцев «необходимого лечения», к ним присоединилась и Грейнджер.       — Завтрак на столе, иди ешь, — Рон, мельком пробежавшись взглядом по её телу, кивнул в сторону кухни и принялся дальше рассматривать газету. — Это не обсуждается. Не захочешь по-хорошему, тебя будут насильно кормить, как только вернутся из Хогвартса, ребята.       — Хогвартса? — она остановилась возле подлокотника.       — Гарри туда позвала профессор Макгонагалл, а Джинни решила пойти с ним за компанию, — бросив ещё один требовательный взгляд на девушку, рыжий продолжил. — Ты, видимо, забыла, что врач тебя отпустил лишь под предлогом того, что ты будешь полностью соблюдать режим питания и приёма зелий?       — Я прошу тебя.       — Гермиона, это не шутки! — газета полетела куда-то в сторону. — Почему ты нас не хочешь слушать? Мы тебе помогаем! Будь уж благодарна!       — Я надеялась, что выйдя из больницы, буду наконец чувствовать себя свободной, однако вы меня контролируете больше медсестер.       — А кто ещё о тебе, беспомощной, кроме нас, позаботится? — возмутился парень, подскочив с места.       — Это тотальный контроль. Я даже до сих пор не понимаю от чего меня, единственную из вас всех, лечат, — девушка собралась побыстрее скрыться из его поля зрения, чтобы не продолжать больше этот разговор.       — Нет, подожди! Это ты сейчас камень в наш огород кинула? Думаешь, что только тебе плохо? — сорвался на крик Рональд, схватив её запястье.       — О, Гермиона! Ты уже встала! — протараторила Джинни, вовремя появившись в камине.       — Гермиона! Рон! У нас новости! — показавшийся из-за её спины брюнет выглядел чересчур взбудораженным.       — Какие? — переключился рыжий, выпустив гриффиндорку.       — Мы можем вернуться на окончание седьмого курса в Хогвартс! Представляете? Школа практически отремонтирована, сейчас идут последние этапы подготовки к открытию. Правда, в этом году не произведён набор первогодок из-за разрушенных старых частей замка, где находилось их общежитие. Это означает, что будут доучивать лишь уже когда-то побывавших в прежних стенах учеников, — на последнем предложении Гарри поджал губы, но решив, что не время вспоминать былые времена, тут же робко улыбнулся, ожидая реакции.       — Я даже не знаю, как реагировать. Это так неожиданно.       — Не то слово! А ты, Гермиона, ты рада?       — Рада, — безэмоционально буркнула она.