Пальцы на струнах

Завязывая резинкой волосы в маленький хвостик, я обернулся на зов Лиса. — Ну что, готов? — Да подожди ты. Я проследил за отражением парня через зеркало. Лис прошёл мимо, устроившись на постель. Его рыжие волосы укрыли несколько полосок света, что чередовались по всему одеялу с тенями. Они горели рыжеватым свечением, как и вся комната, что была больше моего чердака раза в два. Рыжий принялся настраивать гитару, что-то бренча разными нотами, то и дело прокручивая колки на головке грифа. Я подошёл к парню, когда тот вскинул голову вверх, отвлекаясь от инструмента. — Садись. Присел рядом на кровать. Лис выдохнул, поднимая ноги на край постели. Посмотрев в зеркало, я увидел, как тот плюхнулся позади меня, после чего отражение загородила гитара в руках парня. Я осторожно взял её в тех же местах, где секунду назад находились ладони Лиса — гриф и край корпуса. — Вот так, клади на колени. Ах, да, забыл подставку принести. Ничего. Парень повернулся назад, что-то ища в стеллаже у стены. Я осторожно положил инструмент на колени, после чего, наклонившись, стал пристально рассматривать все его детали. Шесть струн. Всего-то… а столько мелодий из них. Я много раз смотрел за игрой Лиса на гитаре. Когда его левая рука то и дело перебегала по ладам, правая просто ударяла подушками пальцев по струнам, будто на автомате. Тут я ощутил, как холодная нога проползла под моей, спрятав стопу за другой штаниной брюк. Колени дрогнули, лёгкое покалывание. — А ты тёплый. Голова плыла кругом, а мысли спутывались. Я совершенно забыл, что хотел ответить. Возразить? Я вздрогнул, когда Лис наклонился к полу, кладя старую запылившуюся коробку с красками. 12 цветов. — Клади левую ногу, — произнёс он, когда его правая нога вплотную стояла рядом с моей. Так и сделал. Лёгкая дрожь спустя минуту будто бы стала обычным состоянием, не волнующим уже никого из нас. Доверившись правой руке, я опустил левую ладонь на колено, стараясь успокоить. Лис удовлетворительно кивнул. — Отлично, спину ток прямее держи. Он ткнул пальцем прямо под лопатку, от чего я выпрямился, опуская голову и хватаясь рукой обратно за грифель, прижимая струны вплотную к ладам. — Давай уже к делу. — Так мы как раз приступили. Посмотрел в зеркало. Отражение показывало улыбку Лиса. Его непринуждённый взгляд из огненно-рыжей чёлки. Он смотрел не столько на гитару, сколько мне в висок, когда я упорно продолжал пялиться вперёд. Лис резко перевёл взгляд. Он тоже посмотрел в зеркало, на меня. Я тут же повернулся к грифу гитары. — Смотри, кладёшь большой палец сюда, на шестую струну — Ми. Мизинец обычно болтается без дела, а остальные три пальца клади на эти три прозрачные — Ре, Ля, Ми. Остальные две — Си и Соль, ими тоже занимается большой палец. Лис перекладывал пальцы моей руки между натянутых струн, осторожно ставя каждый подушечками прямо над круглой дырой в пустую внутрь корпуса. Его руки обжигали холодом, как-то задерживаясь в том, чтобы удержать, будто старались получить какое-то тепло. Это глупые, смешные мысли. Я мотнул головой, на миг зажмурившись и стараясь сосредоточиться на инструменте, как вдруг ощутил дрожь левой ладони. Лис взял её за кисть. — Огибаешь снизу гриф. Да, и ставишь большой палец — вот сюда, рядом с шестой струной. Остальные оставь на противоположном краю. Это было напряжением. Он что, серьёзно? И так сидеть ещё сколько? Кожа ныла. Пальцы правой руки нажимали на струны, будто волнуясь о том, что будет дальше. Я дёрнулся, на миг опустив руку вниз и встряхнув, стараясь расслабить. — Давай начнём с простого упражнения. Отпусти. Я тут же выпустил гитару из рук так, что та покачнулась в воздухе на моих коленях, как её тут же поймал в ладони Лис, уткнувшись носом мне в плечо и с трудом выдохнув сквозь плотную ткань рубашки. Я виновато потянулся за галстуком, когда тут же задрожал, ощущая вновь дыхание парня, уже прямо в шею. Волосы у ушей чуть взвились. — Осторожнее, — произнёс он с каким-то смешанным настроением в голосе. То ли предупреждая, то ли с усмешкой. Моим ответом всегда была дрожь. Она не хотела проходить, сколько бы я ни старался отвлечься. Не могу. Слишком близко. — Смотри внимательно сейчас. Вот первый лад, зажимаешь его указательным, потом дёргаешь здесь за Ми. Затем идёшь к следующему, уже со средним, ток лад выше… Лис держался подбородком на моём плече, что-то рассказывая, он медленными движениями демонстрировал всё на инструменте. Незамысловатая рабочая мелодия, кажется, чуть разбавляла напряжение. Щёку щекотали рыжие волосы. Взъерошенные, не причёсанные, но такие приятные на ощупь. Кажется, тёплые от солнечных полос света. Рука на галстуке дёрнулась. Я моргнул, заправляя за ухо прядь, слегка касаясь и рыжих волос. Как тепло. Спину грело чужое тело. Кажется, в этом тёплом соприкосновении, что так расслаблял ритм то и дело повторяющегося упражнения, можно было растаять, забыв о том, что вообще там говорит этот парень. Я перестал чувствовать. Но тут же замолкла игра. Лис поднял подбородок, чуть отстраняясь назад. — Ты понял? — Ам… Да, наверное. — Я слушаю. Глянув в зеркало, я заметил улыбку губ. Вот же… — Покажи ещё раз. Пожалуйста. Лис ещё сильнее заулыбался, беря в руки гитару. Конечно, когда я попытался сыграть, у меня ничего не вышло. Абсолютно. Я только дёргался, каждый раз, как струны хлестали по подушкам пальцев, как приходилось нажимать на них. Лис говорил играть и играть. Каждый раз, как звук не попадал, запинался, приходилось начинать сначала. Я чувствовал дрожь, что пробирала насквозь всё тело. Какой позор. Хотелось провалиться сквозь землю. Лис был для меня авторитетом в музыке. Он показал этот мир совершенно с другой стороны. И прямо сейчас именно этот Лис видит то, как неумело, весь на взводе, я стараюсь выдать из-под рук хоть что-то связное. Сосредоточься, Касп. Не думай о нём. Наглой морде, что пользуется моментом, лишь бы поржать. Я чуть подался вперёд, опуская взгляд на струны. Он бегал от грифеля к основанию. Раз. Запинка. Два. Палец слетел с первой же струны. Я тяжело выдохнул, разминая плечи. Раз, два, три… И я услышал. У меня получилось. Я на миг остановился, всё ещё не веря в то, что это и правда произошло. — О, наконец-то, — протянул голос позади. Небрежно положив гитару в сторону подушек, я уже хотел было вскочить с кровати, как вдруг ощутил, как руки обогнули мою талию. Развернулся назад. Пальцы чужой ладони поползли по жёлтому полосатому галстуку, крепко сжав ткань. Лис со смехом свалился назад, плюхнувшись на одеяло, тем самым заставив упасть следом за собой. Чужая толстовка под головой, складки, между которых легли волосы. Я на миг замер, после чего ощутил дрожь в руках, тихонько вставая. — Я всё сделал! — начал я было со злостью, чтобы припугнуть, как вдруг тон голоса изменился, стал каким-то тихим. Мной управлял страх. — Пальцы… болят. — И будут болеть дальше, если ты хочешь играть. Дай. Я не успел и сдвинуться, как Лис взял мою руку, рассматривая красные полосы на пальцах. Кажется, ничего его так сильно не занимало, как глазеть на синяки, раны или же просто покраснения на коже. Лис вдруг сжал мою ладонь, подняв взгляд на часы в углу комнаты. — Нам уже пора на встречу. Я только кивнул, продолжая сидеть после того, как Лис слез с кровати, опираясь на моё плечо.