Какие то проблемы?

Вечеринка уже начала потихоньку затихать, кто то достало сидит под караоке в зале. Некие девчушки веселиться а бассейне. Адель сидит неподалёку от дома, хотя желание скрыться от сюда насовсем было дикое. Он просто сидел и наблюдал за рассасыванием народа по домам попивая свой ликёр. Слава богу, что он ничего особо не смешивал, разве что рома немного..и. конь..ячка..чутка.. Парень понимал что дело не путь и стоило бы уже возвращаться домой, ибо засыпать здесь, а просыпаться съеденным комарами не очень то приятно. Но более не приятно возвращаться домой, где на пол была пролита кровь близкого человека, но выхода нет. Поднявшись на второй этаж, Понамарёв зашёл себе в комнату. В комнате происходила крайне странная садомазохистическая херня вырванная из порнофильмов. Не хотелось туда возвращаться, поэтому решил зайти в комнату дольше, где более-менее не слышно тех криков Открыв дверь Адель понял, что лучше бы он остался спать там. У окна стоял Стерлядкин собственной персоной. Лунный свет покрывал его шею, осветляя её ярким пунцовым оттенком. —Ты давно здесь?— спрашивает младший, на что Адель не отвечает. —Прости пожалуйста, я повёл себя как мудак -да —Самый настоящий ублюдок -есть такое —Я сделаю что угодно , только прости пожалуйста.. хоть ударь меня -не хочу —Что?— сглатывая произносит старший, смотря на парня напротив беглым взглядом -не хочу тебя бить- можно мне одно одолжение? Так и не дождавшись ответа Аделя, младший трепетно коснулся столь желанных тёплых губ. Младший аккуратно положил руки да талию Аделя, слегка сжав пальцы. —Ты даже не представляешь как долго я этого желал—рвано произносит Понамарёв, томно дыша. Слегка простонав в поцелуй, Стерлядкин подхватил парня за руки, посадив на свою талию. Парни упали на кровать неразрывая поцелуя,Адель позволяет сминать свои губы, такие розовые и пухлые. Гена делает это так осторожно, будто боится, что его сейчас оттолкнут или опять дадут по морде. Будто бы к Понамарёву придёт запоздалое осознание происходящего, но… Но оно не приходит. Парень делает вид, что всё в порядке, отвечает на поцелуй и даже делает его ещё более страстным. На самом деле, он в шоке от того, как его тело реагирует на всё это. Стерлядкин однозначно всё чувствует. Гена возбуждён ничуть не меньше, чем он сам. Его ладонь поднимается чуть выше, и он большим пальцем нащупывает бугорок. Прекрасно. И что делать дальше? Теперь ведёт Адель. Он садится, кладя ладонь между острых лопаток друга, и прижимает его к себе, снова целуя. Вторая рука оглаживает затылок, скулы, шею, находит пуговицы рубашки и расстёгивает, а пальцы касаются открывающихся участков бледной кожи. Он забирается руками под одежду, гладит плоский подкачанный живот и поднимается выше. Соски младшего оказываются в плену длинных пальцев, но не надолго. Парень совсем тихо стонет. Его рубашка летит в сторону.Гена стягивает с Аделя футболку и укладывает его обратно, начав тереться задницей о его член. Старший тихо рычит и срывается на стон Адель опускает руки вниз, чтобы найти ширинку на чужих брюках, и Гена понимает, что всё заходит слишком далеко. Теперь всё серьёзно. Возможно, они даже переспят. В первый раз в жизни. Они ведь всё друг о друге знают, и об интимной жизни (вернее, об её отсутствии) в том числе. Гена находит губы Аделя и целует его, тут же роняя в горячий рот стон: Адель забрался в его штаны рукой и сжал возбуждённую плоть, прикасаясь большим пальцем к мокрому пятнышку на боксерах. Младший снова бросается целовать Понамарёва, прижимаясь к нему близко-близко. Стерлядкин снова целует всё ниже и ниже, оставляет мокрый след возле другого соска и уже собирается снова подняться вверх, но внезапно его волосы сжимают в кулак и тянут обратно. Гена ловит себя на мысли, что это приятно, и обхватывает сосок губами, причмокивая. Старший выгибается и протяжно стонет, отпуская светлые волосы, но младший ловит его за руку и возвращает обратно. Свободная рука старшего до сих пор у Гены в штанах, и он чувствует, как боксеры становятся ещё мокрее. Боже, да он и сам весь течёт. Младший плавно убирает чужую руку из своих штанов и опускается всё ниже, иногда оставляя влажные поцелуи на впалом животе. Адель представляет дальнейшее развитие событий, но не может поверить, что его друг способен взять в рот член. Однако тот почти спокойно расстёгивает ширинку и немного спускает джинсы, проводя рукой по твёрдой плоти. Адель приподнимается на локтях и заглядывает Гене в глаза. В эти наглые, похотливые и потемневшие сапфиры. — Ну, что ты так смотришь? Думаешь, я не смогу? — усмехается блондин, наклоняясь ниже и задевая член подбородком. — Не сможешь что? — так же усмехается Адель Стерлядкин резко поднимается вверх и горячо шепчет куда-то в шею: — Взять его. Обхватить губами и брать всё глубже, облизывать, откровенно сосать. Твой. Член. Гена пускает слюну и растирает её языком, берёт глубже, изредка поглядывает на товарища. Понамарёв откидывает голову и стонет, чувствуя, как Младший втягивает щёки и опускается всё ниже. Он что, правда может взять так глубоко? И ещё глубже?! Ох, боже… Адель свободной рукой сжимает покрывало и стонет уже в голос.Шатен уже давно потерял счёт времени, а это и вовсе заставило его забыть обо всём на свете. — я тебя сам оттрахаю, — почти рычит на друга — Ты? Правда? — он поднимает голову, которая смотрится между тощих подростковых ляжек невероятно правильно, и нагло улыбается. Младший думает, что было бы лучше: получить от Аделя минет и кончить ему в рот (на лицо, если повезёт), или выебать его так, как только захочется? Он хочет всё и сразу, но в этом случае действительно придётся выбрать что-то одно. Выражение лица Понамарёва с бесстыжего сменяется на наигранно-невинное. — А ты не веришь? —Гена берёт Аделя за волосы и тянет его на себя. Старший многозначительно пожимает плечами и усаживается задницей прямо на подрагивающий член; на его боксерах остаётся влажный след чужой смазки. Гена понимает, что минет, всё-таки, откладывается. От одной мысли о том, как Адель будет скулить и хныкать под ним, живот свело приятной истомой. Он обязан увидеть это прямо сейчас. — Почему ты не веришь своему лучшему другу? — парень обнимает старшего и переворачивается, нависая над ним. — Ты меня из дружеских побуждений оприходовать решил? Гена закатывает глаза и молча тянет с Аделя бельё, кидая его недалеко от светловолосой головы. Теперь, если старший решит поязвить, ему всегда будет можно заткнуть рот собственными трусами. Вид получится очень даже неплохой, в этом нет сомнений. — Ты вообще уверен? — спрашивает Стерлядкин, небрежно раздвигая длиннющие ноги одной рукой. — А ты что, передумал? Ну, другого никто и не ожидал, — происходит то, чего блондин точно не потерпит. Над ним насмехаются! Он наклоняется к уху парня, прикусывает мочку, проводит языком по ушной раковине и шепчет, ядовито улыбаясь: — Тебе пиздец. Адель понимает, что нужно расслабиться, когда его заставляют раздвинуть ноги ещё шире и приставляют указательный палец к сжавшемуся ещё сильнее отверстию. Понимает, но не может. Гена чувствует даже снаружи, какими тугими стали мышцы, и не предпринимает попыток ворваться в напряжённое тело. — Расслабься, — томный шёпот опаляет чувствительное ушко. Понамарёв выдыхает и почти не расслабляется, но всё равно протягивает руку к руке Гены и двигает ею, намекая, что тот может приступать. Юноша только пожимает плечами и случайно вставляет палец слишком быстро. Внутри всё слишком нежное, почти бархатное на ощупь. Адель стонет болезненно, но в то же время слишком уж по-блядски, и это звучит просто великолепно. — Аккуратнее, — скулит парень, когда его слишком жёстко трахают одним только пальцем. — Я ведь пообещал, что тебе пиздец? Получай, — в старшего входит второй палец, и Гена быстро двигает рукой, выбивая из лёгких весь воздух вместе со стонами и очаровательным хныканьем. — А-ах! Ген! Твои пальцы… Они… Боже мой! Адель проводит языком по своим пальцам, чем заводит Гену ещё больше, а затем принимается ласкать собственные соски, чем просто срывает ему крышу. Младший сначала шлёпает его по внутренней стороне бедра, затем царапает, а после сильно щипает, немного потрепав. Понамарёв почти визжит. Третий палец в только начавшем поддаваться растяжке анусе, и Адель не понимает, что чувствует. Ему больно, но Гена творит такое, что он просто вот-вот забудет собственное имя. Стерлядкин, тем временем, сам того не ожидая, давит на простату. Пошлые стоны Аделя не заставляют себя ждать. — Да! Да, Ген, вот так! Пожалуйста, ещё! Но хитрый мальчишка, вместо того, чтобы дать другу желаемое, начинает понемногу вытягивать пальцы наружу, приближаясь к его лицу и заглядывая в закатывающиеся глаза. Младший изображает разочарованный стон вместо Аделя, ехидно скалясь при этом, и это очень сексуально. — Ты хочешь ещё, да? — скромный школьник не может разговаривать таким тоном, нет. Нет, нет, нет. — Да,Ген, — стонет Адель и пытается двигать бёдрами, чтобы чужие пальцы оказались глубже. — М-м-м, вот так? — улыбка не сходит с этих губ, а тон такой томный и властный, что не верится, что это действительно Гена.Пальцы оказываются вновь прижаты к простате. — Да! Пожалуйста,Гена… Двигай рукой… Ген! Гена вынимает пальцы и парой движений стирает с них крем прямо о покрывало, а затем берёт старшего за ногу, отрывая её от кровати, и осторожно проводит большим пальцем по стопе. Перевозбуждённый парень вскрикивает и даже немного выгибается. Но это не то, чего он хочет сейчас. В этот самый момент ему нужен член внутри себя. Младший плюёт на собственную ладонь и растирает по крепкому стволу, а затем пару раз ударяет головкой по раскрытому входу и плавно толкается вперёд. Это было последнее плавное движение на сегодня. — Не надо! — успевает выкрикнуть Адель, пока немалых размеров член молниеносно входит в него Понамарёва не просто трахают, его жёстко имеют.Гена закидывает одну его ногу себе на плечо и кусает её везде, где дотягивается. Шлепки кожи о кожу раздаются с минимальным интервалом, и младший протяжно и измученно воет от осознания того, что ему нравится всё это. Нравится, как Гена рычит, загоняя член так глубоко, что темнеет в глазах; нравится, как смотрит на него и улыбается, когда видит в глазах боль; нравится, как на его ноге постепенно проявляются укусы. Смазка Гены смешалась внутри него с кремом, и теперь горячий ствол входит в него с тихим хлюпаньем. Это ему тоже нравится. Адель с надрывом стонет и отворачивается, кусая подушку — Потрогай себя, — просит младший, чувствуя, что приближается к разрядке. Длинные пальцы обвивают член с потемневшей от возбуждения головкой, и Гена, бросив взгляд вниз, понимает, что Адель даже дрочит красиво. Стерлядкин снова ускоряется до предела и, толкнувшись так глубоко, как только может, тут же резко выходит с болезненным стоном, изливаясь на живот Аделя и царапая его чуть ниже подмышки. Тот взвизгивает и кончает следом, намеренно вцепляясь пальцами свободной руки в чужое плечо и царапая его. Задница болит неимоверно. — Я не представляю, что сделаю с тобой за это, — пытаясь отдышаться и максимально расслабиться, чтобы не чувствовать боль, шепчет Адель. — Всё, что захочешь, — усмехается Гена падая рядом. Засыхающая сперма на животе и груди юноши пока что игнорируется. Адель молча вытаскивает из-под своей головы подушку и бьёт мальчишку напротив по голове. За 14 лет дружбы он никогда бы не подумал, что этот робкий парень трахнет его, да ещё и так жёстко. С этими мыслями парни все же уснули