Saudade

      Теплое одеяло, окутывающее Сынмина, заставляло его чувствовать себя безмятежно. Было уже около одиннадцати утра. Или, может быть, двенадцати? Он точно не знал, так как только сейчас начал выходить из сонного состояния. Он дежурил у Гюхуна с часу ночи до шести, сменив Минхо и Джисона. Сумеречный охотник перекинул ноги через подлокотник, положил голову на колени Минхо, а Маг с любовью провел пальцем по его волосам, крепко засыпая и не собираясь просыпаться. И даже когда Минхо подхватил младшего под мышки и поднял на руки, чтобы отнести в постель, тот лишь прижался к его груди с легким бульканьем, после чего снова отключился.       Конечно же, Сынмин не мог оставаться наедине с собой. Не из страха, что кто-то попытается силой проникнуть к Гюхуну, а именно Юнсок, и что он не сможет его остановить. О, нет. А из-за того, что слева от него сидел навязчивый парень-Вампир, а справа прижимался лучший друг-Оборотень, который ни за что не хотел от него отходить. Они втроем расположились на диване, а Сынмин занял место посередине, пока шел какой-то фильм, о котором Сумеречный охотник никогда раньше не слышал.       В прошлые разы Сынмин мог чувствовать себя немного неловко, так как Нежить по обе стороны от него обычно не очень деликатно перебрасывались пассивно-агрессивными замечаниями, косились друг на друга с легкой усмешкой, пытаясь перетянуть все внимание Сынмина на себя и резко закатывая глаза, когда другой пытался применить подобную тактику. В данный момент Сынмин был уверен, что им было абсолютно все равно, есть он рядом или нет, ведь они лежали на его плечах и болтали друг с другом о том, как круто сейчас происходит действие: гигантские роботы сражаются с чудовищами и побеждают.       После того как они разобрались со своими опасениями и переживаниями друг о друге, казалось, что той ночи неделю назад и не было. Постепенно они стали больше общаться друг с другом, завязывая легкие разговоры о том, о сем. Сынмин был невероятно счастлив, видя, как они потеплели друг к другу, и замечая, что они очень стараются ради него.       Он не был уверен, что они ведут себя так же, когда его нет рядом, но, вернувшись с тренировки с Чанбином в середине недели, понял, что ему не стоит об этом беспокоиться. Старший Сумеречный охотник сказал ему, что он не может пропустить тренировку только из-за того, что произошло. Что это, по сути, наказание за то, что он побежал в тот переулок за демоном и едва не погиб. Это было практически невыносимо — то, до чего довел его Чанбин во время двухчасового сеанса, но он знал, что заслужил это. Чанбин говорил ему, что он заплатит за свой идиотизм, и он видел, что старший умеет выполнять свои обещания.       Чанбин счел, что наказал его достаточно, и разрешил уйти, злорадно улыбаясь, когда Феликс зашел за ним, так как была их очередь дежурить, и радостно помахал Сынмину, который, задыхаясь, растянулся на земле. Собравшись с силами, он вернулся в свою комнату и отправился в душ, где его уже ждал Хёнджин. Чонин в это время отправился поговорить с Чаном, но не знал, вернется ли.       Но когда он приблизился к своей комнате, то услышал признаки плача, и вскоре раздался нежный тихий звук, и Сынмин не мог поверить тому, что предстало его глазам. Хёнджин крепко обхватил Чонина за плечи, нежно обнимая его, а волк, фыркнув, ответил на объятия. Вампир продолжал успокаивать Чонина, и, похоже, у него это неплохо получалось: он затих и начал говорить. — Я не знаю, как помочь ему. Он кажется таким подавленным и, конечно же, я понимаю почему. Ему нужно знать, что Гюхун будет в порядке, но… он не тот человек, с которым я провел последние пять месяцев. Это не тот Чан, которого я знаю. Я чувствую себя таким бесполезным членом стаи, таким бесполезным другом. Я такое разочарование, я даже не могу помочь своему альфе.       Сердце Сынмина защемило, когда он услышал подобное от Чонина, ведь тот делал все возможное, чтобы у Чана все было хорошо в это трудное время. Чонина было достаточно, его было намного больше, чем кажется на первый взгляд. Не его вина, что Чан так пострадал, но он делал все возможное, чтобы успокоить его. Сынмин хотел прибежать и рассказать все это Чонину, но по тому, как Хёнджин отстранился от младшего и обнял его лицо, устремив мрачный взгляд на свое, он понял, что его присутствие не нужно. — Йенни, ты не разочарование и не бесполезный. Никто из нас не сможет помочь Чану сейчас. Ему больно, потому что того, о ком он заботился, чуть у него не отобрали. Не забываем, что он узнал, почему Гю расстался с ним. Ему просто нужно немного покопаться в своей голове и, когда Гю проснется, ты увидишь, что Чан все тот же раздражающий, через чур опекающий папа, которым всегда и был. Все будет хорошо, Йенни. Я обещаю. Иди сюда.       Когда губы Чонина вновь начали подрагивать от слов Вампира, Хёнджин снова прижал его к себе, и ни один из них не выглядел так, словно всего неделю назад они были смертельными врагами. Конечно, Сынмин был прав, когда говорил, что им просто нужно узнать друг друга получше, несмотря на то, как сильно они пытались бороться с этой логикой. Разобравшись в своих разногласиях, они сделали то, о чем просил Сынмин, и провели некоторое время вместе, и Сынмин с радостью отметил, что от той дурной крови, которая была между ними, не осталось и следа. — Спасибо, Хёнджин. — В любое время, щеночек. — Не называй меня так. — Ты меня не остановишь.       Под тихий смех Чонина Сынмин наконец решился войти в комнату, удивившись, что Чонин не уловил его запаха за все это время, но, видимо, он был слишком поглощен своими обидными мыслями, чтобы заметить это, но когда они оба заметили красноволосого, Вампир и Оборотень заметно оживились и бросились в объятия Сумеречного охотника, крича в унисон. — Минни!       С того момента ситуация только улучшилась, что стало очевидным благодаря тому, что Хёнджин расположился посреди двуспальной кровати Сынмина, прижимая Сумеречного охотника к груди и напевая ему в волосы, так как ему явно не нужно было спать, пока на другой стороне Чонин также прижимался к груди Вампира, хотя Сынмин был уверен, что Чонин спал за его спиной, когда он задремал. — Хэй, ангел. Как давно ты проснулся? Я даже не заметил, что ты свои глаза открыл, — тихо прошептал Хёнджин, не желая будить спящего волка. — Несколько минут назад. Слишком удобно, чтобы двигаться.       Зная, что скоро им придется перекусить, Сынмин задрал руки к верху кровати, демонстрируя свой животик в майке, а затем снова расслабился, заметив взгляд Вампира. — Что? — Ты прекрасен, — Хёнджин вздохнул и фыркнул, когда Сынмин заскулил и уткнулся ему в грудь. — Заткнись, дурак. Как Чонин там оказался? — поинтересовался Сумеречный охотник, пытаясь быстро сменить тему разговора. — Разве он не зарывался носом в мою спину, когда я засыпал? — Вы оба спали около часа, а потом он начал шептать во сне. Я разбудил его и спросил, все ли в порядке. Он даже не ответил мне, просто переполз сюда и завернул мою руку вокруг себя. Он отключился буквально через десять секунд. Я даже не понимаю, точно ли он не спал, — Хёнджин хихикнул и поцеловал Сынмина в лоб, когда Сумеречный охотник издал милейший зевок.       Он осторожно снял повязку с шеи Сумеречного охотника, и его лицо стало совершенно пустым, а затем он потянулся к уголку ткани. — Можно посмотреть?       Получив подтверждение в виде робкого «да», Хёнджин осторожно отклеил повязку и посмотрел на две маленькие красные точки, которые уже почти полностью зажили, но, вероятно, понадобится еще день или два, чтобы кожа Сынмина снова стала без кровинки. Прежде чем наложить повязку, Хёнджин наклонился и нежно поцеловал рану, как делал это каждый день с тех пор, как это случилось, чтобы дать понять Сынмину, что он делает все возможное, чтобы следовать его желаниям и связать это с чем-то лучшим. — Ну, разве это не самая очаровательная сцена?       Сынмин провел рукой по шее, чтобы скрыть следы укусов, которые теперь были видны любому, ведь они были уверены, что в комнате больше никого нет, но когда они посмотрели в сторону двери и увидели Чана, хитро ухмыляющегося им, Сынмин и Хёнджин решили, что им нужно быть внимательнее к окружающей обстановке. Когда Хёнджин потянулся поправить повязку на шее Сынмина, чтобы волк ничего не видел, Чан решил войти, но его остановило внезапное движение.       В тот момент, когда Чан заговорил, глаза Чонина, поникшего и приподнявшегося на кровати, были полусонными, и он не мог понять, откуда доносится голос старшего. — Альфа? — Чонин хныкал, пытаясь ухватиться за Чана и притянуть его ближе.       В мгновение ока Чан оказался рядом с младшим, потираясь носами, чтобы дать ему понять, что он не просто вообразил, что Чан рядом, и это успокоило Чонина, когда в его горле раздалось мурлыканье от прикосновения. — Чшш, щеночек, все в порядке. Я тут.       Чонин тут же закрыл глаза, переполз вперед и устроился на коленях у Чана, прижался к его шее и снова задремал. Похоже, он действительно был измотан: сон был прерван из-за кошмара, который заставил его плакать во сне, а то, что Чан в последнее время был таким отстраненным, сильно его напрягало. Теперь, когда он мог удобно расположиться рядом со своим альфой, это чудесным образом помогало ему успокоиться. — Думаю, он очень сильно скучает по тебе, — Хёнджин пошевелил рукой, которая давно затекла от веса Чонина. — Да, я был не очень хорошим альфой или другом последнее время. Мне нужно будет извиниться, когда он будет более… в сознании.       Не похоже, что это произойдет в ближайшее время, судя по тому, что Чонин начал пускать слюни на рубашку Чана, а альфа, похоже, был не против, когда он обхватил легкую талию младшего, отчего Чан слегка поморщился, подумав, что Чонин немного похудел. Но сейчас Чан не беспокоился об этом, а просто прижался щекой к взъерошенным песочным волосам щенка, счастливо вздыхая от прикосновения. — Погоди, как ты тут оказался? — Сынмин задал вопрос, поняв, что не видел Чана за пределами медицинской палаты с тех пор, как туда привезли Гюхуна. И вдруг его осенило, почему это так. — Гю проснулся? — Ага, — улыбнулся Чан, положив твердую руку на грудь Хёнджина, чтобы не дать обоим молодым людям сдвинуться с места раньше времени. — Погодите! Прежде, чем вы рванете куда-либо, вам придется отстоять очередь. Сони только что пошел увидеться с ним с Мином. Вы можете пойти после, ок? — Чем хочешь заняться, пока есть время? — Хёнджин мурлыкнул, приподнял подбородок Сынмина и нежно чмокнул его в губы, после чего пошел по щекам и шее.       Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но Чан громко прочистил горло и посмотрел на двух молодых людей, которые выглядели смущенными и почти забыли о присутствии двух волков. — Эм, мне нужно утащить Чонина в другое место?

_______________

      После того как он проснулся и понял, что его самый большой секрет раскрыт для всех, Гюхун беспокоился о реакции Чана, Чанбина, Арым. Но больше всего его волновала реакция Джисона.       Опасность. Он почувствовал, что его окружает темная аура, как только младший вошел в комнату, а за ним и Маг. Минхо улыбнулся, поймав взгляд Гюхуна, но это было лишь на мгновение, так как взгляд Гюхуна тут же вернулся к Джисону, притяжение было слишком сильным, чтобы сопротивляться.       Он помнил чистое облегчение в глазах Чана, когда тот впервые увидел его, слезы Чанбина, любящую улыбку Арым, благодаря которой он чувствовал себя так спокойно. Но Джисон? Лишь пустое выражение лица ничего не говорило Гюхуну о его чувствах.       Как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот и попросить обоих молодых людей войти, его остановил поднятый в воздух палец Джисона. — Ты ничего не будешь говорить. Сначала говорю я и изолью всю свою душу. Ты будешь слушать то, что мне нужно сказать, окей?       Гюхун лишь тупо кивнул и снова захлопнул рот, ожидая бури, которая, как ему показалось по пустому выражению лица младшего, должна была разразиться. Физически он чувствовал себя все лучше и лучше с каждой секундой, настолько, что ему удалось подняться в сидячее положение с небольшим болезненным хрюканьем, которое заметил Минхо и попытался броситься вперед, чтобы помочь Сумеречному охотнику, но Гюхун остановил его взмахом руки, зная, что Джисон, вероятно, будет раздражен, если его парень проигнорирует тот факт, что он хотел бы получить все внимание Гюхуна на данный момент. — Я пытался подумать о том, что именно хочу сказать с тех пор, как Бин сказал мне, что ты проснулся, — Джисон не двигался с места, пока что занимая место у двери, а Гюхун заметил, что Минхо не отходит от него ни на шаг. — И я все еще не уверен точно, что хочу сказать.       Несмотря на искренне серьезный тон, который пытался задать Джисон, Гюхун видел, как Минхо пытается сдержать улыбку, покачивая головой, явно забавляясь неподготовленностью своего парня в подобной ситуации. Они провели вместе целую неделю, и за это время, как он полагал, Джисон должен был выяснить все, что хотел, как только поговорит с Гюхуном. Однако это было не так. — С тех самых пор, как ты расстался с Чаном, ты врал мне. Ты утаивал от меня кое-что. Ты делал вид, что все это дерьмо с тобой не случается.       Гюхун полагал, что его еще не раз отругают за то, как он решил покончить с Чаном. Это был не самый изящный выход из ситуации, но в тот момент это был лучший способ обезопасить всех. Судя по выражению лица Джисона, Гюхун приготовился к тому, что в его адрес могут посыпаться крики и ругательства, но когда лицо младшего внезапно изменилось и стало таким, будто на нем отразилась тысяча сожалений, Гюхун не совсем понял, к чему именно ему следует готовиться. — И я заметил, — Джисон заявил, его голос сильно дрожал под тяжестью слов. — Конечно я заметил. Как я мог не заметить, если я знал, что ты не бросил бы Чана средь бела дня без какой либо ужасной причины? Я заметил, потому что твой характер полностью изменился после этого. Ты всегда делал вид, что все хорошо, но были моменты, когда ты думал, что никто не смотрит, когда ты был грустным. Были даже ночи, когда я проходил мимо твоей комнаты и слышал твой плач. Я знал, что что-то не так. Я заметил. И так ничего и не сделал.       Гюхун понял, что это не просто ругань, но и признание вины за то, что он бездействовал, зная, что Гюхун страдает. — Я должен был стараться лучше, чтобы убедиться, что у тебя все хорошо, особенно зная, что у тебя все плохо. Я должен был… сделать что-то, чтобы постараться добраться до самого дна того, почему твои отношения закончились, чтобы я мог тебе помочь пройти через это. Я должен был быть более ответственным с тех пор. Я доставил тебе так много стресса за прошедшие несколько месяцев своей незрелостью. Я должен был быть лучшим братом для тебя, Гю, и прости, что я не смог.       Гюхун и Минхо, казалось, были ошеломлены доводами Джисона, особенно последней частью — извинениями, которые, как хотел сказать Гюхун, ни в коем случае не были нужны младшему. Он ни в чем не виноват, и последние семь месяцев Гюхун всеми силами старался скрыть это от Джисона; он никак не мог об этом знать. — Так, если ты не против, как насчет того, чтобы рассеять то, что мы делали плохого друг для друга? Ты хранил от меня секреты и я делал недостаточно, чтобы помочь тебе выбраться из этого. Как насчет такого?       Не зная, можно ли ему говорить, Гюхун лишь нерешительно кивнул, успокаивая страхи Джисона, чтобы потом рассказать ему о своих чувствах. — Окей, хорошо. Это я и хотел сказать, — пробормотал Джисон и, наконец, начал двигаться к Гюхуну, запрыгивая на кровать и закидывая ноги вверх.       Гюхуну даже не нужно было слышать, как Джисон говорит, чего он хочет. Вытянув левую руку, Гюхун осторожно, чтобы не повредить все провода, все еще связанные с ним, ухмыльнулся, когда Джисон положил голову ему на грудь, потянулся и обнял брата за плечи, со вздохом закрыв глаза, и тишина окутала их. — Оно такое сильное… — Что такое, Сони? — Минхо впервые заговорил, придвинувшись ближе к кровати. — Его сердцебиение, — Джисон прошептал, заставив Гюхуна и Минхо остановиться, так как они знали, почему он упомянул эту деталь. — Последний раз, когда я обнимал его, я едва ли чувствовал, как бьется сердце. — Ох, Сон… — Минхо вздохнул и потянулся, чтобы запустить пальцы в волосы младшего, пытаясь вернуть его к воспоминаниям о той ночи.       Они знали, что имел в виду Джисон, что Гюхун был на волосок от смерти, когда Джисон в последний раз обнимал его, когда Чан помчался с ними в Академию, в ту ночь, когда он не знал, потеряет ли он одного из своих братьев. — Бин сказал, что это ты спас мне жизнь. — А? — Джисон поднял голову и растерянно посмотрел на Гюхуна. Насколько он помнил, не он делал операцию Гюхуну и зашивал все его раны, но та ночь была очень туманной. Насколько он знал, он сделал все, что мог. — Он сказал, что ты оказал первую помощь на месте, верно? — Гюхун замурлыкал, увидев, как Джисун устало потер глаза и кивнул. — Он сказал, что все могло быть намного хуже, если бы ты этого не сделал. Я мог потерять ногу. Он еще сказал, что ты помог Чану доставить меня сюда, что ты держал меня весь путь до Академии и давил на рану на животе. Я мог бы умереть от потери крови, если бы ты этого не сделал, Сон. Ты был тем, кто меня спас.       Это был тот самый толчок, который был необходим Джисону, когда он услышал, что действительно как-то помог Гюхуну. Оглядываясь назад, Джисон стыдился того, что застыл в ту ночь, нуждаясь в том, чтобы Чанбин вбил в него мысль, чтобы он убедился, что Гюхун справляется. Он должен был сам понять, что ему нужно делать, но ему все равно требовалось руководство. То, что Гюхун знал о его попытках помочь, успокаивало его. — Даже не думай, что ты ошибка, как человек, как Сумеречный охотник или мой брат. Ты меня понял? Ты всегда был рядом, когда был мне нужен, Сони. Ты никогда не доставлял мне беспокойство. Иногда ты моя боль в жопе, но младшие братья всегда такие, разве нет?       Гюхун пытался разрядить обстановку, и Джисон это понял. Он шлепнул старшего по груди, извинился, когда Гюхун запыхался и схватился за грудь, и фыркнул, когда Джисон запаниковал, но увидел, что брат просто издевается над ним. — Тебе даже не нужно извиняться за это, Сон. Я так сильно люблю тебя, мелкий, спасибо тебе за все, что ты для меня делаешь.       На лице Джисона снова появился благодарный смешок, и он перестал тыкать Гюхуна в живот за свою шутку и снова упал в объятия Гюхуна, чувствуя, как старший обнимает его с такой заботой и силой, как может только старший брат. — Не то чтобы это из той же серии, предполагаю, но судя по шепоткам, гуляющим по Академии, не только я хранил секреты.       Все спокойствие, царившее в комнате, внезапно взорвалось, растворившись в воздухе, а глаза Джисона, все еще прижимавшегося к Гюхуну, расширились, и он перевел взгляд на Минхо, безумно ухмыляясь, ведь ни один из них не мог не понять, что именно пытается сказать Гюхун. — Бин тебе рассказал, да? — Минхо наблюдал за происходящим, понимая, что это должен быть тот самый вороненоволосый юноша, который все разболтал. — О, и он даже вдался в подробности, когда я спросил его об этом.       В то время как Минхо, казалось, воспринимал все это как шутку, Джисон не видел в этом ничего смешного, что, скорее всего, было вызвано тем, как Чанбин отреагировала на эту новость. Он не думал, что Гюхун будет так драматично реагировать на это, но Джисон все равно чувствовал необходимость объясниться, ведь он так настойчиво выговаривал Гюхуну за то, что тот лгал ему о своих отношениях последние несколько месяцев. — Гю, я— — Эй, теперь моя очередь говорить, а твоя молчать, — Гюхун пропел, поглаживая нос Джисона, пока тот лежал рядом с ним. — Ты счастлив, Сон?       Чанбин тоже спрашивал его об этом. Был ли он счастлив. Конечно, это было единственное, что интересовало братьев, — счастливы ли его отношения. Никто из них не знал, через какие трудности ему пришлось пройти, чтобы оказаться в отношениях с Минхо, но Чанбин, должно быть, достаточно рассказал ему о боли, которую он испытывал в связи Парабатаев, чтобы Гюхун задал такой вопрос.       Но, конечно же, Джисон был счастлив, что у него все наладилось с Минхо. Он был невероятно счастлив, поэтому все, что он мог сделать, это энергично кивнуть головой в ответ на вопрос, прежде чем Гюхун повернулся к Магу. — А ты, Мин? — Больше, чем когда-либо в своей жизни, — Минхо с уверенностью заявил, отчего уши Джисона покраснели. — Вы оба правда любите друг друга?       И снова большой палец вверх от Минхо и небольшой шепот «да» от Джисона подтвердили то, в чем Гюхун уже был уверен. — И вы оба уверенны в этом?       Вопрос был задан им обоим, как и предыдущие, но Минхо знал, что он обращен именно к нему. Он дружил с Гюхуном уже очень давно, и за это время Сумеречный охотник не мог не заметить, что Минхо постоянно видится с кем-то, особенно зная, что Маг ни с кем из них не встречался. Гюхун был тем, кому Минхо рассказывал о своих постоянных похождениях, а значит, и о том, как и почему Маг решил все закончить. Никто не соответствовал стандартам Минхо, никто не хотел чего-то большего так же, как он, и в итоге они так и не смогли найти друг друга. А вот Джисон — да, и хотя Гюхун верил, что Минхо серьезно относится к юноше, которого он выбрал своим, он хотел услышать это из его собственных уст, что пока он будет с младшим Сумеречным охотником, никого другого не будет. — Полностью и безоговорочно, Гю. Джисон теперь мой один единственный. Для меня больше никого не существует. Я без ума от него.       Может, Минхо и не расслышал, но Гюхун точно не пропустил хихиканье Джисона, опустив взгляд вниз, чтобы увидеть, как юноша в его объятиях сворачивается калачиком, прижимаясь к его груди, и самая красивая, гигантская улыбка от провозглашения Мага радостно заставляет его нос сожмуриться. — Тогда ладно. — Ладно? — с любопытством повторил Джисон, словно не мог поверить, что все так просто. — Да, в плане, вы оба сознательно взрослые, оба достаточно умны, чтобы самостоятельно принимать решения, и я достаточно вам доверяю, чтобы быть уверенным, что второй в безопасности и удовольствии, пока вы в отношениях друг с другом. — И всё? — Сумеречный охотник застыл на месте, глядя на Минхо так, словно это было самое необычное, что только могло случиться. — Мужик, с тобой было чертовски легче договориться, чем с Бином. — Он залупался? — Это еще мягко сказано, — Джисон фыркнул. — Ага, ну, он всегда был более ярым твоим защитником, Сон. — А ты нет? — Минхо бросил вызов, наблюдая за тем, как Гюхун прижимает Джисона к своей груди в ответ на вопрос. — О, я тоже, но мне тебя предупреждать не нужно, Минхо. Ты и так знаешь, что я безжалостно убью тебя, если ты его хоть раз обидишь, верно?       Вскинув руки в отчаянии, Минхо с насмешкой посмотрел на двоих на кровати, которые хихикали, как школьники, глядя на раздражение на лице Мага. — Это второй раз в моей жизни, когда мне угрожают из-за тебя, Сон. Не знаю уж, сработают ли эти отношения.       Джисон вырвался из рук Гюхуна, скрестив ноги и руки, и мило надулся, так как ему каким-то образом удалось вызвать слезы на глазах из-за жалобы Минхо. Очевидно, это было притворство, призванное вызвать у Мага чувство стыда за то, что он сказал, что Джисон не стоит таких хлопот, и поэтому Минхо не мог не чувствовать себя виноватым, желая, чтобы Джисон улыбнулся той улыбкой, которая заставляла его сердце таять от одного только ее вида. — Прости, малыш. Я не должен был шутить об этом. Ты же знаешь, что я никогда не отпущу тебя. Я не смогу найти кого-то такого же идеального, как ты, — Минхо быстро поцеловал Сумеречного охотника в нос, наблюдая, как смущенная ухмылка сменяет кислую гримасу, появившуюся несколько мгновений назад. — Теперь вы всегда такими будете?       Гюхун ненавидел их синхронность, когда они оба закатывали глаза, но это его не удивляло. Они всегда были такими, сколько Гюхун себя помнил. Джисон всегда очень любил Минхо и говорил, что, несмотря на то, что они очень разные, они так хорошо дополняют друг друга. Иногда Гюхуну казалось, что они — зеркальные отражения друг друга, особенно в такие моменты, как сейчас, когда на их лицах было совершенно одинаковое выражение осуждения. — Мы были такими всю последнюю неделю, Гю. Это не в новинку, лишь потому что ты решил поспать чуть подольше, — Минхо набросился на Гюхуна, но сделал это только потому, что знал: молодой человек не сможет за ним угнаться, чтобы отомстить. — Ты гениальный комик, просто высший класс, Мин, — Гюхун с язвительным смешком ответил, притянув Джисона обратно к себе, чтобы обнять его, так как он слишком долго обходился без этого.       Пока они разговаривали ни о чем конкретном, Минхо заметил, что Джисон начал потихоньку уходить в себя, уносимый в страну дремоты двумя мягкими голосами, в окружении которых он чувствовал себя в безопасности. Гюхун заметил отсутствие Джисона только тогда, когда Минхо перестал говорить и просто уставился на спящего юношу, давая понять Гюхуну, что ему не о чем беспокоиться, если речь идет о чувствах Мага. Взгляд, полный обожания в его глазах, был достаточным доказательством того, что его слова верны. — Мин, — прошептал Гюхун, обратив внимание Мага снова на себя. — Мы хотим рассказать им про Джихуна и то, что произошло десять лет назад.       Рано или поздно это должно было случиться: рассказать остальным обо всем, что они обнаружили. Это было нелегко, особенно открыться определенным людям, таким, как Сынмин и юноша, безмятежно дышащий на груди Гюхуна. Не все так просто, когда речь заходит о том, что их родители были убиты ими самими, что было более чем оправданно, но от этого не легче. — Окей, когда вы хотите? — Через пару дней максимум. Я должен суметь как минимум дойти до комнаты совещаний, иначе Арым не позволит мне встать с этой кровати.       Даже если Гюхун будет достаточно хорошо себя чувствовать, чтобы передвигаться по Академии, Минхо чувствовал, что редко наступят моменты, когда он останется без всеобщего внимания. После случившегося охрана Гюхуна увеличилась в десять раз, и это было очевидно, когда им пришлось дежурить возле его комнаты, чтобы убедиться, что никто, кроме Арым, не сможет войти. То, что он проснулся, еще не означало, что что-то изменится. — Кстати о ней, — Гюхун продолжал, прикусив губу, словно пытаясь сдержать тайну. — Она знает. — Что? — Минхо не понял, что произошло, даже когда Гюхун осторожно положил руку на ухо Джисона, чтобы тот не смог услышать дальнейший разговор даже в дреме. — Арым, она знает обо всем. — Ты ей рассказал?! — Минхо чуть не вскрикнул, зажав рот рукой, когда Джисон немного заскулил, слегка зашевелился в руках Гюхуна, но потом снова успокоился. — Нет, она сама знала уже, — Гюхун успокаивающе прошелся пальцами по беспорядочным волосам Джисона. — Но не волнуйся. Она рассказала предысторию о том, как она узнала, и я понял, и уверен, что ты тоже поймешь. Я ей верю, Мин. Не волнуйся, Арым хочет разобраться во всем так же, как и мы. Она на нашей стороне. — Хорошо, доверюсь тебе. Можешь объяснить всё, когда мы соберемся все вместе.       Они еще некоторое время разговаривали на эту тему, размышляя, как справиться с этой гигантской задачей, но, почувствовав, что пока это бесполезно, перешли на более легкомысленные темы, пока Джисон не проснулся. Пытаться сдвинуть его с места было бы все равно что пытаться разбудить бешеную росомаху. — Так, как это началось? — Гюхун жестом указал на Джисона и вернулся к Минхо. — Чертовски длинная история. — У нас куча времени. Не думаю, что нам куда-то нужно спешить сейчас.

_______________

      Несколько дней, которых они ждали, прошли быстро. Арым еще раз тщательно осмотрела Гюхуна, признав, что тот действительно достаточно здоров, чтобы хотя бы встать с постели, но строго предупредив, что он ни в коем случае не должен оставаться один или стоять. Его может водить по Академии кто-то по его выбору, хотя все знали, что он не выберет никого, кроме Чана.       За последние пару дней все остальные успели пообщаться с Гюхуном один на один, большинство из них кричали на него за неосторожность, но все выражали благодарность за то, что он все еще с ними. Большинство из них не получили должного объяснения, но это потому, что им пообещали, что в конце концов все будет объяснено.       Под предлогом того, что это связано с нападением на город и самого Гюхуна, в зале заседаний в центре Академии собралось десять человек. Это был обычный состав тех, кого можно было встретить на еженедельных собраниях, которые на время были приостановлены, но в этот раз здесь была и Арым, что не смущало никого, кто не знал истинной причины их присутствия, так как они безоговорочно ей доверяли. Минхо и Хёнджину было любопытно, ведь Гюхун рассказал им о том, что она знает об инциденте в канун Рождества, но не о том, откуда именно, но если Гюхун и Чан доверяют ее объяснениям, то им нечего бояться.       Всем, кто находился за пределами комнаты, Арым строго-настрого приказала не беспокоить их ни в коем случае, кроме чрезвычайного положения. Дверь была заперта, Минхо наложил на сидящих рядом с ним заклинание молчания, сбив большинство из них с толку, поскольку они были уверены, что в конце концов передадут эту информацию всем. Они не знали, что содержание их разговора было совершенно секретным. Они выбрали это время еще и потому, что Юнсок упомянул, что собирается созвониться с Клэйвом, обсудить недавние события. «Лучше перестраховаться, чем потом жалеть», — сказал Чан.       Как только все расселись за столом, причем Чан оказался чуть ближе к Гюхуну, чем остальные, расположившиеся поодаль, Арым негромким покашливанием привлекла их внимание. — Я знаю, что некоторые из вас недоумевают, почему нам понадобилось собрание настолько срочное, поскольку Гюхун еще полностью не восстановился. И да, одна из причин — обсуждение атаки на город, которая случилась около двух недель назад. Но есть и еще кое-что, что нам нужно обсудить со всеми вами.       Пока Гюхун, Чан, Минхо и Хёнджин опустили головы, остальные пытались оглядеть комнату, чтобы понять, что за проблема их ожидает. Но ничто не могло подготовить их к тому, что им предстояло пережить. — Мы думаем, что раскрыли что-то очень тревожное насчет инцидента в Канун Рождества десять лет назад, что-то, вращающееся вокруг тебя, Сынмин.       Все взгляды устремились на красноволосого Сумеречного охотника, который слегка съежился под пристальными взглядами, предчувствуя, что все, что ему предстоит услышать, будет не из приятных.