mi alma. mi reflejo.

Холодный вечер первого месяца зимы. Совсем скоро разноцветные огни украсят весь город и дома каждого живущего в нëм человека. И так с каждым городом, каждым домом, каждую зиму.. Но только в эту всë совсем иначе. Несчастное продрогшее от фантомного холода тело всë трясло на такой холодной и необычайно пустой кровати. Обжигающие слëзы сами по себе брызжили из глаз, а в груди сковался тяжелейший свинцовый ком, болью отдавая по рëбрам. И полная тишина. Лишь сильная дрожь создавала звук трения тканей друг о друга, а из горла не вылетало и писка. Словно бы связки сжали в тиски, а дыхательные пути плотно заткнули рваными кусками тряпки. Да, это именно то, что можно было бы подумать. Боль. Душу разрывает на куски, оттого и тело цепенеет. Жалкая картина. N месяцев назад. ...Парень утянул его за руку за собой, пока блондин не понимал зачем и куда, будучи достаточно на веселе, он салютовал знакомым и подавал знак, что ему нужно отойти, указывая на активно тащущего его молодого человека... ...Прижимая его тело спиной к прохладной стене, он жарко впивался в его губы, ощущая в поцелуе лëгкую солоноватость, видно, осталось после выпитого ранее дайкири или текилы. Касаясь пальцами тонкой и до жути чувствительной его кожи, он притягивал ближе, давно обладатель печального ожога на лице не ощущал подобной страсти от партнëра, но в его голове промчались мысли о том, что может всë наладилось? может всë наконец станет лучше? он приходит в норму? Пока его мысли не прервала острая боль. Хаджиме с силой прокусил его губу и болезненно оттянул блондина за волосы на затылке, его глаза горели безумием, яростью и.. мольбой? Не успел Сейшу разглядеть хоть что-то объясняющее резкую перемену действий во взгляде, как его предельно ощутимо впечатали головой в поверхность стены и спешно удалились прочь. Перед тем как размывающийся мир совсем померк, голубоглазый явно заметил как глаз затëк чем-то неприятным, вязким, закрывая обзор, а после... ...Холодает. Кутаясь теплее в свой пуховик и поправляя вязаную шапку с небольшим пон-поном на ней, Инуи шагал домой, чуть пошмыгивая время от времени. В его вместительном шоппере кочевали несколько незаконченных рисунков и один вот-вот получащий свой последний взмах кисти, будет отправлен в плотную, незатейливую, минималистичную, сливающуюся с композицией, деревянную рамку. Куча различных цветов и видов красок с кистями и карандашами также путешествовали вместе с недокартинами, а их владелец, поправив шапку, скорее поднимался по лестницам, спеша в тëплую, крохотную и мало-мальски уютную квартирку-студию. Именно в этот момент, проворачивая ключ в замочной скважине и ступая на порог комнаты, с хлопком закрывающейся двери на него рухнуло осознание, что он наконец может жить более менее свободно. Мысли пустуют и больше их не мучает и не терзает никто, ничего. Их поток свободен, они не приносят боли, они не несут невыносимую тоску или не щемят грудь, они не вырываются глухими, тупыми ударами, от которых хочется кричать и рвать простыни. Отпустило. Пережилось. Забылось. Что угодно, главное, что больше не так хреново, как было вчера или неделю назад. Окутанный этой прекрасной новостью, юноша в приподнятом настроении решил было, что сегодня он способен свернуть даже горы и тут же нашëл себе кучу дел, за которые он впервые за последние, наверное, полгода хотя бы подумал взяться. Пока он думал с чего бы начать в первую очередь, кипятился чайник, а сам парнишка наскоро переоделся. С того счастливого дня прошла неделя. В очередной раз возвращаясь домой на пару со своими картинами, блондин оставил вещи на кресле у прихожей, попутно сбрасывая шоппер, устроился на диване напротив телевизора, включая какую-то увлекательную передачу по тв, удобнее расположился, откинув голову на спинку и устремив взгляд в потолок, он глубоко, словно устало, выдохнул, потупив так несколько секунд, вернулся к просмотру телевизора. Уплетая мороженое и обнимая подушку, юноша внимательно вглядывался в происходящее на экране, за окном уже давно стемнело, а он, кажется, смотрел какой-то сериал. Вдруг пришло уведомление, слишком увлечëнный просмотром, парень решил, что проверит чуть позже, уж очень интересные события разворачивались на экране. По истечении минут десяти или пятнадцати серия кончилась, а продолжение было обещано на завтра, как всегда прервав на самом интересном моменте. Время близилось к полуночи, так что Сейшу прибрал за собой и подготовился ко сну, предварительно отключив зомбоящик. Вспомнив о уведомлении, что пришло уже довольно давно, он решил всë же проверить, кому и что нужно в столь поздний час, но он скорее был на 90% уверен, что это пришедший подарок в его любимой игрушке "Кошки и суп". Да, игра не замысловатая, но затягивает, а ещё до чего же милая. Каков же был пронзителен звон разбившейся надежды. К величайшему сожалению, это была далеко не игра. +2 смс уведомления +81 (***) ***-**** "привет." "знаешь, я скучаю. Сейшу, я думаю о тебе каждый сраный день, после того инцидента. я буквально погряз в мечтах снова взять твою руку. пожалуйста, ответь мне, скажи, есть ли у меня надежда на прощение и.. могли бы мы общаться? Коко." Во рту в миг пересохло. Руки сковал предательский тремор. Этот номер он когда-то знал наизусть, нет никакого смысла в том, что он его стëр. Он никогда не ошибался так сильно, как тогда, когда решил, что этот человек никогда больше о нëм не вспомнит и не подумает. Лучше бы так и было. Телефон выпал из дрожащих рук, глаза невыносимо жгло, а в горле словно тысячи кошек шкреблись, так сильно оно саднило. Инуи медленно подтянул к себе коленки и единственный вопрос, который крутился в его голове - это "зачем?". Зачем он написал? Зачем он вспомнил его номер? А забывал ли? А удалял ли, как сам блондин? Зачем он это делает? Зачем он объявился? Почему сейчас? Зачем он вновь рвëтся в жизнь бедного мальчика с шрамом на лице и не меньшими шрамами на сердце? Рука произвольно потянулась к месту ожога, скользнув по нему в волосы, случайно проходясь по не до конца заросшим ранам, оставленным этим самым брюнетом в ту ужасную роковую ночь. Губы искривились в картине истачающей боли, растянулись и даже выпустили на обозрение плотно сжатый ряд зубов. По щекам словно кипяток скользнули слëзы, будто вырезая на щеках дорожки, прижигали, а ладонь, что устремилась ранее в пряди, с силой их сжала, не повинуясь еë обладателю. Было больно. Ужасно. За всю ночь он так и не смог уснуть, а на следующий день никуда не пошëл, удалось провалиться в сон только под утро, видимо, организм уж сильно износился, что отключился сам. После всë стало как тогда. До того счастливого дня. Только хуже, словно прижëнную рану снова вспороли. Парнишка перестал есть, перестал нормально спать, его снова начали мучить кошмары. Он не хотел ничего, его жизнь вновь пришла к простому существованию. Он снова морально умер. Так прошло около четырëх или пяти.. шести... семи?.. восьми? дней. Только тогда юноша смог хоть как-то функционировать как человекоподобное. Вновь взяв в руки мобильный, он уставился в текст на экране. "...прощение..", "...общаться?". Что? Слова в смс давались прочтению очень сложно, а мозг всë не хотел их достойно обработать, выдавая сбои. Просидев так несколько часов, в попытках сладить с собой и никак не перевариваемым текстом, Сейшу наконец добился того минимума, который был нужен, чтобы ответить на сообщение. "ок. попробуем" Это его очередная ошибка, но сил понимать или отрицать уже не было, пока есть возможность, мальчишка просто забрался поглубже в одеяло и как можно скорее постарался заснуть.