the sixteenth spring

Кенсу не знает, зачем это делает, но другого варианта просто не видит, когда Ким Чонин хватает его за руку, разворачивает резко и целует как будто бы отчаянно. Кенсу мог бы оттолкнуть его, закричать, что после всего Чонин не имеет права так поступать с ним, что он не может сравнять его гордость с землёй, но именно это Кенсу позволяет чертовому Ким сука Чонину, отвечая на его поцелуй так, словно это их последний раз. Ирония в том, что он действительно последний — это Кенсу чует сердцем. Они расстались месяц назад. Больно, противно,с преследующим чувством нерельности происходящего, слезами и раздирающими горло криками в подушку, как это бывает только у подростков, теряющих первую любовь. По крайней мере так было у Кенсу, хотя вряд ли Чонин переживал это спокойнее. 16-летний До не ел и не пил, ежеминутно переживая внутреннюю мясорубку при мысли о его уже бывшем парне, и день ото дня легче не становилось. Совсем. Они поддерживали хрупкую связь, умудряясь подбадривать друг друга, потому что сжечь мосты окончательно все-таки было выше их сил, так что спустя месяц Кенсу взял билеты до родного города Чонина, куда тот укатил на весенние каникулы, собрал сумку и поехал. Он не помнит, чья была это идея, да и не важно; важно только то, что Ким встречал его на перроне и был искренне рад видеть. Формально они держали дистанцию друг от друга, не забывая, что разбили свои сердца совсем недавно, но... Всегда есть всякое "но". Ким брал Кенсу на репетиции и наверное по привычке после очередного отточенного элемента подходил к подоконнику, откуда старший неотрывно наблюдал за ним, ставил руки по бокам от бёдер До и утыкался мокрым от пота лбом в его плечо, тяжело дыша. Кенсу всегда находил этот жест слишком интимным, чтобы кому-то рассказать о нем, поэтому вспоминал его молча, с выворачивающимся наизнанку сердцем. Они покупали друг другу безделушки в торговом центре и ходили по вечерам гулять только вдвоём, иногда берясь за руки снова по привычке, а на светофорах Кенсу всегда клал голову на плечо Чонина, если чувствовал себя уставшим. После прогулок они готовили вместе, вместе смотрели телевизор и вместе ложились спать в одну постель. В эту поездку их расставание ушло на второй план, изредка болезненно пульсируя где-то очень глубоко в груди, глухо и с намёком на то, что его выдумали. С друзьями Чонина у Кенсу были если не хорошие, то стабильно приятные отношения, поэтому в тот день он с радостью согласился посидеть в их компании на берегу реки. Вчетвером они исследовали поросший камышом берег, но вскоре Кенсу это утомило, и они с Чонином остались наедине сидеть на коряге у самой воды, пока двое его приятелей решили исследовать рты друг друга за теми же камышами. Чонин и Кенсу смеялись над этим, не зная наверняка, но им обоим было очевидно, почему они удрали. До избегал говорить о будущем, оно его пугало, особенно будущее без Чонина, потому что они умудрились славно помечтать о поступлении в один университет и жизни вместе, теперь же это было лишь воздушным замком, который простоит ровно до тех пор, пока Кенсу не сядет на поезд по обратному билету. Но разговор ладно шёл, а Кенсу научился игнорировать свою боль. Чонин ковырял пятками кед мокрый песок и то и дело посматривал на Кенсу. —Я все-таки подам туда документы, жить буду с мамой, — Ким уставился на водную гладь немигающим взглядом. — Тебе стоит попробовать поступить. Кенсу хмыкнул. Он завалит все экзамены, потому что готовиться нет ни моральных сил, ни физических. —Я бы поступил у себя. Не думаю, что мне по плечу университет в столице. — Кенсу поднял взгляд на Чонина и безразлично пожал плечами. Ким открыл рот, чтобы что-то сказать, когда из кустов послышалась нецензурная брань и хохот его друзей. С видом "я знаю, чем вы занимались" Кенсу громко заулюлюкал и побежал в сторону заросшей по обеим сторонам тропинки, чтобы не получить на орехи. Чонин понесся следом. Они были почти на самом верху склона, где деревья скрывали их раскидистыми ветвями, Кенсу тяжело дышал и все ещё ржал, потому что их с Чонином так и не догнали. Он обернулся посмотреть на тропинку, когда Чонин сделал то же самое с вороватым видом и мгновение спустя вдруг оказался слишком близко. Он взял лицо До в свои ладони и прижался к его губам с поцелуем. Слишком нежным, чтобы быть уверенным, что это не сон. Кенсу мог бы его оттолкнуть, мог бы закричать, что это не честно, мог запросто заплакать, но вместо этого он закрыл глаза и целовал Чонина в ответ, сгорая от чувств, от любви и ощущения, что все как в кино. Отлипли они друг от друга только когда голоса их друзей послышались слишком близко. Раскрасневшийся Чонин схватил Кенсу за руку и снова побежал, оставляя этот момент на дорожке к реке за деревьями и в сердце Кенсу. *** Им обоим по 25. Скоро у Чонина день рождения, с удивлением думает До, отвиснув из своих воспоминаний. Он глупо смотрит на календарь на рабочем столе и удивляется тому, что вспомнил эту дату сейчас. Каждый раз он вспоминает все больше подробностей. Зачем? Прошло почти 10 лет, но он помнит реку и поцелуй так хорошо, словно это случилось вчера. Ему хочется плакать так же сильно, как в тот момент. Они увиделись случайно 2 недели назад в столичном магазинчике с баббл-ти. Чонин не узнал его в маске, но Кенсу словно пробило разрядом молнии при одном взгляде на Кима. Нет, он не подошёл к нему и не заговорил. Написал записку с первыми попавшимися воспоминаниями и трусливо попросил передать через официанта, заплатил за свой баббл-ти и ушёл. Прошло почти 10 лет. Пройдёт ещё 10, но воспоминание о первой любви будет живо, пока жив он сам.