Обделённые солнцем. ( 2 ) Воплощение.

***

10 Августа 1999г. Вернувшись в свои покои, Северус застал довольно милую картину: Гарри забрался в кресло с ногами и книгой, да так и уснул. Очки съехали на бок, на щеке отпечаталась пятерня, а на голове бардак. «Видимо увлекательное попалось чтиво» – усмехнулся про себя Снейп, неся на руках спящего Гарри в свою кровать. Решив, что немного времени перед собранием у них есть, он лёг в одежде рядом и сгреб в свои объятия спящего Поттера. Так приятно было только в детстве, когда непросыхающий отец не появлялся дома. В такие моменты маленький Северус радовался спокойной ночи. Пьячуга отец не донимал поседевшую от такой нелёгкой жизни мать и его, ещё не умеющего дать отпор ребёнка. Тобиас Снейп был отвратительной скотиной. Всё детсво до знакомства с Лили для Северуса было мешаниной из нелицеприятной ругани отца, слез матери и книгой по свойствам волшебных трав. Она и стала отправной точкой в мир магии и тонкого искуства пропорций и помешиваний. Маленький Северус был безмерно рад знакомству с соседской рыженькой ведьмочкой с зелёными глазами. Ему нравилось рассказывать наивной девчушке о мире, который ждёт их через пару лет, нравилось рассказывать о растениях и их магических свойствах. Особенно нравилось смотреть в горящие заинтересованностью изумрудные глаза. Однако поступление в Хогвартс и распределение его с единственной подругой на разные факультеты подкосило Северуса. Увлечение зельями никуда не делось. Он стал самым лучшим на своём факультете по этому предмету, чем заслужил уважение от змеек и зависть львят. Из всего алого факультета его с успехами поздравила только Лили. Увлечение подругой ничем хорошим не обернулось. Да и сама она по прошествии нескольких курсов отдалилась от него, связав свою жизнь с "Мародёрами", донимавших Снейпа с самого поступления в Хогвартс. Квартет идиотов, сбежавших из зоопарка. Два чистокровных, разбалованных оболтуса, и два полукровки. Самый тихий из них едва не разорвал Снейпа на пятом курсе. Единственным утешением были зелья и тёмные искусства. В последствии чего им и заинтересовался Люциус Малфой. Помогая в учёбе юному дарованию, он день за днём направлял Снейпа. Стычки с Мародёрами, которые поднимали его насмех при всём школьном дворе, неясность в отношении к нему Лили, ссора и в пылу злости брошенное им "Грязнокровка" — всё это необратимо, но верно привело его под крыло Тёмного Лорда. А потом понеслось, как по наклонной. Пророчество о ребёнке, Дамблдор, падение Волан-де-Морта и смерть Лили. Слезы, отчаяние и пустоту в груди, где миллионами осколков разорвалось сердце, впиваясь в рёбра и оставляя кровоточащие раны, смог на некоторое время сгладить крепкий алкоголь. Запой продолжился до тех самых пор, пока с совой не пришло письмо от Дамблдора, в тот же момент посланного, казалось бы, дальше некуда. Великий Светлый волшебник удостоил его своим внимание на следующий день с речами в стиле "Не уподобляйтесь отцу", " Ваш ум ценен", " Мальчик так похож на Лили" и прочими маразматическими бреднями. Северус уже хотел послать к чёрту Альбуса, когда старик сказал роковое: "Темный Лорд вернется, и тогда Гарри Поттер окажется в страшной опасности." С того дня он стал деканом Слизерина и учителем по Зельеварению. За тяжёлыми мыслями Снейп и не заметил, насколько сильно сжал спавшего в своих объятьях Гарри, и немного разжал руки, на что юноша сквозь сон сам посильнее прижался к мужчине, уткнувшись носом тому в грудь. Волна необычайной нежности поселилась там, куда уткнутся Гарри. Там, под рёбрами, где не должно ничего подавать признаки жизни, томилось тепло. Не обжигающий огонь страсти, испепеляющий сознание до тла, а словно тёплый летний ветерок ласкал изнутри рёбра, где когда-то давно кровоточащие осколки сердца рвали грудную клетку, зарождая не по-человечески отчаяный вой раненого дикого зверя. Наслаждаясь этим чувством, Снейп задремал, но не прошло и получаса, как его оголённого участка шеи коснулся влажный язык. Наслаждение от этих незамысловатых ласк продлилось недолго. Возбуждение мощной волной прокатилось по всему телу и сосредоточилось внизу живота, стягиваясь в тугую пружину, поэтому Снейп одним резким движением подмял под себя Гарри и утянул его в глубокий поцелуй. Раздвинув колени Поттера своим бедром и надавив немного на пах, Снейп ловил стон юноши. Немного порывистых движений, треск ткани, звон пряжки ремня и приглушённый звук рассыпающихся по полу пуговиц, и оба оказались полностью голыми. Стоны Гарри раззадоривали Снейпа не на шутку, но он хотел доставить Гарри максимум удовольствия, а потому, разорвав поцелуй, спустился к шее и ключицам. Зудящее желание впиться зубами в кожу у еремной вены было непреодолимым. Языком зализывая небольшие покраснения с отпечатками собственных зубов, он словно просил прощения за свою несдержанность и грубость. Стоны Гарри тем временем даже не намекали на неудобства. Наоборот, он прижимал голову Снейпа сильнее к себе, показывая, насколько ему это нравится. Спустившись дорожкой из поцелуев до сосков, он щипнул один, от чего бёдрами Гарри вжался свои членом в член Северуса. Второй сосок он взял в рот и принялся языком ласкать твёрдую горошину. Гарри под ним извивался ужом, комкая в руках атласные простыни огромной кровати. Неприлично громкие стоны лишали Снейпа остатка рассудка. Ему понадобился весь его хваленый самоконтроль, чтобы прямо сейчас не войти в Гарри. Немного прикусив сосок, он переместился к соседнему. В голове шумела кровь. Он с трудом отдавал отчёт собственным действиям. Сейчас в нём почти не осталось человека. Только ненасытный зверь, диктующий дальнейшие действия. В голове была только одна мысль: "Мой". Требовалось пометить своё, чтобы ни у кого и в мыслях не было покуситься на "Его" Гарри. Магия, словно сойдя с ума, заполнила всю комнату. Потоки стали настолько плотными, что можно было не только её чувствовать, но даже видеть. Оставив в покое соски, Северус спустился к плоскому животу, оставляя влажную дорожку от языка. Поцелуи перемешались с яростными укусами, оставлявшими на коже едва заметные синяки. Пройдясь языком по выпирающим тазовым косточкам, он спустился к багровой головке с блестящей капелькой предэякулята. Снейп лизал возбуждённый член Гарри от основания до самой головки. Потом вобрал его в рот полностью, от чего Поттер буквально задохнулся от ощущения влажной тесноты и немного шершавого языка. Гарри перестал ощущать себя человеком. Он будто растворился в воздухе, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие. Он был и везде и нигде одновременно. Ласковые руки Снейпа, немного грубые, но от того не менее любимые, были везде. Щупали, сминали, щекотали и массировали кожу. Гарри попросту растворился в возбуждении. Кое как разлепив глаза и столкнувшись с таким ярким и пылающим взглядом антрацитовых глаз, он почти кончил. Находясь у самого края в пропасть, готовый сорваться с головокружительной высоты в манящую темноту, он услышал воистину звериный рык. У Снейпа сорвало тормоза от ощущений и магии, заполняющей всё вокруг. Последняя капля рассудка напомнила о смазке — иначе он может порвать своего мальчика. Впившись в сладкие губы, которые издавали не менее сладкие уху стоны, Северус призвал смазку. Перевернув Гарри на живот и поставив раком, обмакнул пальцы в лубрикат и протолкнул их в сморщенное отверстие. Долгий и протяжный стон стал ему наградой. Немного размяв мышцы ануса и введя третий палец, Снейп уже готов был кончить от такого зрелища. Гарри оттопырил задницу, прогнулся в пояснице и немного повернул голову. Горящие похотью глаза, в которых огромные чёрные зрачки с тоненьким ободком зелени. Губы припухли от поцелуев и приоткрыты. На щеках румянец. Со лба катится маленькая капелька пота. Сдерживаться Снейп больше не смог. Смазав член лубрикатом, он одним толчком вошёл в Гарри. Стоны, мокрые шлепки, укусы, поцелуи, скомканные простыни, плотный туман из магии. Гарри терялся в ощущениях. Его разрывало от испытываемых эмоций. – Аах... Северус... Я... Я... Ааа. – задыхался Гарри, подаваясь навстречу жадным толчкам. Снейп вколачивался в него, словно дикий изголодавшийся зверь. "Моё! Только моё! Никому не позволю!" – это единственное, что было на переферии оставшегося у Северуса сознания. Страсть вела его. Желание обладать. Отдать всего себя и забрать столько же, если не больше. Оторвав руки Гарри от кровати и оставив стоять на коленях, он приобнял его одной рукой, пересекая живот, второй схватил за волосы, отводя голову назад и вцепляясь зубами в кожу на плече. Северус, приближаясь к "финалу", ускорил толчки. Перед самой разрядкой он прорычал Гарри в самое ухо: – Мой! – магия, будто вторя его словам, загудела, сплетаясь в вихри. Для Гарри это стало точкой невозврата. От своеобразного признания, количества ощущений и калейдоскопа эмоций он кончил. Снейп излился глубоко внутри него мгновение спустя. Магия вспыхнула и истаяла, оставляя после себя лишь небольшой бардак в виде вещей, разбросанных по всему полу, и разодранных книг с вырванными страницами. У обоих не осталось сил, чтобы что-либо осмысливать, и они просто рухнули на кровать. Отдышался первым Снейп, и он сгрёб Гарри в свои объятия, уткнувшись своим носом ему в макушку. – Что... Это было? – немного осипшим голосом поинтересовался Поттер. – Без малейшего понятия. Маловероятно, что что-то плохое. – Гарри немного повернул голову и посмотрел на лицо Снейпа. Тот улыбался. Безмятежно. Словно в один момент обрёл смысл жизни и являлся самым счастливым человеком на всей планете. Покой нарушил патронус кошка, которая голосом зам.директора начала вещать: – Прошу Вас сегодня после ужина собраться в кабинете директора. – Сколько у нас времени? – пробубнил сонный Гарри. Вызвав темпус Северус скрипнул зубами и нецензурно выругался. «Видимо времени совсем в обрез» – хихикнул про себя Гарри. – У нас в запасе пол часа. Я отдам распоряжение домовикам, чтобы ужин подали сюда. У тебя пять минут, чтобы одеться. – хмыкнул Северус, глядя на немного растерянного парня. Сейчас, спустя долгие годы, он смотрел на Гарри и больше не видел ни Джеймса Поттера, ни Лили Эванс. Дамблдор был прав, говоря, что мальчик внешне хоть и походит на отца, глубоко в сердце он всё же похож на мать. Даже глаза хоть и зелёные, но совершенно другого оттенка. «Хотя, какая разница, какого цвета глаза, когда они смотрят на тебя с любовью?» – а Снейп не сомневался, что именно вот так смотрит любящий человек. Вот так нежно и искренне, как сейчас смотрит на него Гарри. Решив добить окончательно, он чмокнул зеленоглазое чудо в кончик носа. Глупая улыбка появилась на лице Гарри. – Если ты продолжишь, мы отсюда уйдём не скоро. Только вот я боюсь, что нас хватится мой декан и самолично придёт за нами, – рассмеялся стремительно краснеющий Гарри, – представь, какое у неё будет лицо, когда увидит нас в столь компрометирующей позе? Снейп на секунду прикрыл глаза, и лицо его стало жёстким и возмущённым: – Мистер Поттер, – открыв глаза, начал вещать Снейп, изображая МакГонагалл, – вы не много ли себе позволяете, прибывая в постели директора Хогвартса? – Гарри давился беззвучным смехом, – это неслыханная наглость! – не унимался Снейп, копируя даже мимику своего зама, – Как вы можете себя так вести? Вы представитель моего факультета и я настаиваю...– гомерический хохот пробирал Гарри от того, как точно Снейп копировал МакГонагалл. Спустя некоторое время Снейп и Поттер ели сендвичи, запивая их тыквенным соком, заботливо приготовленным домовухой Дикси. – Этот тыквенный сок какой-то странный на вкус. – прокомментировал содержимое своего бокала Гарри. Снейп перехватил у рта Поттера злощасную тару и, проверив чарами, сам сделал глоток. – Ничего особенного, сок, как сок. – проверив на всякий случай свой кубок и убедившись, что всё нормально, он хотел обследовать Гарри, но тот спохватился о времени и потащил его в камин, попутно схватив с полки летучий порох. Назвав пункт назначения, оба шагнули в камин, и их поглотили зелёные языки пламени.