Дар молнии

      Некогда чистое голубое небо затянули белые кучевые облака, закрывая собой яркое солнце, которое так радовало своим теплом и светом. Хюррем медленно проходила мимо кустов жасминов и роз, вдыхая их приятный аромат. Однако, в этом чудесном запахе почувствовались другие нотки. Госпожа остановилась и осмотрелась по сторонам. Ветки чуть колыхались из-за небольшого прохладного ветерка, который, кажется, намеривался усилиться. До этого белые облака превратились в одно серое полотно. В воздухе теперь веяло запахом приближающегося дождя. Женщина повернулась к своим верным служанкам и сказала: — Грядёт непогодица. Возвращаемся во дворец.       Девушки склонились и разошлись в стороны, давая хасеки проход, чтобы вернуться. Хюррем быстро прошла мимо них и девушки тут же последовали за ней. Когда ветер усилился, госпожа прибавила шаг, чуть ли не переходя на бег. К её несчастью они успели уйти достаточно далеко. Заветного поворота всё никак не наблюдалось. Громыхнул гром и на землю упали первые большие капли дождя. Хюррем вздрогнула, тихо выругавшись. Послышалось ещё несколько раскатов. Как назло дорога тянулась вечностью. Ветер безжалостно дул прямо в лицо, заграждая обзор растрёпанными волосами и пылью. Вдалеке сверкнула молния. Ливень стеной. Госпожа со служанками бежала так быстро, как только могла, прикрываясь руками и платками, будто это поможет. Наконец поворот и долгожданная тропа ко входу во дворец. Хасеки ускорилась, желая как можно скорее оказаться под защитой от этой противной погоды. Но неожиданно перед глазами вспыхнуло что-то яркое. По телу разлилась жгучая боль и в ушах громко зазвенело. Вспышка исчезла моментально, как и всё остальное, оставляя после себя глухую тьму.

***

      Тело ломило, жгло. Голову будто сковали железными толстыми цепями. Во рту жуткая засуха. С большим трудом удалось открыть глаза. Чьи-то мутные силуэты и приглушённые голоса. Слова застряли комом, не горя желанием двигаться. Кто-то дотронулся до её лба своей тёплой ладонью. Хюррем зажмурилась и обнаружила, что данное действие доставило ей боль. Госпожа не знала что с ней, верней не помнила. Мутная пелена развеялась и надо собой она увидела склонившихся Сулеймана, Афифе и Сюмбюля. В глазах первого читалось ярое беспокойство и жалость. Еле слышно ей удалось произнести: — Воды...       Сюмбюль тут же засуетился и уже через несколько секунд хасеки была предоставлен стакан с жидкостью. Султан заботливо приподнял ей голову, а Афифе подала напиток. Госпожа жадно осушила сосуд и с помощью супруга приняла прежнее положение. Сулейман провёл пальцем по щеке любимицы и спросил: — Как ты? — Я ничего не помню. Что произошло?       Повелитель аккуратно взял её руку в свою и дал ответ: — В тебя ударила молния.       Хюррем ушам не поверила. Как такое могло произойти? Хасеки высвободила свою ладонь и вместе со второй подняла перед собой. Её кожа приняла сероватый оттенок. Перевела взгляд на Султана тот смотрел на неё и госпожа услышала:

Хюррем, моя. Как же ты так? Молю Аллаха, чтобы всё в дальнейшем было хорошо.

      Женщина улыбнулась. Ей просто было необходимо это слышать. По телу будто бы разлилось тепло. — Сулейман, не волнуйся. Я поправлюсь. — Я в этом не сомневаюсь.       Падишах обвёл всех взглядом и до Хюррем донеслось вновь:

Ибрагим, наверно, заждался. Мы так и не решили с ним вчерашний вопрос. Пора идти.

      Хюррем резко схватила мужчину за руку, игнорируя боль. — Нет, не уходи, пожалуйста. Ибрагим подождёт!       Во взгляде супруга госпожа уловила сильное удивление и смутилась. Почему он посмотрел так, будто бы не ожидал этого? — Я зайду позже, Хюррем. Отдыхай.       На этом Падишах поднялся и под поклоны присутствующих отправился к выходу. Напоследок хасеки услышала:

Как она догадалась? Я же вроде не говорил об этом.

      Да что с ним такое? Хасеки находилась в явном недоумении. — Госпожа, моя, вы что-нибудь желаете? — обратился Сюмбюль. — Нет, вы можете идти.       Евнух улыбнулся поклонившись.

Вот и славно. Теперь главное от Афифе-хатун отвязаться. А то совсем времени не хватает для визита к Шекеру. Хоть вздремнуть немного.

      Глаза Хюррем расширились. — Сюмбюль, что ты такое говоришь?! — вспыхнула хасеки.       Сюмбюль опешил и ответил: — Госпожа, я ничего не говорил! — Ты ещё шутки со мной шутить вздумал? Я всё прекрасно слышала! — Госпожа, — вмешалась Афифе. — Сюмбюль правда ничего не говорил.       Хюррем ужаснулась этому. Она точно слышала слова евнуха! Не могло же ей показаться? Или могло? — Ладно, идите. Мне нужно отдохнуть.

***

      Вечер подкрался незаметно. С момента непонятной ситуации Хюррем находилась глубоко в раздумьях. Ей до сих пор было больно. Каждое движение, даже самое безобидное, доставляло жуткий дискомфорт. Лекари разводят руками и не дают каких-либо прогнозов. Сколько она так пролежит - непонятно. В покои постучали. Служанки отворили двери и в комнату вошла Михримах. Девушка быстро проследовала к постели матери, усевшись на краю. Хасеки была рада видеть свою дочь. — Матушка, как вы? — Всё нормально. — Я так волновалась за вас! Места себе не находила! Вы так нас напугали! Слава Аллаху всё обошлось.       Хюррем расплылась в улыбке. — Красавица моя, Михримах. Видишь, даже молнии не удалось меня убить. — Это точно.       Юная госпожа уставилась на окно, через которое виднелся закат.

Ах, совсем забыла! Нужно дать аге поручение проследить за Малкочаглу!

      Услышав это, госпожа яростно схватила дочь за запястье и не сильно сжала. Михримах с испугом посмотрела на мать. Её лицо исказилось в гримасе злости. — Мама, что такое? — Ты ещё спрашиваешь?! Не смей следить за хранителем покоев! Слышишь? Не смей! Ты дочь Падишаха и позволяешь себе опускаться до такого??? Забудь о нём!       В глазах девушки читался явный шок. Как её мать смогла узнать? Неужели кто-то из её приближённых посмел проболтаться? Стоп... Она ещё ничего никому не говорила! Только лишь подумала! — М-матушка, как... как вы узнали? — голос заметно задрожал.       Хасеки побагровела от злости. — С ума сошла?! Ты только что сама сказала в слух!       Юная госпожа отрицательно покачала головой. — Я молчала! Только... — Только, что? — последнее выделила голосом. — Только подумала об этом в мыслях!       Хюррем как будто онемела. Всё очень странно, необъяснимо. Сначала Сулейман, потом Сюмбюль, а теперь Михримах! Хасеки принялась судорожно складывать пазл. Сопоставила всё произошедшее и выдвинула догадку. — Кажется, теперь я могу читать мысли...       Михримах слегка отпрянула. Дыхание участилось. В голове женщина услышала очередные мысли дочери.

Что дальше? Теперь от матушки ничего не скрыть!

— Михримах! — девушка вздрогнула. — Сколько ещё у тебя секретов?       Ответа она не нашла. Михримах молча поклонилась и на ватных ногах поплелась к выходу, несмотря на то, что мать желала договорить.

***

      После открытия необычной способности прошло несколько дней. Хюррем не желала никого видеть, дабы не услышать чужие мысли. Если же кто-то оказывался в её покоях, то не задерживался долго, даже сам Султан. Хасеки делала вид, что ей слишком плохо и нужно спокойствие, хоть чувствовала себя лучше. Никто не мог помочь. Никто не знал причины кроме Михримах. Девушка не решалась кому-либо рассказать, боясь гнева матушки. Всё это казалось сном, иллюзией, не поддавалось объяснению. Как отныне с этим жить? Зная всё обо всех. Конечно, это может сыграть на руку, однако, внутри образовался страх услышать ненужное. То, что не понравится и оставит плохое послевкусие. Предотвратить она это не может, но так же невозможно долго прятаться в покоях. Ей всё же придётся выйти в свет.

***

      Хюррем осторожно поднялась с кровати. Всё ещё в некоторых участках она чувствовала ноющую боль. Женщина поморщилась, прикусив губу. В покои одна за другой вошла служанки с нарядом и украшением для госпожи. В голове пустота. Девушки ни о чём не думали, чему Хюррем была рада и благодарна. Одна из них помогла ей встать окончательно. Голова слегка закружилась. Её до сих пор сдавливали цепи. Держась за руку служанки, госпожа побрела к зеркалу. Она знала, что выглядит мягко говоря не очень и её отражение это подтвердило. Нужно привести себя в человеческий вид.       Облачённая в тёмно-зелёное платье, Хюррем вышла из покоев с гордо поднятой головой. Рыжие длинные кудри раскинулись на плечах. На голове красовалась корона из изумрудов. Госпожа старалась держаться достойно. Придерживая платье, спустилась по лестнице ко входу в главную комнату гарема. — Дорогууу, Хасеки Хюррем Султан Хазретлери! — прокричал Сюмбюль.       Все рабыни мигом повскакивали и выстроились в ровную линию, склонив головы. Выпрямившись, Хюррем переступила порог и, улыбаясь, зашагала вперёд. Девушки кидали на неё взгляды исподлобья, оставшиеся позади поднимали головы обратно и уже смотрели в спину идущей хасеки. Госпожа уже и позабыла о своём "даре" пока д неё не начали доноситься мысли присутствующих.

Она такая красивая и величественная. Хочу быть на её месте! Надеюсь, мне перепадёт счастье оказаться наложницей одного из сыновей госпожи. Говорят она жестока и безжалостна. Не хочу увидеть эти стороны. Придёт время, и Махидевран Султан вытиснет её отсюда. Интересно, что её ждёт после восхождения шехзаде Мустафы на престол?

      Хюррем сжала кулаки, продолжая держаться. Какофония голосов эхом разносилась в её голове. Оказавшись за пределами гарема, хасеки вздохнула с облегчением. Вот оно. То, чего она боялась начинает исполняться. Почему именно ей досталась такая ноша? Есть ли шанс от неё избавиться? Голова жутко гудит. Стоит немедленно найти выход.

***

      Перед глазами растянулся родной золотой путь. Хюррем улыбнулась, придаваясь ностальгии. На душе сразу стало легко. Неприятный осадок после прохождения по гарему улетучился бесследно. Хасеки жаждала скорее увидеть своего мужа и раствориться в его нежных объятиях. Но внезапно госпожу осенило. Вдруг он подумает о чём-то, что её может расстроить? Или она узнает то, что не следует? Хюррем повертела головой. Нужно перестать думать о худшем исходе. Не зря же говорят, что наши мысли имеют свойство материализоваться. — Госпожа, доброго вам утра.       Из пелены раздумий её вывел знакомый голос. Хюррем перевела взгляд на мужчину, что стоял напротив неё, улыбаясь. Сердце пропустило странный удар. Женщины приподняла уголки губ в ответ. — И вам того же, паша. — Как ваши дела? Надеюсь, вы в добром здравии?

Всё же с каждым годом она только хорошеет.

      От услышанных мыслей Хюррем выпучила глаза. Взгляд собеседника переменился на недоумевающий. Госпожа выдавила из себя ответ: — У меня всё отлично. А к-как вы?       Визирь глазами пробежался по ней с головы до ног. Перед его ответом, хасеки услышала мысли, от которых кажется покрылась румянцем.

Вот зачем носить платья с таким глубоким декольте? Только провоцирует... Мало было того раза?

      Ей хотелось заткнуть его. Стереть ему память. Но к большому несчастью это было не в её силах. — Так же всё хорошо. Хюррем боялась услышать что-то ещё, поэтому мимолётно поклонилась и поспешила ретироваться в покои Султана.

***

      Своего супруга Хюррем застала на террасе. Сулейман стоял ровно, явно не заметив пришедшую любимицу. Женщина медленно подошла со спины и прильнула, обхватывая руками. Султан дрогнул, ведь не ожидал прихода Хюррем. Мужчина развернулся и внимательно осмотрел свою жену. — Тебе уже лучше?       Хюррем широко улыбнулась. — Намного. — Вот и славно.       До этого ясный взгляд Сулеймана мгновенно потускнел. Падишах развернулся обратно и переключил всё своё внимание куда-то вдаль. Хюррем напряглась. Что с ним случилось? Госпожа пристроилась рядом и уставилась изучающим взглядом на профиль супруга. Она надеялась услышать его мысли, но пока всё было глухо. — Сулейман, что с тобой? Тебя что-то беспокоит?       Перед ответом мужчина глубоко вздохнул, не отрывая глаз от далёкой глади моря. — Всё хорошо, Хюррем. Тебе не стоит беспокоиться.

К сожалению ты ничем не сможешь мне помочь. Моя дорогая, преданная хасеки. Ты дорога мне так же, как ещё один человек в моей жизни. Однако он глубоко ранил меня, воткнул в спину нож. Запутался в своей алчной гордыне и потерял светлый путь. Я устал вытаскивать его из этой пучины. Я принял решение, которое тяжким грузом ляжет на мои плечи. Через три дня ход его жизненных часов прекратится...

      От ударивших в голову мыслей, Хюррем будто бы вросла в пол. Тело прошиб пот. Сердце разъярённо билось в грудной клетке. Это не может быть правдой! Дыхание участилось в разы. Как в бреду госпожа попятилась назад. Без внимания Султана это конечно же не осталось. — Хюррем, что такое?       Глаза забегали туда-сюда. Голос задрожал. — Я... Я... Мне... Надо... Я-я плохо себя чувствую!       Хюррем поклонилась и, развернувшись, бегом поспешила с террасы прочь.

***

      Хасеки как обезумевшая ворвалась в свои покои и приказала всем немедленно оставить её одну. Служанки одна за другой побрели за пределы комнаты. Услышав, как закрылась дверь, Хюррем упала на пол, положив руку на грудь. В горле чувствовалась сдавленность. Дыхание давалось с трудом. Что же делать? Как теперь жить, зная о скорой казни человека? Кое-как поднявшись, госпожа добрела до кувшина с водой и осушила тот залпом. Капельки воды стекали изо рта, щекоча кожу. Хасеки с грохотом вернула сосуд на место и обессиленно рухнула на тахту. Почему у неё такая реакция? Ей же должно быть это событие в радость! Хюррем уже давно заметила странные перемены в её отношении к паше. Хотя может всему виной случай, произошедший несколько лет назад? Тогда её супруг увлёкся одной наложницей. В один момент ей предоставилась возможность избавиться от неё с помощью визиря. Была заключена выгодная обеим сторонам сделка. Однако, хитрый грек обвёл её вокруг пальца. Узнав об этом, её полностью заполнило яростью. Госпожа не могла оставить это так просто, поэтому поспешила прийти на разборки к паше. В тот вечер Хюррем, не стесняясь выражений, высказала всё, что копилось в ней годами. Ибрагим её слова принимал равнодушно, но иногда улыбаясь. Его реакция заводила ещё хлеще. Тогда она, кажется, побагровела от злости. Финальной точкой стал переизбыток чувств, из-за которых госпожа замахнулась на мужчину, чтобы хорошенько огреть. Её рука была благополучно перехвачена и случилось то, что не поддавалось объяснению. Ибрагим осмелился её поцеловать!       До сегодняшнего дня госпожа умело выставляла барьер в своей голове от этого воспоминания. Даже когда встречала визиря безупречно, стирала картинки того вечера. Но почему всё это рухнуло именно сегодня? От чего в душе теперь щемящее чувство? Она всё так же его ненавидит, но в то же время здесь замешено что-то другое...       Хюррем схватилась за голову, сжимая волосы. Этот лабиринт сводил с ума! Нужно было немедленно что-то предпринимать! Но что? Рассказать Ибрагиму или умолчать? Однако визирь навряд ли поверит её словам. Чтобы Султан его казнил? Каждый скажет, что это невозможно! От безысходности в глазах защипало и сдавило виски.

***

      Ужин во дворце Великого визиря проходил напряжённо. Хатидже Султан взбрело в голову собраться всем вместе и провести вечер. Хюррем сидела как на иголках, бросая взгляды на Ибрагима и Сулеймана. Если же первый сегодня был явно в наилучшем настроении, то второй сидел поникший, с затуманенным взглядом. Временами до хасеки доносились мысли присутствующих. Госпожа сильно жалела о приобретённом даре, ведь он в разы усложнял её жизнь.       Посмотрев в очередной раз на Ибрагима, Хюррем поймала его взгляд. Мужчина еле заметно улыбнулся от чего внутри всё сжалось. До его казни остался один день, а она так и не смогла что-то придумать. Госпожа жаждала его смерти, но в то же время нет. Противоречия в ней вступили в жёсткую схватку. Постепенно подступала паническая атака. Хюррем прокашлялась, обращаясь к Сулейману: — Повелитель, разрешите отлучиться ненадолго.       Султан дал ответ не сразу. Медленно перевёл на неё взгляд. Слабо улыбнулся. — Конечно.       Хюррем поднялась под взгляды и мысли присутствующих. Затем на уже ватных ногах отправилась к выходу.

***

      Перед тем как спуститься обратно, Хюррем ещё раз хорошенько продышалась и отпила воды. Атмосфера в главной комнате сдавливала. Госпожа уже была готова возвращаться, но голову посетила одна мысль. Что если сейчас появился тот самый шанс? Оглянувшись по сторонам, хасеки с осторожностью проследовала к кабинету Великого визиря. Благо стражи не наблюдалось, поэтому Хюррем удалось проникнуть внутрь беспрепятственно. Опасаясь, что её могут заметить, женщина быстро отыскала листок и судорожно вывела на нём несколько слов.

Завтра ночью состоится твоя казнь.

      Глупо? Возможно. Но иного выхода на данный момент она не видела. Хюррем оставила послание на видном месте и поспешила скорее убраться прочь.       Уже ближе к лестнице госпоже повстречался сам хозяин дворца. Ибрагим как-то удивлённо вскинул брови и сосредоточил на Хюррем пристальный взгляд. — Всё хорошо?       Женщина попыталась ответить естественно: — Да, прекрасно.       Его взгляд был так же прикован к её персоне. Хюррем боялась услышать его мысли и как по щелчку пальцев страх воплотился.

Бродит одна... А ведь всякое возможно... Интересно, её губы всё того же вкуса?

      Возмущению не было предела. Поддавшись эмоциональному порыву, Хюррем выдала: — Похотливый ты мерзавец! Прекращай думать обо мне!       Судя по тому, как у мужчины чуть ли не повылетали глазные яблоки, она явно сказала лишнее. Пока Ибрагим не нашёл, что ответить, госпожа решила немедленно покинуть его.

***

      Эта ночь обещала быть точно беспокойной. Хюррем, наполненная различными ощущениями, готовилась ко сну. Сегодня всё решится. После вчерашнего ужина хасеки не могла понять: прочитал ли Ибрагим оставленное ею послание? По его сегодняшнему поведению сложилось чувство, что нет. Визирь вёл себя, как обычно, однако кое-что выделялось. Она больше не слышала его мыслей... По началу Хюррем подумала, что её дар наконец-то пропал, но ошиблась, услышав мысли своего мужа. Может Ибрагим догадался о её способности и специально ни о чём не думал? Всё-таки она выдала себя. Но можно ли оставаться спокойным, зная о своей смерти? Или всё же не зная... Мысли опять сводят её с ума, вызывая головную боль. Не в силах это больше терпеть, Хасеки легла в постель и укрылась одеялом с головой.

***

      На удивление сон госпожи оказался крепким, из-за чего стуки в двери донеслись до неё не сразу. Хюррем поднялась и лениво потянулась, ещё не понимая, что происходит. Глаза слипались. Волосы лезли в лицо. Хасеки еле передвигая ногами, поплелась к дверям. Сон окончательно улетучился, когда перед собой Хюррем увидела беспокойного Сюмбюля-агу. — Сюмбюль, что такое? — оживлённо спросила госпожа. — Госпожа, Ибрагим Паша казнён! — выпалил евнух. — Что?! Как?! — Клянусь, госпожа, я своими глазами видел, как его выносили палачи!       Хюррем сделала несколько шагов назад, поражённая услышанным. Если бы не Сюмбюль, то хасеки осела бы на пол. До неё донеслись мысли евнуха.

Что с ней? Почему не радуется? Может госпожа приболела?

      Для Сюмбюля её реакция действительно странная. Хюррем это прекрасно понимала. Дабы не вызвать подозрений, хасеки натянула улыбку. — Сюмбюль, ты принёс мне хорошую новость. Наш враг наконец-то повержен.       Однако на самом деле она так не думала...

***

      После казни Ибрагима прошло несколько дней. Привычный лад жизни кардинально изменился. Днём Хюррем носила сочувствующую маску, а ночью она разбивалась вдребезги, давая волю слезам. Женщина корила себя за эти эмоции, но совладать с собой не могла.       И вот опять она сидела в одиноких покоях и пыталась не давать волю непрошенным слезам. В двери покоев постучали. Маска мгновенно надета. Разрешение дано. К ней прошла служанка и вручила свёрнутый трубочкой листок. — Что это? — Просили передать вам.       Хюррем приняла лист и развернула, впившись взглядом в текст.

Надеюсь, я когда-нибудь смогу поблагодарить тебя за мою сохранённую жизнь.

      От прочитанного хасеки чуть не взвизгнула. Как такое возможно? Он же умер...