Я рядом

***

      Понедельник, на часах шесть. Утро юноши началось крайне обыденно, вплоть до падения с кровати, когда запутался в одеяле - он часто пугался мелодии своего будильника и подскакивал, тщетно пытаясь скинуть с себя такое тяжёлое для только проснувшегося человека одеяло. Ян Марков - двадцатитрёхлетний парень среднего роста с вьющимися каштановыми волосами, на пару миллиметров прикрывающими уши, бледной кожей и серыми как пасмурное небо глазами. Он постоянно кусает свои тонкие, вечно красные из-за ран губы; покрытые мелкими веснушками щёки и нос окрашивались в розовый лишь из-за сильной жары или мороза. Спортивным никогда не был и быть не мечтал, комфортно чувствуя себя в своём несколько худощавом теле. Не отличался Марков и грубостью - был вежлив с каждым до последнего, часто улыбался и старался показать себя только с лучшей стороны. Здесь, во Владивостоке, он живёт всего пять лет - переехал сразу после сдачи последнего школьного экзамена, чтобы вырваться из-под родительского крыла и отправиться во взрослую жизнь. Тут же поступил на дизайнера среды во ВГУЭС и уже как целый год считается полноценной ячейкой общества, у которой есть работа, жилище и образование. Правда, диплом ему пока что не пригодился, но самого Маркова это ни капли не разочаровывало. На втором курсе парень устроился в ресторан официантом, дабы платить за общежитие, копить на собственную квартиру и иметь возможность есть что-то кроме хлеба с водой, и так и не нашёл вариант лучше, оставаясь на этой должности по сей день. После выпуска Ян на накопленные деньги купил квартиру, где живёт и сейчас. Простая однушка в одной из пятиэтажек района Эгершельд стала для Яна самым комфортным местом в этом городе, потому что здесь всё было так, как хотелось именно ему. В помещении часто темно, так как стены были выкрашены в цвет мокрого асфальта, а шторы парень раздвигает в крайнем случае - чтобы посмотреть на снег или на дождь; кухня, точнее часть комнаты, оборудованная под кухню, всегда в лёгком беспорядке, как и спальня, а по-совместительству и гостиная, но так всегда было комфортнее и уютнее. Там, в той части комнаты, которую хозяин жилища называл спальней, кровать заправлялась крайне редко; дверца шкафа, где лежала одежда, всегда была чуть приоткрыта; из розетки у кровати вечно торчал провод зарядника для телефона, а на письменном столе как всегда бардак: исписанные листы, половина из которых порвана или скомкана; величественные колонны из книг, что явно уже никогда не продолжат читать; пустые кружки с выделяющимися на фоне их былой белизны чёрными кругами - по ним с лёгкостью можно было понять, сколько миллилитров напитка обычно наливал парень -, некогда хранившие в себе порошковое подобие кофе. А за окном вечно серое небо, лишь ночами становящееся более тёмным. На улице в столь ранний час ходили только бабушки, которым определённо было скучно сидеть в своих квартирах. Но, несмотря на время, фонари, освещавшие заснеженные тротуары, уже погасли и квартал погрузился во мрак - лишь изредка улицы освещал свет фар чьей-либо машины. Марков потёр глаза и кое-как разлепил веки, первые несколько минут словно загружая мир в памяти. Рот приоткрылся, а ладонь сразу же легла поверх губ, и парень зевнул, нехотя поднимаясь с нагретой постели. Вскоре одеяло немного расправили, небрежно кидая поверх смятой простыни, а после покинули комнату и направились в ванную. Ванная чуть выбивалась из всего интерьера квартиры и была гораздо светлее предыдущей комнаты: плитка на стенах была чуть сероватой, больше похожей на белую; на потолке размещались три софита, своим холодным светом делая всё вокруг лишь белее; зеркало, являющееся дверцей шкафчика, где хранилась паста, зубная щётка и другие банные принадлежности, окромя полотенца, под которым располагалась раковина, рядом с ней был унитаз, прямо у стены в нескольких сантиметров от двери; в другом углу была душевая кабинка, слева от которой стоял столик, где обычно лежало чистое полотенце и стояли шампунь и гель для душа; замыкала этот ряд стиральная машинка и стоящая на ней корзина для белья. Парень лениво переступил порог и сразу же направился к душевой кабине, по дороге стягивая с себя одежду, прежде чем встать под "искусственный дождик". Горячий душ помогает смыть с тела и лица остатки сна, превращая тем самым Яна во что-то смутно напоминающее бодрого человека. Он быстрыми движениями стирает с кожи лишнюю влагу и облачается в любимую пижаму. С влажных волос на пол падали капли уже остывшей воды, старые растянутые треники еле держались на расхлябанной резинке и так и норовил слететь, а футболка с давно стёршимся принтом немного прилипла к ещё влажному телу, когда он покинул своё прошлое местонахождение. Сегодня в квартире стало ещё холоднее, что заставило Яна накинуть кофту поверх пижамы, чтобы не замёрзнуть. Вот он прибывает на импровизированную кухню и сразу же идёт к холодильнику, проверяя его содержимое и попутно пытаясь найти что-то, что хотелось бы поесть сегодня утром. Выбор пал на яичницу с парой бутербродов - слишком банально, но быстро и всегда актуально. Включив плиту со сковородой на ней нагреваться, парень быстрыми движениями сделал бутерброд и практически нехотя двинулся к холодильнику, выуживая оттуда два яйца, которые вскоре уже жарились на раскалённой сковороде. И в этот момент тишину комнаты разрезает резкий звук со стороны кровати, повторяющийся каждую секунду. Кто-то звонил. Марков подорвался с места и буквально побежал к кровати за телефоном, по дороге назад принимая вызов. — Алло? - резко произнёс парень, не удосужившись даже посмотреть, кто ему звонил в такую рань. — Алло, Ян, сынок, привет, - несколько удручённо раздалось из динамика. Это была его мать, Анна Георгиевна - женщина властная, моментами грубая. Сейчас проживает в Петербурге вместе с младшей сестрой Яна, Кирой, после рождения которой их отношения знатно подпортились, но сестру в этом парень не винил. О нынешней внешности матери он знает крайне мало: променяла родной русый на жёлтый блонд, перестала носить однотонные платья, которые раньше так любила, и постриглась под каре. Из-за работы в офисе у неё испортилось зрение и теперь женщина вынуждена носить очки, а до этого чистые голубые глаза теперь не выражали никаких эмоций, окромя всепоглощающей усталости. — Привет, мам. Что-то случилось? Голос уставший какой-то, - взволнованно произнёс Ян, попутно стараясь не выпускать из виду свой завтрак и случайно его не спалить вместе с кухней. — Да, знаешь, недавно в гости к Сурковым ходили - родственникам подружки Киры, - тяжело вздохнув, Анна Георгиевна углубилась в воспоминания - это Марков понимал уже по тону - и явно собиралась рассказать очередную интересную историю о том, каким же тупым, как она часто выражалась, становится мир. — Вот тянет же вас по гостям гулять так часто. И что? - наигранно заинтересованно спросил парень, но мать это ни капли не смутило, она уже загорелась идеей поделиться всем, что произошло в тот вечер. — Да такие же идиоты как и все. Вчера ходили, Кируська сразу к Дашке в комнату побежала играть..., - начала свой рассказ Анна Георгиевна, пока её сын слушал лишь в пол уха, больше заботясь о своей еде и кухне.

...

—... ну вот мы и... Ян, ты слушаешь? — голос женщины был полон раздражения, которое слышалось в последней её реплике лишь сильнее. — Да, мам, конечно, - кивнув в пустоту как бы в подтверждение своих слов, Ян отодвинул телефон от уха на пару секунд, дабы зевнуть. Он стоял у плиты и уже намеревался перекладывать завтрак на тарелку. Прошло уже двадцать минут и это была его вторая попытка приготовить поесть, так как в один момент Ян заслушался и яичница достаточно сильно подгорела. — Ага, так..., — собиралась было продолжить его мать, как сын внезапно прерывает её. — Повиси немного, хорошо? — не дожидаясь ответа, парень положил гаджет на стол, после быстро перекладывая лопаткой из сковороды в тарелку к бутербродам яичницу. Поставив ту на скатерть и кинув туда вилку, он вновь вернулся к разговору с матерью, — Всё, я здесь. Так что вы ему сказали? — Отлично, ну так вот..., — уже менее раздражённая, она продолжила рассказывать о своём, периодически проверяя, слушает ли Ян. За разговором с ней прошла и готовка, и завтрак, и даже начало сборов на работу. Парня это в некоторой степени радовало, но времени до выезда оставалось катастрофически мало. — Ох, Ян, уже семь... Тебе разве не пора на работу? — опомнившись, спохватилась женщина, когда, видимо, посмотрела на часы. Та жила в другом городе и разница во времени была, пусть и всего в два часа. Тем не менее, оба привыкли вычитать или же прибавлять эти часы к своему времени, чтобы случайно не позвонить ночью и разбудить родственника. — Да, мам. Как раз собираюсь, — отстранённо проговорил парень, больше заботясь о мятой кофте, нежели о недавно полученной информации. Не хватало ещё прожечь в ней дыру старым утюгом. — Ну беги... Ой, Кира спать ложится! Хорошего дня, сынок. Не болей! — по голосу было слышно, что женщина была немного напугана, из-за чего уста Яна растянулись в улыбке. После его переезда они нечасто находят время поговорить, а в этом году в школу пошла его младшая сестра, что явно прибавило матери обязанностей. — Тебе тоже, мам. Приеду во время отпуска. Целую, — юноша прекрасно знал, что говорит эти слова гудкам и женщина их вряд ли услышит, но отчего-то не мог отказать себе в такой роскоши. Ещё с пару минут он гипнотизировал выключенный экран телефона, после чего гаджет полетел на криво «заправленную» кровать, а его хозяин принялся разминать затёкшую руку. Как же сложно, оказывается, держать что-либо в руке дольше двадцати минут. Переодевшись в не менее удобную, но более презентабельную одежду, парень пошёл в прихожую, где надел на себя недостающие её элементы - тёплую чёрную шапку, такого же цвета куртку и берцы. Некоторое время он пытался уговорить себя выйти в холод ждать автобус, но так и не смог, посчитав лучшим вариантом посмотреть расписание в интернете и выйти за пару минут до прибытия нужного - это время как раз уйдёт на то, чтобы дойти до остановки. Правда, пришлось разуться, ибо телефон так и остался в «спальне».

***

На улице холоднее, чем дома, но эта для многих противная прохлада бодрила Яна. За это он и любил прогулки во Владивостоке - особенно приятны они были ночью, когда вокруг тишина и мимо лишь изредка проезжают машины или проходят компании пьяных ребят примерно его возраста - верно, студенты, наслаждающиеся своими лучшими годами. Вся эта серая зимняя атмосфера каким-то невероятным образом вселяла надежду на лучшее. Наверное, этим и чреват режим «дом-работа-дом» - Марков буквально ищет прекрасное там, где этого быть не может, а именно на серых грязных улицах. Автобус не заставил долго себя ждать и приехал буквально спустя минуту после прибытия Маркова на остановку. Забравшись в полупустой, как это обычно и бывает рано утром в праздничные дни, транспорт, парень сел на одно из немногочисленных мест и откинулся на спинку, прикрыв глаза. На первый взгляд улицы были полностью пустыми, но пробки избежать так и не получилось. Кому-то не повезло точно так же - работа практически сразу после праздника, после которого обычно бывает тяжёлый отходняк. Дороги скользкие, ещё не раскатанные, но уже такие пыльные и грязные; город за окном только-только начал оживать: зажигается свет в квартирах, рассказывая городу о тех несчастных, которым по какой-либо причине придётся покинуть тёплый дом в столь раннее время; на остановки спешат друзья по несчастью, кутаясь в куртки и пальто, явно не соответствующие погоде; кто-то медленно плетётся к машине, уже прекрасно понимая, что греться та будет гораздо дольше обычного. У каждого свои проблемы, дела, заботы, но они все так похожи этим утром: уставшие, с опухшими после сна лицами и синяками под глазами. Уже через минуту от начала поездки по неровному асфальту с кучей дыр Ян устал наблюдать за происходившим за окном - оно каждое утро повторялось, не меняясь практически никак -, а потому позволил себе ненадолго задремать. Он положил голову в чёрной шапке на стекло и постарался отчистить свою голову от мешавших заснуть мыслей, что удалось сделать достаточно быстро и Морфей забрал его в своё царство. Но неглубокий сон парня продлился всего минут пятнадцать - он резко распахнул глаза за одну остановку до своей из-за несильного толчка в бок. Рядом приземлился представитель одной из восточных наций лет сорока, который о чём-то говорил по телефону с кем-то. Позже, чуть вслушавшись в разговор, Марков понял, что этим "кем-то" была по-видимому жена того мужчины. Ян собирался было вновь прикрыть глаза и попробовать поспать лишних пару минут, но голос из колонки сообщил о прибытии на его остановку и парню пришлось начать рыться в карманах в поисках мелочи для оплаты проезда. Когда монеты были найдены, он поднялся с нагретого местечка и пошёл ближе к водителю, чтобы быстрее заплатить и выскочить из транспорта на холод. Вот они резко тормозят, что заставило стоявших схватиться за поручень, а после Ян и ещё пара человек отдают водителю деньги, при этом сообщая, что платит каждый за одного. Не прошло и десяти секунд, как Ян вылетает из тепла на улицу и сразу же быстрым шагом направляется в сторону ресторана, в котором работает, здоровается с коллегами и таким же быстрым шагом направляется в гардероб, где оставляет верхнюю одежду и переодевается в форму. Пока что в помещении затишье - лишь пара посетителей сидят за столиками у окна, попивая кофе и смотря на проходящих мимо людей. Им, вероятно, было просто лень дойти до какого-нибудь небольшого кафе, но персоналу от этого только плюсы, поэтому никто не сорил гневными высказываниями в сторону гостей.

...

На часах девять вечера, очередной рабочий день подошёл к концу. Персонал общался между собой в раздевалке, обсуждая, как у кого прошло утро и что интересное успело произойти в жизни за те короткие десять часов, которые они не виделись. Кто-то поделился действительно интересными новостями - например, беременность девушки или появление дома нового питомца; кто-то не рассказал чего-то необычного или же просто поделился каким-то новым рецептом, который вряд-ли кто-то вообще когда-либо попробует; кто-то не рассказал в принципе ничего, так как торопился поскорее придти домой, поужинать и улечься отдыхать. Ян относился к третьей категории людей и уже через несколько минут со всеми прощался, намереваясь покинуть гардероб - душное небольшое помещение - как можно скорее, что и сделал. Ему, безусловно, нравилось работать здесь и он с радостью общался с коллегами, но вечерами обычно хотелось отдыхать, нежели тратить время на пустые разговоры о семье и личной жизни, особенно когда ни того, ни другого нет и чужие истории вызывают не сопереживание, а удивление - как у людей вообще хватает времени на отношения после тяжёлого рабочего дня? На том же автобусе он добирается до дома, но теперь людей было раза в два, а-то и в три больше, чем с утра, и стояли они друг к другу вплотную, превратив салон в банку с сардинами. Всем присутствовавшим там этим вечером несказанно повезло, потому что большая часть пробок рассосалась и по пути они попали лишь в одну, которая была настолько маленькой, что до своей остановки каждый добрался гораздо быстрее, чем мог бы, например, час назад. Спустя десять минут, которые он тщетно пытался не задохнуться в автобусе из-за давки, Ян оказывается на нужной остановке и идёт к дому, включив фонарь на телефоне, которым освещал себе путь. Уличные фонари снова перегорели и пока с этим сделать ничего не успели, поэтому каждый желающий прогуляться вечером по заснеженным улочкам обязан был иметь при себе фонарь или хотя бы телефон с заряженной батареей, чтобы не упасть лицом в снег или грязь. Пара лестничных пролётов, и он прибывает на свой этаж, а после минуты мучений с дверным замком и дрожащими от холода руками, - в тёплую квартиру, где включает в прихожей свет, устало падает пятой точкой на стул, разувается и ставит под этот самый стул ботинки. Далее идёт очередь куртки и шапки, которые летят на крючок на стене. Лишь после этого Марков может медленно пройти вглубь квартиры, выудить из шкафа чистое нижнее бельё, взять скомканную пижаму с кровати и пойти в душ, откуда он возвращается и сразу же обессиленно падает на кровать. Сил на то, чтобы готовить себе ужин, не было, и даже перекусить бутербродом не хотелось. Утром он будет за это себя ненавидеть и в спешке готовить более сытный завтрак, чем мог бы, а пока парень закрывает глаза, кутается в тёплое одеяло и совсем скоро предаётся Морфею. В квартире темно, как-то безжизненно и страшно - такие мысли часто посещали Яна в тихий зимний вечер, когда он только укладывался в кровать с целью заснуть. Обычно в такие моменты срабатывал закон подлости и в окна начинали бить ветки деревьев, гонимые со своих законных мест порывами ледяного ветра. Таким образом такие ночи сопровождались неглубокой фазой сна до конца бури - парень просыпался из-за каждого малейшего шороха. Эта ночь не стала исключением: белые практически невесомые хлопья снега падали на землю, покрывая собой всё вокруг; порывы холодного ветра качали ветви деревьев, которые стучали в окна и будили многих детей и взрослых. Теперь на каждой поверхности лежал новый слой снега, а город превратился в белый лист, позволяющий начать какую-то новую историю - ту, что будет в разы лучше старой. Под утро на этом самом снегу появлялась тонкая ледяная корочка, полностью покрывающая каждый сантиметр белой одёжки города. Но всей этой красоты не увидит ни один человек, пока не проснётся самостоятельно или рядом с ухом не прозвенит раздражающий слух будильник.