One year to new life

66 глава   С самого утра у всех жителей планеты в этот замечательный день прекрасное настроение. По телу пробирает дрожь от предстоящих событий. Именно сегодня, тридцать первое декабря. Вы все можете понять волнение всех в такой момент, голос подсекается от радости и счастья. Сегодня народы прощаются с две тысячи двадцатым годом. Год наполнен страстями и различными непредвиденными событиями, но мы все справились и готовы вступить на порог нового десятилетия, выбив дверь в него с ноги. Повсюду лозунги: — «Новый Год!!!» восторжают дух, поднимают настроение и выражают благодарность за новые десять лет, наполненые радостями, успехами, невзгодами и неожиданными поворотами судьбы. Кто-то встречает новый год с чистой совестью, с друзьями, с семьей. Кто-то по одиночке, а кто-то в горести. ***    — А если нет? — повысила тон наша черноволосая подруга.    — Я тебе уже сказал, что это глупая случайность! — оправдывался в таком же тоне Максим, вскидывая руками.   Уже понимаете? За ними завязался диалог, по правде, лучший подарок на Новый год. Но случится ли то, ради чего Макс и завязал этот диалог, поймав бывшую девушку в кафе. Она, конечно, по началу не хотела слышать от него и слова, но после фразы: — «Я признаю, я дурак!» она приняла как должное его выслушать.   Их разговор привязался к одному месту – измена Тарасенко. Как объяснял Максим – потенциальной измены не случилось, это просто случайность, но Ливия принимала это как точно за предательство. Репрессия пришла в один исход, который вы сможете узнать далее.    — Случайность!? — воскликнула девушка чуть ли не на всё заведение.   Ближние столики подозрительно оборачивались на нашу пару, так же подозрительно попивая горячие напитки. Макс медленно решил повернуться к столику, который был на другой стороне от прохода. За ним сидела и потчевала сладким чизкейком женщина сорока лет в красном беретике. Её взгляд говорил об осуждении на громкие разъяснения отношении молодежи в преддверии самого доброго и волшебного праздника.    — Случайно попал с ней под венец, да? — Лив свирепствовала над ухом парня в самых ярких красках.    — Я тебе уже объяснял, что я её забыл и любил тебя! — овернувшись к кучерявой, продолжил изливать душу блогер, прикладывая руку к сердцу время от времени, — Я просто хотел, чтобы у нас были нормальные отношения в следующем году, даже дружеские!   Оливия выдохнула, сузив глаза, оглянула фигуру Макса и надулась. Девушка погрузилась в глубокие думы. С одной стороны, его адекватные намерения остаться друзьями могли провалиться по щелчку пальцев. Но с другой – зачем портить новый год? Прощать измену она не собиралась. В голове девушки было черт знает что. Её чувства ушли в полный отрыв и сделать их перевод было просто нереально. Оливия была так погружена в себя, что не заметила, как Максим стал от нервов дергать ступнями. В момент, когда Тарасенко случайно до коснулся до её ножки под столом свой ступнёй, брюнетка дернулась. Рука соскочила с подлокотника, а так как на ладони была её же голова, шатнулось всё тело от испуга. Оливия переменилась в лице.    Задумчивая мина сменилась удивленными глазами. Девушка быстрым ходом глянула под стол. Замечая действия ногами юноши, Лив вынырнула из-под столика с запутанными от шелковой скатерти волосами и посмотрела на неизменчивое лицо Максима.    — У тебя всё нормально с ногами? — спросила в замешательстве Старенко, поправляя свою причёску.    — Два месяца до полного восстановления. — холодно ответил Тарасенко.   Такой тон ответа не устроил нашу Винью. Она примкнула к нему с некой заботой, а он нос воротит, дерзит.    — Если я с тобой нормально разговариваю, ты тоже нормально отвечай. — нагловато продекларировала черноволосая.    — С тебя пример беру. — сухо, как будто не обращая внимание на внутренний гнев и горящие огнём глаза брюнетки, доложил такой острый ответ парень.   Оливия моментально пришла в сущее негодование.   Хотелось влучить Максу по первое число, то рука и нога не поднималась на него, даже из сожаления к его положению. И, также, её могли принять за сумашедшую.    — Дурак! — шикнула брюнетка, сжимая кулаки до белых костяшек.   Её шоколадные глазки засияли искрами, обжигая наконец поглядевшего на неё Мапса. По его коже бежали мурашки от напряжения. Нервы уходили в мозг вместе с кровью, вызывая тошноту и головокружение. В висках пульсировало и как-будто шатало из стороны в сторону. По кафе мимо наших молчаливых героев в данный момент героев летали официанты, будто на золотых крыльях, не касаясь земли. Подлетали к каждому столику с золотистыми подносами. На этих подносах были ароматные напитки и закуски. По бокам покоились красные четырёхслойные салфеточки, а на этих салфеточках были приборы для еды. Помимо кофе и чая здесь конечно подавали и сладости в качестве закуски. Амбре от яблочного штруделя вызывало все те же мурашки от наслаждения. По кухне в момент катились по столам фрукты, чуть не витали в воздухе. Можно было ощутить ту самую волшебную атмосферу. Каждый раз в заведение влетал серебрянный снег вместе с морозом. Наконец зима одарила Петербург настоящей зимой! Неужели климат пришел в норму?   По улицам метался клоками снег, залетая во все возможные отверстия. Прохожие ходили по центру с колокольчиками и призывали счастливый год. В магазинах все полки опустели враз. Поставщики разрывались между собой на доставку провизии в магазины, а склады переполнялись закупками. В каждой квартире была, обязательно была елка. Живая или нет, маленькая или большая – не важно, она была. Гирлянды обматывали её пушистые ветки с игрушками. Украшения были все разные, у всех свой вкус. Пока Максим был в кафе и проводил эту продолжительную беседу с Лив, Тигра делал сюрприз хозяину – ел мишуру откуда мог достать, а достать он мог отовсюду. Елка в гостинной его квартиры стояла с единицами однотипных елочных игрушек красного и белого цвета. Было тускло, прямо как на душе нашего героя.   В квартире Оливии не было домашних животных, но и разрушить дерево было кому. Ольга была в хорошем настроении с утра и поэтому привязала шляпу к Остапу дождиком. Еле как сняв с себя эту завязку, парень бегал за сестрой, которая звонко смеялась и кидала в него всё, что попадалось под руки. Алина с Денисом пытались их остановить, оторвать друг от друга но всё тщетно. Ося опять рвался за Ольгу и гонялся за ней уже от нечего делать. Одна из фраз, которую выдал Денис в такой ситуации, была такой: — Жаль, Оливия пропускает этот цирк.   А Оливия ещё несколько минут сидела в тишине, в огороженном от всего мира пространстве и думала как же уйти от бывшего, чтобы не показаться слабой.    — Спасибо тебе за этот год, но правда, не нуждаюсь я в токсичных друзьях. — процедила черноволосая, закинула сумку на плечо и вырвалась прочь из кафе, толкая ни в чем невинных прохожих.   А Максим остался за столиком, закрывая глаза руками и понимая, что он испортил новый год всем – и себе и Оливии.   Девушка бежала против ветра, хоть где-то скрыться от взглядов людей. Слезы, как бриллиантовые льдинки катились по щекам, обжигая их,закатывались в уголки губ и просто по шее и за шиворот. Найдя первый заулок между домами, Ливия нырнула туда и, прислонившись спиной к стене стала тихо рыдать. Никто её не мог видеть из-за того, что просто напросто никто не заглядывает в эти закромешные переулки. А такими темпами подбирался вечер, а вместе с ним и праздник... 67 глава   Золотой месяц всплыл на темно-синем небе, дополняя картину большим количеством звездочек. Снег отдавал позолотой в такую ночь. На дорогах было пусто к началу одиннадцатого часа вечера. В каждой квартире и в каждом доме мира горели окна, из-за чего из космоса наша планета казалась сияющим шариком. Только в океанах и на полюсах было безлюдно, но атмосфера приходящего праздника окутала все народы и связала их своими чудесными нитями.    Операторуполномоченные связывали друзей и родственников со всех концов света для того, чтобы поздравить друг друга с праздником. Где-то он уже наступил, где-то он уже на пороге, а где-то ещё и не начинался. Вернёмся в наш торжественный Петербург. Шпили администраций и объектов наследия поблескивали в темной зимней ночи, с припорошеными крышами. Железные провесы над заведениями покрылись инеем, также как и ветки деревьев. Ветра вовсе не было. Общественный транспорт закончил свои маршруты раньше времени. Личные автомобили заполонили дворы и обочины около тротуаров. По улицам бежали последние люди года, отстающие от своего транспорта, и направлялись домой сами. По мостам и между каждого фонаря болтались красивые гирлянды, за ними следили все любопытные мордочки из окон. Покрытые льдом реки и каналы будто выглядывали из берегов на новый, две тысячи двадцать первый год. Это волшебно, но в то же время и грустно осознавать, что двадцать первый век начался почти двадцать один год назад. Что людям, рожденным в двухтысячном году уже двадцать лет. Давайте принимать будущее и прошлое какое оно есть.   В мечтах о будущем мы можем сказать, что всё что не делается, всё к лучшему, а так ли это? Будучи известным писателем, человек мог бы уйти в баскетбол? Мог. А баскетболист в писательство? Конечно мог. А решить проблему с самоопределением сложно, пока учишься в школе. В беззаботном детстве мы хотели быть балеринами, космонавтами, поварами и тому подобное, но как только выросли, мы понимаем, что нас готовит жизнь к выживанию и только сильный сможет посмотреть на светлое небо на возвышении собственного труда. Нужно всю жизнь строить себе счастливую лестницу успеха, чтобы уберечь свои ноги от кислоты, которая подбирается к пяткам. Жгучая жидкость миллионы раз коснётся нежных ступней и доставит столько боли и страданий, что просто захочется всё бросить и уйти на дно в ту самую кислоту, чтобы весь организм расщипило на атомы. Видимо схожесть с ситуацией недоброжелателей и диванных критиков на личность. Кем бы личность не была – сильной, смелой, готовой к невзгодам – только трудоголики и сильные духом люди смогут перетерпеть эту боль и взобраться на волю, смотреть на всё с высоты своего достоинства личности и успеха. А те, кто бросят свой талант в кислоту от малейшей капельки химиката, будут тонуть по собственной воле, отдаваясь распоряжениям удара судьбы. Будущее надо строить самим. Именно это и обещает нам успех и полное удовлетворение души. Люди встречаются разные, по-разному влияющие на наше будущее, но по сравнению с нашими возможностями они – пыль.   Сейчас я вам перевела с языка мысли нашей героини Оливии её новое жизненное эго. Пока все её домочадцы кружили хороводы вокруг елочки, били посуду уже немного подвыпившие взрослые, настраивали телевизор, чтобы слушать речь Президента и смотреть Иронию судьбы, черноволосая Лив сидела в своей комнате перед окном на лофт балкон и наблюдала картину в сопли выпивших молодых людей, шедших по их двору с бенгальскими огнями и орами: — Новый год, приходи-и-и!!!   Винья иногда выглядывала в гостиную, видела там примерно такую картину – тётя с дядей и его новой женой такие же немного под градусом орут песни по типу Мороз и Новый год; уже известная нам Дарина, будучи в хороших, дружеских отношениях с Оливией потягивала вино и по дизайнерским и эстетическим душам болтала с Денисом; родные брат и сестра изображали сценку из старых фильмов с такой актерской игрой, что даже оригинал мог позавидовать, что во времена того фильма не было этих прекрасных актеров, – усмехалась и удалялась в комнату, поглядывая на время. ***   Саша и Галя не отошли от своего плана и, находясь в своей квартире, около елки с бокалами шипучего шампанского смотрели друг другу в глаза. Очкарик был в своем любимом парадном костюме из синих брюк со стрелками и в рубашке на тонов шесть светлее. На Галине было длинное платье в пол – красное и блестящее с вырезом на одной ноге.    — Уже осталось пять минут до нового года, включай Первый канал! — воскликнула русая, оставив бокал на столике и обнимая любимого за шею и целуя в щечку.   Александр решил не перечить и, дотянувшись до пульта дистанционного управления включил программу. Там уже было совершено ничего до заветной речи. Вот, фильм оборвался и включился вступительный экран. ***   Женя с Вирджинией втроем уже начинали празднования, поочередно одаривая друг друга поцелуями. Женатая пара обсуждала планы на наступающий год с таким энтузиазмом, что создавалось впечатление, что это какая-то постановка, но всё было как никогда правдой без единого момента лжи. Они так ждали встречу со своей первой, и возможно, не последней дочкой. Родители должны их понять.   Послышался голос главы страны. Он начинал свои чтительные речи. ***   Макс, не по наслышке праздновал в своей квартире с семьёй, но с комом на сердце из-за своей любимой девушки, с которой они поссорились накануне.   В его фан-доме шли активные поздравления с Новым годом, с новым счастьем, волшебные обработки, эдиты из воспоминаний фан-базы за этот год, фикрайтеры строчили драбблы и поздравительные сторис с красивыми литературными поворотами. Макс сам поздравил подписчиков новой публикацией в инстаграме в красивой новогодней шапочке и с елочной веткой в руке. Президент, которого транслировали по каждому федеральному каналу продолжил читать нравоучения по заготовленному сценарию. На фоне был Московский Кремль, а если точнее, заветная Спасская башня с часами, что буквально через пару минут пробьют двенадцать ударов и по их звонки наступит Новый год. ***    — Давайте, готовимся считать! — воскликнул Остап, поднимая на уровне головы бокал шампанского.    Оливия, что сидела подле него тоже подняла стакан апельсинового сока. Все, находящиеся за столом сделали это и стали пристально следить за словами главы.   Наконец, та томительная пауза закончилась словами: — С новым, две тысячи двадцать первым годом!   По всей России, точно в один голос разносится счёт: — Один! Два! Три!...    — Четыре! Пять! Шесть!... — доносилось из окон городов.    — Семь! Восемь! Девять! — душа застыла, а сердце билось в своей истерике адреналина.    — Десять! Одиннадцать! Двенадцать! — прозвучал самый громкий и завершающий этот сложный год звон.   Свои ноты начал проигрывать гимн России. Все граждане нашей большой страны в такой момент должны стоять на ногах, указывая на свою связь с родиной. Радостные крики с улицы доносились до каждых углов каждого построения. Календари телефонов стали показывать первое января две тысячи двадцать первого года.   А в последующих и завершающих трех главах я вам расскажу, что же подарил нашим любимым героям новое десятилетие. 68 глава   Как я и обещала в конце шестьдесят седьмой главы – я начну заканчивать историю, как бы больно это не звучало.   Сколько интересных часов за работой над этим фанфиком было мною пройдено. Спасибо моим любимым читателям за поддержку, что мне оказывали. Конец этого фанфика приходится на следующие два-три дня, будьте готовы. Все рано или поздно заканчивается. Как и неудачи в жизни.    — Он позвал меня замуж, короче! — взвыла от безоблачного счастья Дарина.   Рыжеволосая рассказывала как о светиле мира о своем новом парне, а теперь уже о женихе. Это был молодой таиландец по имени Сонтхи, прямиком из всем известной столицы этой красивой и теплой страны – Бангкока. Парень лет так двадцати четырёх приехал по обмену в Россию, в наш любимый Петербург и встретил Дарину. Его иностранный акцент, блондинистые волосы и массивная фигура зацепили нашу героиню за глубину души. Чтобы вы понимали, познакомились они в августе, это было закрыто от глаз моих читателей, чтобы не создавать впечатление бестактности, да и сама Дарина держала это в секрете, откуда же мы могли знать. Вы же знаете её таинственную натуру.    — Поздравляю! — проговорила Оливия, которая слушала рассказ подруги, попивая апельсиновый фреш, — Учи тайский.   Черноволосая посмеялась вместе с Дариной.    — А я несколько фраз уже знаю. — поделилась рыжеволосая, ища в сумке помаду, чтобы подправить окрас ярко-красных губ.   Наконец, найдя, девушка открыла крышечку, положила её на стол и, открутив саму помаду стала, смотря в зеркальце, наводить марафет.   Лив, оставив напиток на столе подле себя, потянулась посмотреть на марку косметики подруги. Она взяла колпачок с половины стола Дарины и стала его вертеть в руках, пытаясь найти марку. Но крышка была однотонно черной.    Рыжеволосая, закончив работу над губами, чмокнула ими, закрыла зеркальце, убрала его в сумочку и показала основание помады кудрявой подруге. Позолотой там была выведена красивым почерком марка Guerlain. Ви сделала губки трубочкой и вскинула бровями.    — Дорогущая, наверное. — сделала вывод Оливия.    — А я не знаю, сколько она стоит. — Дарина нахмурилась и стала закрывать помаду.   Убрав его в сумку, она заметила пытающиеся в замешательстве глаза подруги.    — Как это ты не знаешь? — посмеявшись, поинтересовалась Винья.    — Соня подарил. — с милым акцентом рассказала, делая губы уточкой.   Да, именно так его и называла Дарина – Соня. Парень был совсем не против, хотя прохожие удивлялись и косо поглядывали на пару и особенно на мнимого Соню. ***    — Макс, хватит, три дня с Нового года прошло. — толкая тоскующего друга в плечо, проговорил Саша, — Туды его в качель, как говорится.   Максим, без всякого энтузиазма покачивался сидя в своем кресле и глядя на снег, плавно летящий мимо просторного окна в главной комнате квартиры нашего грустного героя.    — Действительно, найдешь себе другую. — попытался подбодрить Тарасенко Женя.   Макс обвел шатена в кепке отчаянным взглядом с каплей осуждения, но в сторону его последних слов.    — А, кстати, — Александр решил отвлечь блогера новостью, — я случайно услышал, что Дарина замуж за таиландца выходит.   Евгений, впервые услышав такую новость округлил глаза и, выдав слабую улыбку нахмурив бровки, стал крутить из стороны в сторону зрачками.    — Жень, а ты разве не в курсе? — спросил очкарик, указывая ладонью на зятя.   Тот в свою очередь отрицательно помотал головой и вскинул плечами.    — Странно, а мне Вирджиния рассказала. — вывел ботаник и поправил очки.   Пока проходил репрессивный диалог между Сашей и Женей, Максим витал в серых, на самом деле, облаках. Все его друзья в отношениях, даже у Саши есть девушка, которая не использует его ради выгоды хороших оценок и зачетов. Евгений женат уже почти три месяца. Даже бывшие нашли себе парней, что касается Дарина и Каролины, а вот Ви до сих пор одна. Что очень терзает душу обоих. Чтобы вы понимали, если человек любит, вряд ли забудет. Каждый раз перед сном в тьме закрытых глаз всплывает образ любимого человека, и в нашем случае в Оливии – Макс, а у Макса – Ливия. При воспоминании о феврале – мае две тысячи двадцатого года, то есть прошедшего года на глазах наворачиваются горькие слёзы. Радужки теряют свои силы и свой яркий свет и становятся тускло-бесцветными. Заметив опять ушедшего в далекие дали грусти друга, юноши переглянулись.   Женя нагнулся к уху шурина и так тихо, чтобы Тарасенко не слышал, проговорил:    — А я с Оливией, по крайней мере, спокойно общаюсь.    — И зачем мне эта информация? — возмущенно шикнул Александр и вскинул руками.    — Мы можем им помочь. ***    — Слушай, а как у тебя там на личном фронте? — спросила Дарина, выпивая карамельное каппучино через трубочку.   Если говорить про статус нашей Оливии, то там можно было просто поставить жирную точку. Что может рассказать одинокая девушка, потерявшая надежду на искреннюю любовь около полугода назад. Она могла сказать, что разбитое сердце уже не склеить, но это можно было понять только под очень влиятельным предлогом.    — Пусто, без нападений. — в шутку Винья говорила в смысле реального фронта после вопросов про личный фронт, что имеется ввиду как занятое или свободное сердце.    — А Макс? — случайно надавила на больную мозоль Дарина.   Она просто напросто не знала их тяжелую ситуацию во всей красе. На глазах черноволосой виднелся страх. Ей не хотелось о нём вспоминать, но его добрые и чистые карие глаза были в мыслях девушки двадцать четыре на семь. Все испортило то самое злосчастное тридцать первое декабря. То самое кафе, в котором они сейчас находятся с Дариной и сидят за тем же столиком. За окном все такая же новогодняя атмосфера, правда январская. Группы людей ходили по улицам, кричали песни, всё ещё празднуя, ведь десятое число ещё не наступило. Елки в квартирах остаются ещё на месяц, чтобы не терять ауру и осознать к февралю, что уже прошел месяц года, поплакать от быстроты течения времени и, утирая слезы на морозе, выносить елку. Школьники до сих пор на каникулах до тринадцатого числа. Кто-то разъезжает по заграницам, кто-то в городе тусуется, у всех по-разному. У наших героев тоже различается отдых. Начиная со второго числа Саша и Женя отпрашиваются у своих дам и навещают погрузившегося в грустные, любовные грезы Максима.   В семье Оливии, пока девушки проводят диалоги в кафешке, их семья, особенно взрослые отходят от бурного празднования и ходят в гости к друзьям. Остап, Денис и Ольга ничего не понимая, устраивают подростковые тусовки дома только для них троих. Алина ничего не имеет против, так как им приходится весь день сидеть одним. Такое, как мы понимаем, будет длиться почти десять дней подряд, новогодние каникулы не хухры-мухры.    — А Макс... никак. 69 глава   По истории предыдущего эпизода, мы можем сделать вывод, что не все так плохо, как нам может казаться.   Тогда, давайте не будем медлить и приступим к нашему увлекательному дню из жизни наших героев.   Сегодня, по меркам прошедшего декабря жара – плюс пять за окном. Замерзнуть можно только если включить вентилятор и раздеться догола. Солнце немножечко прогревало землю, которая выглядывала из-под завеси снега. Теплая середина января дает о себе знать. Школьники и студенты опять погрязают в утопиях вечной домашки и ученическо-студенческих обязанностей.   Взрослые уже забросили свои новогодние отпуска и ушли на работу, на фронт отчетов, совещаний и конференций. Оливия, и вправду, начала вести переговоры с Женей, ведь он остался её другом, хоть у него есть продолжительные связи с Тарасенко, которого она ни за что не захотела бы видеть.   А сейчас Евгений с Сашей сидели в квартире вместе с Оливией и Вирджинией, пили чай и обсуждали всё подряд.    — Так, у меня есть кое-какое дело, мне надо ехать. — озабочено выдал Александр и, будто поперхиваясь чаем, выскакивал из-за стола, поглядывая на свои наручные часы.   Шатен в кепке и его жена кивнули взглядом и, переглянувшись, ухмыльнулись. Если бы вы знали, какой театр эта троица разведёт ради счастья наших друзей, но пока об этом умолчу. Просто давайте продолжим и вы всё узнаете.   Очкарик по истечении минуты исчез из квартиры, побежал на улицу со скоростью света и, оказавшись в своей любимой машинке, направился прямиком к дому нашего любимого Максима.    — Какой-то он взвинченный. — подвела к выводу черноволосая, шатая головой и крутя глазами, и улыбалась.    — Есть маленькая причина. — Женя указал пальцами знак «немножко» и отхлебнул чая из чашки.   Лив глянула на Вирджинию расстерянным взглядом, а та в подтверждение слов мужа, кивнула несколько раз подряд.   От дома Жени и до Макса было около шести минут езды на автомобиле, поэтому юноша в очках без проблем добрался до дома друга за время затейливого разговора.    Саша, припарковав машинку подле самого подъезда, пошел прямиком к квартире блогера с помощью лифта на четырнадцатый этаж. Помимо всего этого, он отписался зятю о прибытии. Шурик через минуты две уже был на нужном этаже, убрал телефон в карман и стал репрессивно жать на звоночек к двери квартиры Мапса. Спустя несколько минут за дверью был слышен приглушенный голос Максима. В замочной скважине ерзливо повернулся ключ, а защелка, издав гулкий щелчок отцепила вставку. Тарасенко, отъехав от входа, доложил, что можно входить, увидел на пороге Сашу и успокоился. Ботаник поприветствовал друга и стал быстрее доставать из кармана куртки черную повязку для глаз и прятать в джинсы, чтобы Макс ничего не заметил и не заподозрил. Ютубер узрил странное поведение очкарика, как тот пытается вытащить какую-то черную тряпку, торчащую из внутреннего кармана, через внешний, но не придал этому особого значения. Александр кое-как разобрался с повязкой, засунул её в карман джинс и заметил странное лицо Максима с одной поднятой бровью и глазами, горящими любопытством.    — Ой, это просто платок. — успешно соврал ботаник и, сняв ботинки, направился к Тарасенко.   Последний, удостоверившись в подозрительной правдивости слов Александра, выдохнул и улыбнулся, подняв голову вверх, чтобы видеть гостя. ***    — Оливия, слушай, нам нужно кое-куда съездить, можешь помочь нам? — предложила Вирджиния, убирая пустые чашки из-под чая.    — Давайте, а что вообще делать надо? — согласилась кудрявая и тут же задала вопрос, на который желала получить ответ.    — А там и узнаешь. — выдал Женя и сам удалился в гардеробную.   Махнув плечами и головой, Ви тоже пошла одевать свой пуховик и любимые сапожки.   Через несколько минут все были готовы, за исключением того, что Евгений завязывал обувь синеволосой, так как та не могла физически нагнуться. Он не противился помогать ей, потому что очень сильно любил.   Винья умилялась этой картине. Ей тоже хотелось бы так. Чтобы любимый человек завязывал ей ботиночки просто так, но к сожалению, на её нынешних ботиночках нет завязок и такого рискованного и открытого человека рядом пока не было. Ключевое слово – пока.   Троица спустилась на улицу и направились к машине Жени – к его любимому Джипу. Девушки поместились в салоне на задних сидениях, а сам владелец авто – за рулем. По окрестностям черноволосая не могла понять, где же они находятся, а ехали они, конечно к дому Макса. ***    — Слушай, сейчас Женька с Вирджинией должны подъехать, — выдал Александр, ожидая сообщения от сестры об их приезде, — у нас для тебя сюрприз, поэтому этим платком я должен завязать тебе глаза.   Очкарик достал тот самый черный платочек и сложил его широкой лентой.   Макс, немного покумекав, согласился. Саша встал с кресла, обошел коляску друга со спины и, остановившись за ним, закрыл глаза тканью и завязал концы на затылке. Тарасенко по-первости не мог привыкнуть, по его мнению, к непродолжительной темноте, но, вскоре, успокоился и ему даже понравилось. ***    — Ви, у нас для тебя небольшой сюрприз, поэтому тебя надо лишить возможности видеть, что происходит вокруг тебя. — загадками проговорила Вирджиния, забирая у мужа такую же черную ленту, которой вот только завязали глаза блогеру, точнее такой же.    — Воу, я надеюсь, там ничего противозаконного! — посмеялась брюнетка и, давая одобрительный кивок, сама закрыла глаза.    Синеволосая проделала ту же самую операцию, что и её брат не так давно и, достав телефон, сообщила Александру, что они на подъезде и скоро будут.   Очкарик через пару секунд был осведомлен и поэтому, подготовившись к финальной части их гениальнейшего плана, ухватился за ручки кресла Макса и повел его прямо к выходу на ту самую, злополучную крышу, где произошло столько событий, связанных с личной жизнью нашего талантливого героя. Сам "ослепленный" спокойно сидел и вообще не волновался. Сами организаторы не волновались, что Макс услышит шум железа под колесами или Оливия стук каблуков – недавно на крыше выстелили несколько слоев войлока.   Саша закутал друга в теплый плед, чтобы он не понял, что его вывели на крышу, но он всё равно это ощутил бы своими ушами и другими частями лица.   Тарасенко неистово посмеялся, даже не догадываясь про силу сюрприза.   Женя с Вирджинией уже вели под руки свою подругу прямиком по лестнице до лифта.    — Меня такая затея начинает по-немногу пугать. — смеялась Оливия и шатаясь на каблуках, хваталась за куртки друзей.   Сама пара посмеялась и вновь загадочно переглянулась между собой.    — Не бойся, не бойся. — восторженно смеясь, успокоила её Вирджиния.    — Саша, почему мы на крыше? — Максим ощущал то, что сердце уходит в пятки от страха – не дай боже, чтобы лучший друг его скинул с четырнадцатиэтажного дома.    — Макс, не волнуйся, ты под моим контролем, тем более тут ограждения. — доложил очкарик и оставил коляску посреди крыши, а сам отошел на пару шагов.    — Молчи в течении следующих минут, ты сам поймёшь когда надо говорить. ***   Женя с Вирджинией оказались в квартире уже через минуту и повели кучерявую на крышу, сказав ту же самую фразу, что и Александр Максиму. Та в момент ощутила щекотные мурашки по коже от морозящего холода. Дыхание участилось и раздувалось потоком холодного ветра.   В душе была картина, что как будто на неё специально дуют вентилятором до вызывания таких щепетильных ощущений. Черные как смоль кудряшки летели назад головным плащом.   Трое задумщиков мигом скрылись за дверью балкона, попутно подперев его шваброй и закрыв на ключ.    — Ну, ребят, долго ещё молчать? — громко проговорила Ви, надеясь услышать голос Жени или Вирджинии, а услышала бурные эмоции бывшего парня.   Тарасенко услышал знакомый голосочек, такой звонкий, такой родной, сдернул с глаз повязку и заметил рядом стоящую черноволосую, тоже тонущую в недоумении.    — Макс?! — вскрикнула девушка, стянув тряпку с глаз долой.   Она побежала к двери, но не смогла её открыть и поэтому бросила эту затею, вернувшись к Мапсу.    — Скажи, твоя задумка? — резко перевела тему Оливия грубым голосом, скрестив руки на груди.    — Я на такое не готов. — ответил Максим, ставя руку на подлокотник и кладя на неё свою голову.   Оба стояли в тишине, мирно друг от друга отвернувшись. Евгений, Саша и Вирджиния смотрели на друзей через отверстие в шторе, которой они прикрылись. Они ждали начала самого интересного.    — Да ты ни на что ради меня не готов! — сделала окончательный вывод брюнетка, вскинув руками.   Тарасенко сжал зубы и нахмурил основание переносицы.    — Уверена? — прикрикнул блогер, принимая очень серьезное решение.   Парень оперся руками об подлокотники предлечьями, приподнимая себя над сидушкой.    Максим уверенно и с большим усилием передвинул свою правую ногу с подставки на войлок и ощутил поверхность. В сердце заиграли ангелы, как же приятно снова осознать, что ты можешь ходить, даже босиком, носить обувь, ведь в его любимые кроссовки уже соскучились по ножкам хозяина. Вместе с правой с подножки соскочила и левая нога. Тарасенко взял себя в руки и, пересилив тяжесть своего крупного и массивного тела, перенёс вес на ноги, как это делаем мы все и оттолкнулся руками от кресла.   Троица, наблюдавшая за плодами своего плана никак не ожидали такого поворота событий и все впали в моментальную апатию и шок. У парней в ту же секунду отвисла челюсть.   Лив, которая стояла почти спиной к своему объекту внимания, ощутила что-то необычное и повернулась на сто восемьдесят градусов. Перед собой она увидела парня сто семьдесят двух сантиметров ростом, а это, к слову, на двенадцать сантиметров выше роста черноволосой. Она, закинув голову немного наверх, чтобы увидеть лицо своего героя заметила побеждённый взор блогера с легкой ухмылкой.    — Теперь увидела, что я ради тебя на все готов? — Макс утер ей нос в считанные секунды.   Лив переосмыслила свою натуру. В их душах снова вспыхнули золотые огни, рассыпляющие искры по венам. В груди ощущалось покалывание, где-то с правой стороны. По щечкам пробежал неожиданно ярко-розовый румянец – то ли от холода, но, скорее, от любви к Максиму. От до сих пор существующей любви.    — Макс... — сглатывая слезы и дража всем телом от страха отказа. — Я люблю тебя.   Её пухлые губки слипались от частного облизывания. Область под глазами начала намокать.    — Солнышко, — шатен нагнулся к её аккуратному и чистому личику, разрывая расстояние между ними, — не плачь на морозе, глазки болеть будут.   Подав волю самым лучшим эмоциям с дозой адреналина, пара вцепилась в друг друга губами. Это произошло так спонтанно и неожиданно, что Винья сначала чуть не упала назад, на спину, но Тарасенко поймал её за талию, продолжая эти сладкие и наполненные энтузиазмом минуты.    Женя, Саша и Вирджиния давали друг другу "пять" и радовались за друзей, попутно восхваляя себя, а особенно Евгения за этот чудесный план по воссоединению пары и, помимо этого, возвращению Максу возможность ходить. 70 глава. Последняя.   Золотые звезды пробрались на темно-синий небосклон, сталкивая своими острыми краями серые облака, будто по заказу. Месяц, точно из позолоченной руды всплыл из тончайших нитей хилых тучек и показался над домом Максима во всей своей невиданной красе. Он точно откололся от круглого, четко выструганного драгоценного камня в каком-нибудь мире под светлыми облаками и выкатился одарить эту прекрасную ночь своим волшебным сиянием. Город покрыла крыльями ночь с безоблачным небом и чистым, весенним воздухом. Тарасенко, расходившись за два месяца, окреп в ногах совсем и окончательно вернул обратно в больницу свою коляску. Помимо этого, они с Оливией снова вместе, мы можем прыгать и плясать от радости! Чтобы не мешать расти младшим брату и сестре Лив, блогер забрал её жить к себе, чтобы увековечить их любовь друг к другу.   Их дни проходили необычно. Они могли подняться в самую рань, когда солнце ещё и не думало просыпаться, часов так в семь утра, и, совершенно не завтракав, побежать на улицу за ручку и под милые разговоры гулять по парку, на который выходили окна из гостинной в квартире. В такие минуты, когда по дворам пусто, и по дорогам гоняют только ночные гонщики, общественный транспорт и единицы личных автомобилей, можно прижаться к любимому человеку, потереться холодным носиком об его горячую и такую родненькую щечку, одарить её своим поцелуем, или вдаться в аромат волос любимого, зарываясь носом в его густые волосы на макушке, стоять несколько минут подряд посреди парка и ни на что не обращать внимания. Именно так и выглядела настоящая, перезагруженная любовь.   И вот, в один прекрасный вечер, что описан немного выше, как подобает любому настоящему мужчине, Макс решился на очень серьёзный шаг в их ещё длинной жизни. Пока его возлюбленная отправилась в магазин за продуктами, даже не ожидая, что её ждет настолько незабываемый вечер, Тарасенко быстрым темпом подготовил все для своего отчаянного сюрприза. Все будет происходить на той самой крыше, да, опять, а точнее не опять, а снова. Уж люблю я эту локацию. Она такая романтичная, что аж дух захватывает. К сердцу поступает прилив кислорода снизу от прерывистого и напряженного дыхания. В душе носятся гончие, колотят в грудную клетку, будто угрожая упоминовать организм к чертям. С этой открытой площадки видно почти весь город, что касается и самого дальнего угла обзора. Маленькие огоньки в окошках поблескивают на равне со звездами. Фары автомашин и фонари метаются из стороны в сторону как ужаленные.   Мартовский, красивый вечер созерцал столь приятной обстановке.   Максим вынес на крышу столик, поставил на него какой-то самый простой декор – фонарики из икеи и износящие приглушенные, желтые оттенки свечи. В момент парень начал суматошно что-то искать по всем полочкам квартиры, носился по второму этажу, перерывая свои ящики в поисках заветной коробочки, обшитого чисто-вычищенным красным бархатом. Наконец, добравшись до кармана собственной кофты и нащупав там коробочку блогер успокоился. Выдохнув и спрятав презент в рукав, Макс направился ожидать свою возлюбленную из магазина.   Если вы думаете, что там сережки или колье – не вызывайте в себе ложные сведения. В чехле ни что иное, как самое настоящее кольцо. Да, да, вы не ослышались, кольцо. Золото поблескивало в свету ламп переливами озаряя все вокруг. Что уж говорить про рубин в самом центре кольца? Камень довольно хороших размеров был вставлен в отверстие золотой подставки и был четко направлен наверх, никуда не сдвигаясь. Максим разглядывал ювелирное изделие со всех сторон, восторжался им и надумывал реакцию Ви. Но представлять долго не пришлось, ведь в двери послышался глухой поворот ключа. Тарасенко, сидевший на пуфике прямо по диагонали от двери замешкался и стал, точно как сумашедший, искать место, куда отбежать, чтобы сделать вид, что его персону вовсе не испугало неожиданное появление девушки и он преспокойно сидел на диванчике за просмотром ленты во ВКонтакте. Парень, имея такую возможность, побежал к желтому дивану и плюхнулся на него, задев бедром угол журнального столика, схватился за ранение, перекатился через половину софы и, потерев его, встал с дивана вновь.    — Макс, я дома! — послышалось из прихожей.   Черноволосая заметила какую-то мягкую и милую атмосферу на балконе, но не придав этому особого значения, прошла с двумя сумками в гостинную. Тарасенко вышел из-за дивана и вышел навстречу вернувшейся возлюбленной.    — Привет, зайка. — юноша забрал у Лив пакеты, наполненные едой и другими жизненнонеобходимыми вещами и кротко поцеловал девушку в губы.    — А что там на крыше за фуршет? — спросила Оливия, указывая пальчиком на дверь, выходящую на балкон.   Макс незаметно ухмыльнулся и, поставив сумки на стол, вновь подошел к кудрявой и помимо этого проверил нахождение кольца в кармане.    — Пойдем, узнаешь. — блогер нагнулся к ней и поцеловал в висок.   Запутавшаяся в нитях замешательства Ливия согласилась и поплелась к дверце. Следом за ней зашел Макс и прикрыл выход, чтобы в квартиру не налетел еще немного морозный ветер, все же знают какой март преследует Санкт-Петербург. Её разгорячённое личико обдало холодным потоком воздуха, отчего на щеках выступил легкий румянец.    — И в чем сюрприз? — проговорила Оливия, проводя пальчиками по столику, разглядывая фонарики, в которых проживали исскуственные мотыльки.    — Иди сюда. — Максим вышел чуть дальше, чем стоял стол и подозвал к себе возлюбленную.   Та в миг оказалась рядом, и скрестила ручки на груди замочком. Сердца обоих, а особенно Мапса билось с быстротой молнии, будто там реально ураган. Ураган если только из чувств – предвкушение, восторг и искренняя любовь. На шее выступил пот, даже не взирая на то, что со стороны города вился морозящий, пробирающий до костей ветер.    — Ты знаешь, что я тебя всегда любил, — начал Макс, помимо этого уже пряча в руке за спиной тот самый сокровенный сюрприз, — и всегда буду любить.    — Я тебя тоже люблю, Максим, в чем дело? — заботливо поинтересовалась черноволосая, убирая с лица свои волосы.    — Мы с тобой прошли много всего, что даже не сможет передать никакой писатель-романтик. — сделал вывод Тарасенко, помимо этого готовясь открывать у себя за спиной коробочку с кольцом, — Я принял это решение уже около недели назад, но сейчас пробил час ему свершится.   Ви тонула в непонимании, вообще не имея понятия что её любимый человек имеет в виду. Но, когда перед ней в считанные секунды появилось кольцо, о котором она и никогда мечтать не могла, в мозг ударил прилив адреналина, а сердце застучало как бешеное. В душе запели ангелы, расцвели самые красивые и ароматные цветы, прорывающиеся в самые облака. По рукам и ногам бегали мурашки. На глазах моментально проявились слезы несметного счастья, ведь это то, о чем мечтает каждая девочка с детства.    — Ты выйдешь за меня? ***   Золотое солнце полностью осветило большой зал, в котором было несчитанное количество народа. Всюду разбросаны цветы, лепестки красных и розовых роз. В переднем ряду прыгали дети – уже известные нам Остап и Ольга в красивых костюме и платьице. Чуть подальше были родственники Максима вместе с родственниками Оливии более старшего поколения. Помимо всех прочих гостей не забывайте о лучших друзьях! В самых первых рядах были Женя, Саша, Галина и Вирджиния с маленькой двухмесячной Ксюшкой. Как мы все могли понять – сейчас свадьба. Можно без проблем угадать чья.   Под позолоченным венцом из самых лучших и изысканных цветов и трав стояли наши герои. На Максиме был белый, свадебный костюм с черным галстуком-бабочкой. Он очень крепко держал в руках лапки своей невесты. Оливия выглядела шикарнее и изящнее всех. Черное платье с припущенными плечиками на подтянутых лямках с корсетом, подтягивающим её идеальную фигуру. Пышная и раскидистая юбка имела три слоя – прозрачный с черной красивой вышивкой, наполовину прозрачный и основной – черный и непрозрачный.   На ногах были черные туфли, но их никто не мог видеть, пока невеста не поднимет подол.   На голове была черная фата, закреплённая на изящной и необычайно красивой прическе. Её кудрявые от рождения волосы были вплетены в цветочную косу по периметру всей головы, что касается области роста волос. Выглядело это очень торжественно.    — Не забывайте, что семья это нечто большее, чем дети, штамп в паспорте и совместное проживание, это каждодневный поиск компромиссов и прохождение всех невзгод. — вывела регистратор, посматривая на счастливых молодоженов и вздохнув, продолжила:    — И так, все формальности улажены.   Весь зал затаил дыхание.    — Ваш брак зарегистрирован, объявляю вас мужем и женой! — продекларировала девушка.   На всё помещение раздался дикий гул родственников, друзей и просто гостей. Родители и просто родственники плакали от счастья.    Наша, теперь уже женатая пара слилась в теплом и таком искреннем поцелуе, что для них больше никто не существовал. Оливия знала, что родители смотрят на неё сейчас и тоже радуются за дочь, что она счастлива, ведь своим детям они всегда желали только хорошего и всю свою недлинную жизнь верили, что у них все будет замечательно. От этой мысли слезы потекли по щечкам нашей героини с двойной скоростью. В этот день она плакала только от счастья.   Кто бы мог подумать, что этот год так переменит её жизнь. О чем и гласит название нашей завершенной истории – один год до новой жизни!   Продолжение следует...