Обратная сторона света II

      Правота это, конечно, хорошо. Но о возможных последствиях своих действий Ветти подумала только, когда пулей выскочила в тёмные коридоры подземелий, невзирая на позднее время. Разумеется, она рассчитывала отыскать Нотта куда ближе: в гостиной или в спальне мальчиков. Но его, ни там, ни там не оказалось. Ивет же, чтобы доказать подруге, а что еще лучше профессору Макгонагалл, свою точку зрения, собиралась найти мальчишку, где бы тот ни был. Морель минула несколько коридоров, дошла до тупикового и хотела уже возвращаться обратно. Если не в гостиную, то проверить другие этажи. Только вот в конце коридора, в одной из ниш послышался шорох.       Ивет спрятала в рукав волшебную палочку и аккуратно, бесшумно подкралась к той самой нише. Набрав в легкие как можно больше воздуха, она выглянула из-за угла. Первым, что бросилось Морель в глаза, была чёрная клякса — череп и выползающая из него змея — на внутренней части чужого предплечья. Нет сомнений, перед ней сидел один из Пожирателей смерти. Она посмотрела на самого волшебника, который носил подобный знак отличия, и ахнула. Тёмные густые волосы были аккуратно уложены, белоснежная рубашка отглажена полностью, до самых малюсеньких складочек, чёрное пальто, лежавшее рядом с ним, сложено. Ивет ощутила ненависть вперемешку с жалостью и отчаянием. Видимо, волшебник почувствовал, что на него смотрят, и обернулся, направляя палочку на предполагаемого недоброжелателя. — Ивет, — он впервые назвал её по имени. — Ты… Парень резко опустил закатанный рукав рубашки и снова посмотрел на Морель. Испуг в его глазах отразился лишь на секунду и исчез, уступив место привычной ледяной решимости. — Побежишь рассказывать Макгонагалл? — Теодор зло усмехнулся. — Слышал, как ты доказывала, что Малфой Пожиратель смерти и что он сунул что-то Кэти Белл. — Если я расскажу, тебя исключат, — Ветти сделала пару шагов к сокурснику. — Возможно, посадят в Азкабан. — А тебе меня жалко? — в голосе Нотта почувствовалась горечь. — Не боишься, что я прикончу тебя прямо здесь и сейчас? Из-за того, что ты меня видела? Ивет не боялась. Нотт ей всегда казался рассудительным парнем, умным и терпеливым. Еще пятнадцать минут назад она с удовольствием заложила бы Малфоя, не заботясь о его будущем от слова «вообще», но с Теодором Морель так поступить не могла. Его было не просто жалко, хотелось вытащить из него все остатки тьмы, которая только существовала. Шестикурсница даже не могла дать определение возникшим эмоциям и ощущениям. — С чего бы мне бояться, — как бы подтверждая сказанное, Ивет отодвинула пальто и села рядом с Ноттом. — Я вот только одного не могу понять: зачем вам с Малфоем отдавать проклятое ожерелье Кэти Белл? — Не твоё дело, — зло бросил юноша, схватил своё пальто и отправился прочь. Через несколько дней Ивет снова получила записку от Дамблдора. Он им с Гарри должен был показать вторую часть важных воспоминаний, связанных с Волан-де-Мортом. Ветти почти свыклась с мыслью, что Поттер её брат. Во всяком случае, она перестала избегать его на занятиях и в коридорах. — А, Ивет и Гарри, — стоило шестикурсникам зайти, начал Дамблдор. — Вы уже тут. Сегодня я вам покажу еще пару воспоминаний, подходите ближе. Красивый маггл Том Реддл покинул свою волшебницу-жену Меропу и вернулся в фамильную усадьбу в Литтл-Хэнглтоне. Меропа осталась в Лондоне одна. Она ожидала ребенка, которому суждено было впоследствии сделаться лордом Волан-де-Мортом. — Откуда вы знаете, что она была в Лондоне, сэр? — Благодаря показаниям некого Карактака Бэрка, — ответил Дамблдор. — Он является основателем магазина в Лютном переулке. Дамблдор покачивал Омут памяти, пытаясь найти то, что он хотел показать шестикурсникам. Наконец, в Омуте показалось лицо мужчины. — Да, мы приобрели его при необычных обстоятельствах. Его принесла молоденькая чародейка незадолго до Рождества. Ах, как давно это было… Она сказала, что ей очень нужны деньги, да это и так было видно. Вся в лохмотьях, и уже весьма… Словом, она ждала ребенка. Сказала, что медальон когда-то принадлежал Слизерину. Ну, такое нам постоянно приходится слышать. «Ах, эта вещь принадлежала Мерлину, это был его любимый чайничек»… Но я осмотрел медальон, на нем действительно был знак Слизерина, и несколько простых заклинаний позволили мне быстро убедиться в его подлинности. Разумеется, вещь была практически бесценная. Девушка, как видно, не представляла себе, сколько это может стоить. Отдала за десять галеонов, да еще была рада-радешенька. Наша лучшая сделка! Дамблдор резко встряхнул чашу, и Карактак Бэрк снова канул в серебристый водоворот воспоминаний. — Он дал ей всего десять галеонов? — с возмущением спросил Гарри. — Карактак Бэрк никогда не отличался щедростью, — сказал Дамблдор. — Итак, мы знаем, что перед самым рождением ребенка Меропа была в Лондоне одна и, отчаянно нуждаясь в деньгах, продала единственную принадлежавшую ей ценную вещь — медальон, одну из двух семейных реликвий, которыми так дорожил ее отец Марволо. А теперь, ещё кое-что. Они оказались на лестнице какого-то заведения. Молодой Дамблдор шел наверх в компании немолодой женщины. — Вот, миссис Коул — сказал Дамблдор и, взмахнув волшебной палочкой, передал бумагу ей. — Думаю, теперь вам все станет ясно. Миссис Коул взглянула на пустой листок. Глаза ее на мгновение расфокусировались и тут же снова пришли в норму. Ивет догадалась, что это был империус. — По-видимому, все в порядке, — сказала она спокойно, отдавая Дамблдору листок. — Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о прошлом Тома Реддла? Кажется, он родился здесь, в приюте? — Правильно, — сказала миссис Коул и налила себе еще джина. — Я это очень хорошо помню, потому что сама тогда первый год здесь работала. Был канун Нового года, холод стоял ужасный, шел снег, знаете ли. Кошмарная ночь. И тут эта девушка, не намного старше меня, поднимается на крыльцо, а сама еле на ногах стоит. Да что уж там, не она первая, не она последняя. Впустили мы ее, и через час она уже родила ребеночка. А еще через час померла. — Она говорила что-нибудь перед смертью? — спросил Дамблдор. — Например, об отце ребенка? — Представьте себе, говорила, — ответила миссис Коул. Она явно начинала получать удовольствие от разговора. — Помню, она сказала мне: «Надеюсь, он будет похож на своего папу», — и, честно говоря, правильно она на это надеялась, потому что сама была совсем не красавица. А потом сказала, чтобы ему дали имя Том, в честь отца, и Марволо, в честь ее отца. Странное имечко, верно? Мы уж подумали, не из цирка ли она, часом. А еще она сказала, что фамилия у мальчика должна быть Реддл. А там вскоре и скончалась, больше ни словечка не проронила. Собственно, мы уже пришли. Они остановились перед одной из дверей. Миссис Коул толкнула её, приглашая Дамблдора внутрь. В лице Тома Реддла не было совершенно никакого сходства с Мраксами. Предсмертное желание Меропы сбылось: мальчик был уменьшенной копией красавца-отца. Высокий для своих одиннадцати лет, темноволосый и бледный, он чуть прищурил глаза, оценивающе оглядывая экзотический наряд Дамблдора. Наступила минутная пауза. — Здравствуй, Том, — сказал Дамблдор и шагнул вперед, протягивая руку. Мальчик после короткого колебания пожал ему руку. Дамблдор пододвинул к кровати жесткий деревянный стул и сел. Стало похоже, будто он пришел навестить больного. — Я профессор Дамблдор. — Профессор? — настороженно переспросил Реддл. — В смысле — доктор? Зачем вы пришли? Это она вас пригласила посмотреть меня? Он кивнул на дверь, за которой только что скрылась миссис Коул. — Нет-нет, — улыбнулся Дамблдор. — Я вам не верю, — сказал Реддл. — Она хочет, чтобы вы меня осмотрели, да? Говорите правду! — Я уже сказал. Меня зовут профессор Дамблдор, я работаю в школе, которая называется Хогвартс. Я пришел предложить тебе учиться в моей школе — твоей новой школе, если ты захочешь туда поступить. Реакция Реддла на эти слова была совершенно неожиданной. Он вскочил с кровати и шарахнулся от Дамблдора, глядя на него с яростью. — Не обманете! Вы из сумасшедшего дома, да? «Профессор», ага, ну еще бы! Так вот, я никуда не поеду, понятно? Эту старую мымру саму надо отправить в психушку! Я ничего не сделал маленькой Эми Бенсон и Деннису Бишопу, спросите их, они вам то же самое скажут! — Я знаю, что ты не сумасшедший. Хогвартс — не школа для сумасшедших. Это школа волшебства. Стало очень тихо. Реддл застыл на месте. Лицо его ничего не выражало, но взгляд метался, перебегая с одного глаза Дамблдора на другой, как будто пытаясь поймать один из них на вранье. — Волшебства? — повторил он шепотом. — Совершенно верно, — сказал Дамблдор. — Так это… это волшебство — то, что я умею делать? — Что именно ты умеешь делать? — Разное, — выдохнул Реддл. Его лицо залил румянец, начав от шеи и поднимаясь к впалым щекам. Он был как в лихорадке. — Могу передвигать вещи, не прикасаясь к ним. Могу заставить животных делать то, что я хочу, без всякой дрессировки. Если меня кто-нибудь разозлит, я могу сделать так, что с ним случится что-нибудь плохое. Могу сделать человеку больно, если захочу. Докажите, что вы волшебник! В ту же секунду шкаф в комнате оказался охвачен огнём. Юный Том, завороженный происходящим, подошел к нему и открыл тот. Над отделением, где висело несколько поношенных костюмчиков, стояла на полке маленькая картонная коробка. Коробка гремела и подрагивала, как будто в ней колотились обезумевшие мыши. — Ты вернешь их владельцам и извинишься, — спокойно сказал Дамблдор, убирая волшебную палочку за пазуху. — Я узнаю, если ты этого не сделаешь. И имей в виду: в Хогвартсе воровства не терпят.