Пари на проклятие.

Чернила уродливой кляксой расползлись на белоснежном листе бумаги. Боже милостивый, да сколько можно?! Пятая попытка заполнить отчет вновь не увенчалась успехом, а что еще хуже, терпение молодого графа имеет предел, и это безобразие переходит все границы. И так настроение ни к черту, а теперь ещё и ручка течет без остановки. Просто невыносимо. Накахара раздраженно комкает бумагу и закидывает её в дальний угол кабинета. Таких свертков там скопилось уже огромное множество, а прислуга всё не спешит их убирать. Совсем разленились. А сам граф что, разве далеко ушел? Пропустил даже плановый осмотр. Поди недолго весточку от короля ждать осталось, причем со словами не самыми лестными. Чуя судорожно выдыхает и подходит к окну. Сквозь стекло на лицо падают лучи раскаленного солнца и слепят усталые очи, заставляя неприязненно щуриться. На дворе октябрь, а в королевстве по-прежнему тепло, и даже листья с берез не опали. Словом, лето тлеет чересчур медленно на радость рабочим и на горе молодому графу. Ему всегда по душе была стереотипно осенняя погода: освежающие дожди и увядающая природа. Там и доход резко шагал в гору, благодаря заготовкам. Люди, коих настигала меланхолия, вина запрашивали в два раза больше, а кому как не винному магнату им помогать? А сейчас что? Всех счастье пьянит и алкоголя никакого не надо. И это ещё больше графа угнетает. Всё так и норовит по оголенным нервам со звонким смехом проскользить. Еще и советы дают, мол, даму сердца отыщи, и всё сразу наладится. Ну, смешно ведь? Чуя лишь недовольно фыркает, отрываясь от лицезрения природы. Блаженную тишину прерывает резкий стук в дверь, причем, судя по громкости, весьма взволнованный. Накахара шумно сглатывает, прежде чем выкрикнуть растерянное «войдите». В просторную комнату влетает слуга, обычно всегда сохранявший спокойствие, и граф заметно напрягается, замечая нехарактерное поведение дворецкого. — Хироцу? Что-то случилось? — Милорд, — кланяется мужчина, попутно пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — К вам пожаловал Его Высочество Дазай Осаму. Глаза графа стремительно расширяются. — Принц? А какова цель визита? Конечно, про себя он молится, что это не по поводу упадка производства, хотя и понимает, что обвинения будут вполне заслуженными. Но чтобы король прислал не гонца, а самого наследника? Что такого могло произойти? От одной мысли холодный пот прошибает. — Я пытался выведать, но, увы, не вышло. Принц хочет переговорить с вами с глазу на глаз, спросил разрешение войти. — Что ж… Был бы у меня выбор. — Накахара нервно посмеивается, — Пригласите его ко мне. Хироцу кивает и уже шагает к выходу, как его останавливает тощая рука, утянутая черной перчаткой. — И приготовьте два бокала с вином высшего качества, — добавляет Накахара, крепче сжимая плечо слуги. Тот растерянно скользит взглядом по его лицу, задавая немой вопрос. — Да, я знаю, что приберегал его для события особой важности. Думаю, это оно. Право, когда к нам в последний раз наведывался кронпринц? — Будет сделано, — мужчина опускает взгляд и тут же собирается, — Что бы ни произошло, я знаю, что вы справитесь, милорд. Чуя удивленно рассматривает дворецкого, после чего благодарно улыбается и кивает, отпуская мужчину к заждавшемуся гостю. И как только он остается наедине со своими мыслями, улыбка с лица исчезает, и на её место приходит необъяснимый страх. Хотя и бояться нечего, его уже не раз отчитывали, в груди бушует непреодолимое чувство — всё-таки что-то не так. Не будет наследник короля так просто и без предупреждения заявляться у дверей почти незнакомого человека. Или граф просто себя накручивает? Черт с ним, пока гость явится, можно и в сомнениях задохнуться. Долго, долго длится ожидание, когда не знаешь, чего ждать. Накахара с хрустом сжал кулаки, как только из коридора донеслись шаги. Притом гость шел, не топая, так легко, словно плывет по воздуху — в этом узнавалось аристократическое воспитание. Граф вытянулся по струнке, почувствовав, что человек остановился у самой двери и быстро смахнул с висков пот. За дверью раздался глухой голос, больше напоминающий мурлыканье кота — настолько слащаво-приятный. Пришедший, кажется, попросил оставить его наедине с графом. О Боже, жуть какая. Хироцу спорить не смел, поэтому быстро удалился в погреба, и только тогда гость постучал в дверь. Накахара выждал пару секунд, судорожно выдохнул и отворил. — Добро пожаловать, Ваше Высочество. Рад видеть вас в моем поместье, — граф натянул самую дружелюбную из всех своих улыбок и устремил взгляд на пришедшего. Принца он видел вживую лишь пару раз на общих собраниях, и то издалека, поэтому детально разглядеть его удавалось лишь на портретах. Но зачастую художники привирают о внешности иллюстрируемых, это Чуя знает по собственному опыту. То стоит добавить интересных деталей, то недочеты подправить — и вот на картине получается уже совсем другой человек. Поэтому он никогда особо и не верил в неземную красоту принца, которого привыкли боготворить все знатные дамы. Однако сейчас, рассматривая блеск янтарных глаз, Накахара лишился всяких сомнений. Как же он красив. От квадратного разреза челюсти до абсурдно совершенных волос и безупречно светлой кожи. А хитрый прищур коньячных глаз очаровал молодого графа окончательно и бесповоротно. Хорошо, теперь он прекрасно понимает стремление девушек к титулу принцессы. Оказалось, дело вовсе не в деньгах и власти… — Достопочтенный Граф Накахара! Вы так милы, — лучезарно улыбнулся гость, ослепив хозяина поместья, и протянул руку в белоснежной перчатке. К ней даже прикасаться не хотелось, чтобы ненароком не запачкать. — Наконец-то удалось наведаться к вам. Большая честь! Секунду, а кто из них принц? Чуе казалось, что это он должен быть щедр на подобные речи. Отойдя от мимолетного ступора, граф всё же протянул руку для рукопожатия, но в разрез всем ожиданиям Дазай коснулся тыльной стороны ладони нежным поцелуем. Жаль только, что через ткань перчатки не почувствовать бархата пухлых губ… Ах, и что это за приветствие такое? Он все-таки мужчина, а не леди, чтобы руки расцеловывать! Но, решив проигнорировать смущающий поступок, Чуя лишь выдернул кисть из цепких пальцев и гордо вздернул подбородок. — Чем обязан, Ваше Высочество? — прошипел граф, пропуская принца в комнату и усаживая в бежевое кресло. Сам он поднес ближе стул и сел напротив, важно закинув ногу на ногу. — Оу? Я лишь желаю познакомиться с вами поближе. Окажете сию милость, милорд? — О… Что? Прошу прощения? Осаму нагло усмехнулся над удивленной физиономией Накахары и указал на дверь. Спустя секунду в неё вошёл Хироцу с подносом, на котором красовалась пара фужеров на тонких ножках, наполненных вином. — Собственного производства? — поинтересовался Осаму, забирая бокал с алкоголем и благодарно кланяясь. — Именно так. — Не терпится попробовать. Позволите? — А, да, разумеется. Принц тут же пригубил напиток и довольно облизнулся. Чуе он казался до смешного простым. Словно не наследник Короля, а старый знакомый зашёл в гости. И одним своим присутствием Дазай умудрялся создавать атмосферу некого уюта, что странно, потому что… Ну, граф был готов к избалованному донельзя ребенку, которому не угодишь, пока не подстелишь под ноги ковер с бриллиантами. А оказался столь милым молодым человеком, что Чуя бы даже решился на дружбу с ним, не будь тот принцем. — Бесподобное вино, вы мастер своего дела, Граф Накахара! — ну, разумеется, алкоголь лучшего качества, чего бы ему плохим быть. — Благодарю, Ваше Высочество. — И мы, кажется, не закончили наш разговор, — Осаму поставил фужер на столик неподалёку и красноречиво взглянул на Хироцу. Тот мигом ретировался, закрыв за собой дверь. — Я, возможно, не так Вас понял? — Чуя отчаянно взглянул на принца и отпил из бокала — вино обычно расслабляло. — Нет-нет, все верно, — Дазай улыбнулся с еле заметной издевкой, но та заставила графа напрячься сильнее, — Признаться, я узнал кое-что про Вас из секретных источников. И это не совсем корректно с моей стороны. Осаму делал паузу после каждого предложения, и, Боже, как же это выводило. Накахара сидит как на иглах, чуть ли не дрожа от контраста волнения и крайнего раздражения, а он ещё и издеваться вздумал. Что он, чёрт возьми, узнал? — И что же? — не дождавшись продолжения, нетерпеливо буркнул Чуя. Однако ответом ему служила жуткая улыбка и нечитаемый взгляд, что скользил от глаз графа до точки где-то позади него, из-за чего появлялось ощущение, что гость заглядывает в самые закрома души. И если Накахара скажет, что это не пугало — он соврет. Но он стойко держал лицо под прицелом янтарных очей и ждал, когда принц, наконец, подаст голос. Дазай, заметивший, что граф ёрзает от нетерпения, победно ухмыльнулся, но решил-таки сжалиться над вспыльчивым юношей и почти игриво защебетал:

«И пустит в душу луч румяный свет,

Любовью озарится сердце.

Но коль недолго длится сей банкет,

И тьма вдруг снова воцарится,

Посмеешь чувствам ты солгать,

Поверь, мой друг, несдобровать.

Обрушится на плечи горе,

Твой век падет в бездушном море,

От боли будешь ты кричать

И в страшных муках погибать».

Граф было выдохнул с облегчением, пока не вслушался в уже давно знакомые строки. Он ожидал услышать все. Все, кроме этого. Вздох застрял между губ, так и не вырвавшись наружу, ещё и преградив путь словам. Боже. Только не это. — Вы поняли, о чем я, так? — Дазай невинно растянул губы в улыбке и наклонился вперёд, приблизившись почти вплотную к лицу графа. А тот, увы, всё понял. И вспомнил всё до мельчайших деталей, уловил запах минувших лет и погряз в мерзких воспоминаниях. А как мгновенно крахом обернулась мечта о забвении. И всё благодаря кому? Этой чертовой нахальной морде, что раскрыла без зазрения совести давно покрывшиеся пылью карты, и продолжает столь нагло усмехаться. В висках застучало желание выбить из этой красивой головы всю дурь, позабыв на миг о статусах. Снять с себя въевшуюся маску благовоспитанности и силком сорвать невидимую корону с лживого наглеца. — Как? — сквозь зубы цедит Накахара, до боли сжимая кулаки. — Как я узнал? — Осаму беспечно смеется, словно вовсе не содрал корочку со старой раны. — А Вы, граф, пытались это скрывать? Вам, кажется, давно за восемнадцать, но вы всё холост. В чем же причина сей беды? Ведь с дамами Вы вежлив, и они к вам явно уж неравнодушны. Тогда я и решил всё разузнать. Присылал к вам моих слуг, но каждого вы выгоняли под заученные фразы: «В сию пору я больше озабочен делом, граждан нужно обеспечивать вином. Не беспокойтесь, придет время и тут же женюсь». Однако время всё не приходило, и лишь тогда меня посетили первые догадки. О том, что Вы, Накахара Чуя, проклят.