Старые кассеты

      Таббо выдыхает облачко пара, наблюдая за игрой Ранбу и Майкла со скамейки около дома. Майкл весело катает снежный ком по двору, собирая слой мягкого снега с их пожухлой лужайки. Ранбу, изредка щебеча эндерменские фразочки, аккуратно лепит маленький шарик (наверное, голову снеговика) ладонями в огромных варежках. Ему не холодно, но снег сильно жжёт его кожу, поэтому он предпочитал полностью кутаться в лёгкую одежду.       По лицу Таббо расползается широкая улыбка. Он держит горячую кружку какао, согревая промёрзшие руки. Где-то на кухне стоят такие же кружки для Майкла и Ранбу. Таббо же пьёт уже вторую.       Он любит такие субботы. Сейчас где-то девять утра, снег блестит в солнечных лучах, искрится, около кристалликов даже, кажется, появляется радуга.       Потом они вместе позавтракают печеньем, которое испёк Ранбу, и какао. Они возьмут ледянку и вместе пойдут в сосновый бор — там есть большая горка, на которой Майкл так любит кататься с Таббо, потому что для одиночного катания на такой горке Майкл слишком мал.       Дует прохладный ветерок, разносит пар, исходящий от белой кружки. Что может пойти не так?       Когда он замечает блеск незеритовой брони вдалеке, то улыбка мгновенно исчезает. Три фигуры с средней скоростью идут к его особняку. Таббо узнаёт пушистую шевелюру Паффи, высокую фигуру Сэма, полностью облачённую в доспехи стража, и… Сапнапа. Сапнапа в полном комплекте незеритовой брони, несущего что-то в руках.       Таббо хмурится, встаёт со скамейки и быстро подходит к Ранбу. Тот всматривается в приближающихся людей, фыркает и, легонько взяв Майкла за руку, выпрямляется.       Они приближаются. Паффи с улыбкой машет им, и Таббо помахивает в ответ. Майкл делает это с бóльшим энтузиазмом, с улыбкой.       Паффи укутана в тёплую куртку с мехом. Её белые волосы заплетены в высокий конский хвост — ветер перебирает кудряшки, выбивающиеся из него, мотает их, а потом резко отпускает. Её щёки порозовели на колючем морозе, но, честно, у Таббо ощущение, что они розовые от смущения. Будто ей неуютно здесь находится.       Сэм в полном комплекте незеритовой брони, сверху покрытой золотыми пластинами. Они отделяли стражей Темницы Пандоры от остальных владельцев незеритовой брони и придавали некий шарм. У Бэда были такие же доспехи, и, ох, Таббо даже больно представлять, как часто приходится их менять.       Снег тает под незеритовыми сапогами Сапнапа. Таббо переводит взгляд с его ботинок на руки — на них покоится… стопка кассет. Обычных кассет — на таких записаны всевозможные мультики, которые так любит Майкл.       — Привет, — улыбается Паффи. — Простите, что потревожили. Но… Сапнап нашёл кое-что интересное. Да, тебе тоже привет, Майкл.       Майкл весело хрюкает, улыбается своим полуразрушенным ртом и машет Паффи маленькой ручкой.       Ранбу чуть его отодвигает.       — Они были… на базе Дрима, — Сапнап неловко опускает взгляд на стопку пыльных кассет. — В тайных сундуках, за обсидианом. У вас же есть видеомагнитофон?       — Есть, — кивает Ранбу, — разве у тебя нет своего?       — На этих кассетах написано что-то про Томми, — Сапнап подносит стопку поближе к лицу, убеждаясь, что это точно так. — Я подумал, вы захотите посмотреть.       Про Томми?       Таббо моргает пару раз. Что это за кассеты? И как там может быть написано что-то про Томми? Ранбу тоже не понимает.       —… «The Tommy show», — прищурив тёмно-синие глаза, читает Сапнап, а потом вновь переводит взгляд на Таббо и Ранбу. — Я без понятия, что это и откуда оно у Дрима, но… вот.       Сэм хмурится, наклоняет голову и рассматривает кассету. Паффи поджимает губы и стискивает маленькие кулачки, суёт их в карманы куртки и отводит взгляд. Сапнап кажется напряжённым — он стискивает края нижней кассеты, мышцы лица заметно напрягаются, вон, желваки виднеются.       —… Идём в дом, — Сапнап уже шагает в сторону входа в особняк, но Таббо мотает головой. — Нет, не в особняк. Он не обустроен. Мы живём в моём доме, пока Фулиш не сделает мебель.       Сапнап кивает и, развернувшись, идёт в сторону маленького домика Таббо с дымовой трубой. Благо, он недалеко.       Майкл идёт вприпрыжку, держась за длинную и костлявую руку Ранбу, улыбается Паффи.       — Надо бы как-нибудь привести Мишель, — она переводит взгляд на Ранбу. — Что думаешь?       Ранбу неопределённо жмёт плечами, и Паффи лишь кивает. Её улыбка ломается, горло сжимается — она едва сдерживает свой стыд. Ей так неловко перед Ранбу и Таббо после… после всего.       Они доходят до домика, и Таббо отворяет большие двери. Он отряхивает ноги от липкого снега на коврике, снимает тёплые уги и ставит их на другой коврик. Паффи и Ранбу делают то же самое, а Сапнап и Сэм просто проходят вперёд, к обеденному столу — их сапоги тут же сохнут.       — Сейчас достану магнитофон, — кивает Ранбу, окончательно снимая с Майкла тёплую курточку и его обувь. Он необычно элегантно ныряет в одну из дверей (чулан) и начинает там копошится.       Таббо проверяет телевизор. Они совсем недавно купили его, и он уже использовался до них — звук был приглушён, картинка показывалась не совсем чётко, а ещё им нужна была тарелка для спутникового вещания (в такой-то глуши).       Ранбу, забавно чихнув, входит на кухню с новеньким видеомагнитофоном. Его хвост слабо мотается из стороны в сторону — за ним пристально наблюдает Сапнап.       Паффи о чём-то щебечет с Майклом, весело кивает, и движения хвоста Ранбу становятся резче и шире. Его кисточка на кончике хвоста пушится, шерстинки будто электризуются, выпрямляются. Таббо забавно фыркает и подключает видеомагнитофон к телевизору.       Сэм аккуратно отодвигает стул и присаживается — его взгляд мечется между тарелкой печенья и стопкой кассет на столе. Сапнап выдвигает стул с другой стороны, но не садится — он прожигает взглядом кассеты и берёт самую верхнюю, придирчиво осматривает её.       — Всё готово, — подаёт голос Таббо, поворачивается.       — Здесь написано… эпизод первый? — бровь Сапнапа выгибается дугой. — Вот.       Он протягивает кассету, и Таббо быстро её хватает. Таббо прищуривается к размытой надписи на кассете — ровные буквы на желтоватой бумаге составляли несколько слов.       «The Tommy show: episode 1 :)»       Таббо морщится. Улыбочка в конце надписи настораживала не меньше, чем само название.       «Шоу Томми», — проговаривает в мыслях Таббо, пытаясь понять, что может быть записано на этой кассете.       Дрим записал эту кассету. Кассета о Томми. Может, какой-то монолог? Но почему их несколько? Неужели Дрим не может уместить всю свою ненависть в одной кассете?       Таббо поджимает губы. Томми сейчас, вероятно, полирует свою новую броню, общается с пауком Шраудом или вспахивает почти заросший огород. Мирно живёт после своей смерти и чудесного воскрешения, пытаясь забыть страшные события тюрьмы.       Томми никогда не говорил об этом. Таббо никогда не спрашивал, боясь расковырять старые раны друга.       Таббо сглатывает, рука с кассетой дрожит. Паффи беспокойно хмурится.       Ранбу подходит к мужу и аккуратно кладёт длинную ладонь на плечо, заглядывает в лицо Таббо.       — Таббо, всё нормально, — тихо, практически шёпотом заверяет Ранбу.       Таббо быстро и мелко кивает, а затем, выдохнув, вставляет кассету в магнитофон. Ранбу нажимает кнопочку пуск и быстро отходит подальше от телевизора, к стулу Паффи и сидящего на её коленках Майкла.       Таббо вздрагивает и отходит от экрана. На нём мельтешат бесцветные искорки, телевизор шипит, шумит, пару раз мелькают разноцветные полосы, будто картинка пытается прорваться сквозь чёрно-белую пелену.       А потом появляется картинка. Чёрный экран, затем резкий всплеск цветов. Шум становится похожим на какую-то музыку, ненавязчивую такую, как в мультиках.       Таббо хмурится. Как в мультиках?…       Дрим нанялся мультипликатором?       Но это музыка слишком медленная и искажённая для мультиков. Дрим будто взял песенку из любимого мультфильма Майкла (Таббо честно не помнил, как он называется) и растянул.       На экране появляется и застывает весёлая картинка, изредка разрезаемая практически незаметными полосами. Первое, что бросается в глаза Таббо — разноцветные буковки пастельных оттенков. Надпись «The Tommy show» красуется на весь экран, но в буквах «о» не достаёт дырочек. Таббо хмурится — фон светло-зелёный, пастельного оттенка, а чуть ниже неаккуратными завитушками вычерчены облака, будто шерсть овец или кудряшки Паффи.       Таббо сглатывает, когда переводит взгляд в нижние углы экрана — из разных уголков выглядывают мультяшные мордашки. В правом углу сидит уж больно рыжая корова с глазами-чёрточками, а в левом… Томми. Точнее, волосы сырного цвета и ярко-голубые глаза дают Таббо повод считать, что это Томми.       — Что за хрень… — шепчет Сапнап, хмурясь. Хвост Ранбу резко дёргается, реагируя на мат.       Кадр переключается. Перед ними всё тот же зелёный фон с облачками, правда, те более мелкие. Тонкими скачущими буквами написано: cʀeated by: dʀeam       Таббо сжимает кулаки, Сапнап выдыхает. Ранбу беспокойно сжимает спинку стула, Сэм периодически постукивает пальцами по деревянной поверхности стола.       «Что за чудесный вечер…»       Картинка меняется, и Таббо честно пугается, когда слышит голос. В нём едва узнаются нотки Дрима, потому что его голос чересчур искажён.       Музыка продолжается, и Таббо крупным планом видит улыбающееся лицо Томми. Забавный пластырь приклеен на его переносицу, волосы непослушны, как всегда. На шее завязана зелёная бандана, а сам Томми, кажется, одет в какую-то красную кофточку. На его коленях лежит большая голова рыжей коровы из заставки.       Томми улыбается слегка — не во все тридцать два зуба, как раньше, а лишь слегка, скромно. Томми полностью поворачивается к камере и улыбается шире — прикрыв глаза, он радостно машет в камеру.       На его ладонях видны длинные шрамы, а на пальцах — бинты.       Таббо хмурится. Томми опять кладёт ладонь на голову коровы и, кажется, что-то бормочет ей.       Картинка резко переключается.       «Все счастливы…»       Камера фокусируется на колеблющихся в ветру одуванчиках. Жёлтенькие цветочки гнутся под напором ветра, дрожат, как и сама камера, которая их снимает.       «Все улыбаются…»       Картинка меняется, и теперь видно голубое небо. Где-то в низу экрана мелькают тёмно-зелёные верхушки деревьев. Чёрные силуэты стрижей резко пересекают экран и скрываются за ним, а Дрим переводит камеру на солнце.       «Всё прекрасно, как и должно быть…»       Вновь Томми. Он кивает, чешет свою корову за ухом, но с камеры глаз не сводит.       «Я сомневаюсь, что что-то может пойти не так в этот отличный вечер…»       Картинка меняется, и теперь корова уже бодрствует. Камера крупным планом снимает, как корова жуёт сено на фоне высокой травы и голубого неба. Что-то похожее на мошки мельтешит вокруг неё, из-за чего она то и дело дёргает ушами.       «Пока ничего такого…» — думает Таббо.       Да, в действиях ничего такого, если не слушать эту стрёмную музыку и не знать контекст всего этого.       Это чёртова съёмка изгнания Томми. В то время Таббо управлял Л’Манбургом, стремился устранить Техноблейда и обеспечить лучшую жизнь гражданам своей страны. Иногда наблюдал за стрелкой компаса, подаренного Гостбуром.       А в это время Томми был за тысячи километров вдали. На каком-то полуострове с Дримом, снимающим его жизнь.       Это похоже на затишье перед бурей. Таббо напрягается.       «Ну, нам не стоит бояться…»       Таббо не совсем понимает эту фразу из-за искажения. Изображение не меняется — всё та же коричневая корова с удовольствием жуёт сено. Вдруг, она на что-то отвлекается, поворачивает массивную голову.       Таббо кажется, что в неё летит что-то тонкое и блестящее, но кадр резко переключается.       «Что же нам следует сделать сегодня?»       Камера увеличивает лицо заметно напрягшегося Томми. Оно блестит от пота, руки, которые чесали шею коровы, резко останавливаются, замирают. Томми неловко и нервно улыбается, чешет затылок.       Таббо сглатывает.       «Здесь осталось не так много дел — мы всё тут переделали».       Лицо Томми застывает. Его брови хмурятся, выступают желваки, по виску стекает бисеринка пота — Таббо замечает это по блеску. Ветер сзади колышет большие кусты, но волосы Томми почему-то не трогает.       «Ох. Я знаю».       Лицо Иннита чуть расслабляется на этих словах.       «Давай сыграем в прятки».       Таббо почему-то вздрагивает. Кадр переключается, и на экране показывают пушистые жёлто-зелёные кусты. Всевозможные оттенки жёлтого и красного поразили зелёные листья, словно болезнь, но они покорно оставались на ветвях.       «Я буду вóдой, а ты спрячешься вот в тех кустах».       Мультяшная белая перчатка указывает на дрожащие кусты. Она даже чуть двигается, и где-то сбоку довольно хрюкает Майкл — ему нравится контраст мультика и реальной жизни.       Сэм откидывается на спинку крепкого дубового стула, скрещивает руки на груди. Доспехи звенят, трутся друг о друга с неприятным скрежетом. Охранник сам пытался делать мультики на досуге, Понк даже помогал ему с этим — кассеты с ними пылятся в старых сундуках, как и телевизор с видеомагнитофоном (Сэм сам их проектировал).       То, что происходит на экране, напоминает мультик. Если показать его маленьким детям, то им, возможно, даже понравится, но, чёрт, все в этой комнате знают контекст этих кассет. Они знают, как изменился Томми после изгнания, знают, как он дрожит при любом намёке на Дрима (будь то смайлик или само имя), как он истерично отказывается от посещения Логстедшира. И Сэм знает, что произошло в тюрьме, что сделал Дрим с Томми, и что произошло после.       Сэм сглатывает. Самые разные чувства разъедают его изнутри, вся вина, боль и злоба копятся в нём и жрут, жгут его.       Сэм защитил своё тело бронёй и оружием, чтобы никто не посмел задеть его в внешнем мире. Но, кажется, он совсем забыл про внутренний.       «1»       Камера медленно опускается, и на экране виднеется пожухлая трава.       «2»       Кадр не меняется. Паффи резко выдыхает, косится на напряжённого Таббо.       «3»       Майкл радостно хрюкает, легонько хлопает. Камера возвращается обратно к кустам.       «Ох, Томми спрятался!»       Мультяшная белая перчатка появляется на экране, тычет в тот же куст, что и стрелочка.       «Он в кустах? Давайте посмотрим.»       Раздаётся забавный писк, будто перчатка и вправду тыкает кусты. Проходит несколько секунд, сопровождаемые лишь стрёмной музыкой.       «Досадно, но Томми здесь нет. Попробуем ещё раз!»       Камера скользит по кустам, а потом картинка резко исчезает. Со стороны Майкла доносится грустное хрюканье, хвост Ранбу застывает в воздухе.       Чёрный цвет на экране стоит ещё пять секунд, пока на нём же резко не появляется цветная картинка. Зрачки Сэма расширяются. Сапнап издаёт странное «а?».       Пандора. Обсидиановая коробка с башнями по углам показывается в кадре. Тюрьма, та самая, где сейчас заключён Дрим, та самая, которую охраняет Сэм. Но это снято ещё во времена Л’Манбурга, верно? Сэм фыркает в мыслях — кто бы мог подумать тогда, что Дрим будет сидеть за завесой лавы в обсидиановой коробке с доступом лишь к книгам, ручке и картошке.       «Тюрьма? Почему Томми должен быть в тюрь-»       Резкие помехи. На экране опять мельтешат чёрно-белые искорки, оповещая о том, что видео закончилось.       — Что это… было? — Сапнап едва удерживается от мата, опасливо косясь на напряжённого Ранбу.       Таббо вынимает кассету, откладывает её на край стола.       — Что-то безумно криповое, — сглатывает Паффи, переводит взгляд на Майкла.       — Здесь ещё… шесть кассет, — шёпотом констатирует Ранбу.       Они смотрят их все. Каждая кассета начинается с этой странной "заставки", правда, музыка немного отличается, но она остаётся такой же медленной и искажённой. Странной. Ненормальной.       Во второй записи Томми добывает древесину для постройки домика для гостей.       В третьей Томми идёт в ближайшую деревню за яйцами, мукой и ягодками, чтобы сделать торт.       В четвёртой он с горем пополам печёт торт и с довольной улыбкой показывает его камере.       В пятой он ухаживает за грибной коровой (куда делась рыжая?).       Шестая кассета пугает Таббо до усрачки.       «Что за чудесный и прекрасный вечер…»       Место съёмки меняется. Это не Логстедшир, не его пейзажи с бесконечными равнинами и лесами.       Это чёртов Сноучестер — Таббо понимает это по заледеневшему берегу моря, мосту и его домику.       «Дерьмо», — проносится в голове Таббо.       В просвете между еловыми ветками чётко виден Томми. Камера мотается из стороны в сторону, из-за чего фигура Томми иногда скрывается за вечнозелёными ветками.       Потом к нему подходит Таббо. Обнимает его.       Таббо замирает в пространстве, Ранбу резко встаёт. Сапнап усмехается, резко выдохнув. Только это нихуя не смешно.       Это была последняя их встреча. Вон, если присмотреться, то можно заметить белую прядь волос, резко выделяющуюся среди золотой шевелюры Томми.       Их последняя встреча была пару дней назад.       Дрим сидит в тюрьме уже полгода.       «Твои друзья в безопасности, совершенно не о чем-»       Картинка резко пропадает. Возникает чёрный экран, на котором мелькают разноцветные точечки — когда они так делают, то телевизор чуть трещит.       Экран вновь загорается спустя минуту. Искажённый голос что-то говорит, но Таббо не слышит.       Опять смена кадра, Таббо прищуривается. Камера опять снимает из каких-то зарослей — какие-то ветки по углам экрана образуют тень, трава мешает увидеть то, что хочет показать камера.       Вдалеке идут две фигуры. Знакомая золотая броня блестит в солнечных лучах, а рядом быстром шагом идёт Томми, что-то оживлённо слушая.       — Твою мать, — громко выдаёт Сэм, встаёт.       Потому что на экране изображён он. Его лицо закрыто огромным чёрным прямоугольником. Когда Сэм движется, то эта цензура с отставанием следует за ним, словно его лицо — что-то неприличное. Зато Томми легко идёт около его бока, то и дело вскрикивая — Сэм смутно помнил эту беседу.       Она была за несколько дней до смерти Томми.       Дрим тогда был заключён.       — Блять, — Сапнап не выдерживает, Паффи рефлекторно затыкает Майклу уши. — Как он, блять, это заснял? Это же… это же после его заключения… так когда? Как?       Диктор что-то говорит, в его речи мелькает имя Сэм, и названный замирает. Кажется, его сердце пропускает пару ударов.       — Как?… — шепчет Паффи. — Кто-то… снимает вместо него?       Рука Ранбу вздрагивает, хвост застывает в воздухе.       — Твою мать, кто-то до сих пор цепляется за этого зелёного… ублюдка, — рычит Сапнап, стискивает кулаки. Ощущение, будто он вот-вот запылает от ярости, на его шее взбухает толстая вена.       Таббо резко вытаскивает кассету, прерывая показ видео.       Твою мать.       Нет, нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ.       — Я уведу Майкла, — быстро кивает Ранбу и, подхватывая маленького пиглина, направляется на второй этаж. Таббо благодарно кивает ему вслед.       Но, блять, его накрывает сущая паника.       Кто-то записал эту кассету, но это не Дрим, он чисто физически не мог. Значит, это сделал кто-то другой — кто-то очень преданный Дриму. Раньше бы Таббо зашёл в тупик, ведь все, абсолютно все (за исключением Техноблейда и Фила, но они бы не стали сталкерить Томми — им это не к чему) согласились с тем, что Дрима следует заключить под стражу.       Но сейчас Таббо понимает — далеко не все полностью согласны с таким решением.       Но кто?       Таббо сглатывает, стискивает в руках кассету.       — Осталась последняя, — Сапнап подносит последнюю кассету ближе к лицу. — … Неудачные дубли?       — Блять, какие к чёрту неудачные дубли? — Сэм хлопает по столу, резко встаёт со стула. Паффи тянет к нему свою ладонь. — Кто-то до сих пор помогает Дриму. Пока с этой криповой съёмкой, а потом?! Нам нужно срочно искать этого оператора, иначе Дрим такими темпами-       — Сэм! — вскрикивает Паффи, вставая. Названный переводит на неё злобный взгляд. — Успокойся. Сейчас нам нужно до конца узнать, что происходило в изгнании. Мне совсем не нравится то, что записано на кассетах — что-то не так.       Сэм глубоко дышит, его грудь вздымается. Он смотрит на Паффи ещё секунд пять, а потом, с выдохом, садится обратно на стул.       — …простите, — бурчит Сэм, уставившись на свои сапоги.       Сапнап гневно дышит, плотно сжимает челюсти, смыкает губы в тонкую линию. Его настораживает это. Его настораживает эта странная кассета, эта съёмка да и вообще увлечение Дрима чем-то таким… техническим. Дрим вообще никогда не говорил о технике, о камерах, о видеосъёмке.       Это какой-то новый вид пыток?       Сапнап сглатывает, когда Таббо дрожащими руками вставляет последнюю кассету в видеомагнитофон.       Вместо привычной заставки Таббо видит помехи. Чёрно-белые полосы несколько секунд пронзают экран с шипением, а потом они превращаются в картинку.       Таббо выдыхает — камера крупным планом показывает испуганного Томми. В его мутно-голубых глазах плещется страх, сам Томми дрожит, словно зайчик, выдвигает истерзанную и кровоточащую руку вперёд, закрывая лицо. Пара капель падает на его одежду.       Зрачки Таббо сужаются — даже под слоем вязкой крови он видит, что чужая рука практически распорота. Её бы умыть, облить зельем регенерации и обмотать бинтами, но Дрим этого не делает.       — Дрим, прошу, стой, остановись.       Голос Томми. Шипящий из-за телевизора, но Таббо узнаёт его. Он не искажён, не исправлен, он… знаком. У Томми, кажется, осипло горло, потому что он говорит чертовски хрипло.       — Томми, какого чёрта ты убежал?!       Дрим. Обычный, чуть приглушённый голос Дрима.       — Ну с-согласись, что если бы я спрятался в тех кустах, то это было бы-       Раздаётся какое-то звяканье, и в кадре появляется свечение. Фиолетовый дымок обволакивает лезвие топора, направленного прямо на Иннита.       — Томми, ты обязан делать так, как я скажу. Ты до сих пор не понял?       Дрим выливает весь яд в эту фразу. Топор мерцает прямо около кадыка Томми, и тот даже сглотнуть боится, потому что Дрим — опасный, непредсказуемый тип.       Топор шатается, Томми дрожит. Кровь буквально сочится из его ран — так обычно вытекает сок из фрукта, когда его сильно сжимаешь.       — Обещаешь, что больше не будешь так делать?       — Д-Да.       Слышать дрожащий голос Томми чертовски непривычно. Паффи закрывает рот ладонями, широко раскрывает глаза.       — Обещаешь?       — Д-Да!       — Точно?!       — Д-Дрим, у тебя опять этот стрёмный г-голос! Харе!       Начинаются резкие помехи, словно съёмку специально прервали. Скорее всего, Дрим так и сделал… прервал съёмку, чтобы что-то скрыть.       Сапнап хмурится.       — У него иногда менялся голос, — подмечает Сапнап под шум телевизора. — Когда сильно злился. Но лишь на мгновение, незаметно почти… он потом отнекивался, мол, послышалось тебе.       Паффи мелко кивает, будто подтверждает. Сэм медленно поворачивает голову к Паффи.       — … первый раз-       Помехи резко прекращаются. Камера, кажется, стоит на столе — на экране видно огромное окно, сливовые стены и несколько полочек, едва заметных. Слышится пение птичек, цикад, каких-то сверчков, но это всё искажено из-за плохого динамика телевизора.       В окне виднеется всё такой же напуганный Томми. Какие-то помехи искажают его фигуру, но Таббо видит — он выставляет руки вперёд в примирительном жесте, немного движет ими, будто толкает кого-то и говорит «спокойно».       Потом Таббо видит, как в окне появляется тёмно-зелёный плащ. Он развевается на ветру, оголяет сверкающую незеритовую броню. Чьи-то крепкие руки в перчатках хватают Томми за грудки.       — Где камера, Томми?       Голос едва доходит до камеры, а телевизор ещё хуже передаёт звук. Но эта фраза настолько чёткая и громкая, что её вполне легко разобрать. Щебетания Томми не слышны вообще, но Таббо видит, как открывается его рот.       Дрим даёт ему резкую пощёчину — такую сильную, что Томми буквально падает. Дрим, кажется, опускает голову и смотрит на Томми.       Он достаёт что-то из-за плаща, Таббо замечает блеск белых зубцов трезубца.       Экран резко становится серым. Помехи, шум. Сэм сжимает дубовую поверхность стола до треска, незаметно пришедший Ранбу оборачивается на этот звук и лишь слегка кивает. Его самого распирает от злобы, из его груди рвётся угрожающее эндерменское рычание, глаза затмеваются яркой пурпурной пеленой. Таббо резко оборачивается, быстрым шагом подходит к Ранбу и, положив руку на его костлявое плечо, слегка встряхивает. Ранбу выдыхает, фиолетовая пелена отступает, и теперь он смотрит на Таббо испуганными кошачьими глазами.       И, о боже, всё лицо Таббо в слезах. Этого не видно под густой каштановой чёлкой, но по рыжеватому лицу катятся крупные слёзы, падают с его подбородка и разбиваются об пол.       У Таббо всегда была медленная реакция на потрясающие разум события. Когда-то Томми, когда Ранбу только прибыл на СМП, напившись чем-то, рассказал обо всём, что на душе лежало. О смерти Туббо, когда Техноблейд подарил ему самый яркий салют в его жизни, о том, как он со страхом менял повязки Таббо попеременно с Ники, о том, как Таббо проснулся и сразу простил Техноблейда. Казалось, смерть его не волновала.       Пока однажды он, уже после смерти Шлатта, не накинулся на Томми со слезами и бормотаниями о том, что он, блять, умер.       Ранбу понимает и принимает эту реакцию Таббо. Поэтому он обнимает Таббо в ответ настолько нежно, насколько он может. Таббо утыкается в его грудь, раздаётся всхлип.       Помехи прекращаются. Ранбу внимательно смотрит в экран, пару раз моргает.       — Томми, ты действительно думаешь, что здесь был Таббо, верно?       Таббо резко замирает и поднимает голову. Оборачивается, подходит к телевизору большими шагами.       Томми на экране мелко и испуганно кивает, указывает на светящуюся арку портала. Слышатся искажённые звучания прохода в Незер — они приятные, но из-за дерьмового динамика режут уши.       — Он там был, Дрим! Он б-был в своей президентской форме, появился, когда я рубил дерево, а потом… ушёл обратно?       — Это было! — отчаянно кричит Таббо. Паффи вздрагивает. — Это было… да, я нашёл его по компасу, который Гостбур дал… но я, блять, не смог подойти и поговорить… струсил, блять.       Пара солёных капель падает на пол. Сапнап смотрит то на Таббо, то на экран, то опять на Таббо — он о чём-то думает, над чем-то рассуждает, но не может придти к единному выводу.       — Ты… ты просто вышел из портала и зашёл обратно? — Сэм чуть ли не рычит. — Ты просто-       — Томми… я понимаю, что ты очень хочешь увидеть Таббо, но это невозможно.       — Но он там был-       — Таббо предал тебя. Таббо не хочет тебя видеть, иначе бы не изгонял. С чего бы он решил сюда прийти?       Таббо резко выдыхает. Все звуки резко исчезают — и удивлённый вздох Паффи, и рычание Сэма, и тихое «что?» Сапнапа, и какой-то эндерменский звук Ранбу.       Всё исчезает. Даже телевизор перестаёт шуметь.       Он… не хотел видеть Томми?       Не хотел видеть Томми, Томми, о котором он думал часами напролёт, даже во время своих президентских дел?!       Таббо не хватило смелости, да, он признаёт это. Он признаёт, что не смог побороть свою трусость и поговорить с Томми, но это, чёрт побери, не значит, что он ненавидел Томми.       — … наверное, тебе показалось, Томми.       — Но это прямо он, даже-       — Тебе показалось, Томми.       Опять голос Дрима соскакивает, но сейчас только на последнем слове.       Помехи уже не становятся неожиданностью — они будут длиться где-то минуту, а потом кассета покажет им очередное дерьмо.       Таббо ощущает гневное дыхание Сэма на своих волосах, разворачивается, поднимает голову. Доспехи вздымаются вместе с грудной клеткой, респиратор громко шипит, будто вот-вот дымиться начнёт.       — Какого чёрта ты просто оставил его? — гневно выдаёт Сэм, стискивая кулаки.       Паффи резко встаёт.       — Мы не лучше, Сэм, — чётко проговаривает женщина, опершись ладонями на стол. — Мы тоже не навещали Томми. Я дарила ему Рождественскую ёлку, но даже не поговорила с ним… о боже, нам нужно было найти время, чтобы посетить его.       — Никто об этом не думал, — чеканит Сапнап, скрещивая руки на груди и опуская голову. — Всё казалось обычным, нормальным… хотя это остаётся нашей виной.       — Моей виной, — поправляет Таббо.       — Нет, нашей, — отрезает Сапнап. — Я тоже не уследил за его состоянием, хотя достаточно часто видел его… чаще, чем вы. Я должен был догадаться…       — Томми, не зли меня, пожалуйста.       Никто не замечает, как помехи прекращаются. Томми поглаживает рыжую корову, мелькавшую в одном из эпизодов. Таббо вспоминает этот кадр — она спокойно жевала траву, пока более искажённый голос Дрима-диктора говорил.       — Но она устала, Дрим! Ты гоня-       — Это неважно, Томми. Подойди сюда, возьми камеру.       Томми послушно кивает и, потеребив красную кофточку, подходит к Дриму. Камера шатается из-за передачи, но потом съёмка вновь выравнивается.       — Поснимай её немного, посмотри. Она же красивая, да?       — Да…       Голос Томми более чёткий, и Таббо подмечает, что теперь он ещё и хриплый.       В следующее мгновение в кадре появляется блестящая и тонкая стрела. Она пронзает голову коровы с тихим хрустом, кровь начинает стекать по вискам бедного животного. Рыжая корова падает, Таббо замечает немного мозгов на кремнёвом наконечнике стрелы.       — ДРИМ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ДРИМ, ЗАЧ-       Запись прерывается.       Тишина. Только помехи разбавляют её, но никто не смеет даже вздохнуть. Обычная рыжая корова, которая просто ела сено, была застрелена Дримом просто потому, что она решила прилечь. И Таббо уверен, что если бы Томми не начал её гладить, то всё бы обошлось.       — Мерзкая гнида, — сплёвывает Таббо. Сапнап молчит (сам же сожрал мясо быка Томми — Генри).       А потом, блять, начинается страшное.       — Что ты делаешь?       В кадре стоит сгорбленный Томми. Судя по всему, они в доме с теми самыми сливовыми стенами, а за спиной Томми, как понял Таббо, кухня. Его кофточка порвана, волосы растрепанны, все в листьях и веточках, длинные штаны превратились в шорты и тоже были кое-где подорваны. На шее болтается компас с тонкой металлической цепочкой. Томми держит в своей забинтованной ладони какую-то баночку с белыми таблетками. Он выглядит напуганным — зубы чуть оскалены, по лбу струится пот, зрачки расширены до предела. Да и застывшая поза говорит о своём — Томми поймали с поличным.       — Э-эм…       — Томми…       — Да-да, извини, я-       — Томми.       — Я-просто-решил-посмотреть-что-это-за-таблетки-которые-ты-носишь!       Томми буквально это протараторил, да так быстро, что Таббо сначала не понял, что он сказал. Томми быстро ставит баночку на стол и отходит от неё, рефлекторно поднимая руки в примирительным жесте.       — О, я знаю эти таблетки, — удивляется Сапнап. — Я один раз взял их, но Дрим только сказал, что они ему очень-       — Томми, ты понял, что это моя вещь, и просто взял её?       — Дрим, извини, но мне просто было интересно-       — Меньше знаешь — крепче спишь.       Дрим широкими шагами подходит к столу и опускает голову, судя по камере. Он хватает стеклянную баночку, вертит её в своей широкой ладони. Продолговатые белые таблетки покоятся на своих местах. Дрим резко переводит взгляд на Томми.       — Тебе так интересно узнать, что это?       Раздаётся звук, похожий на «бульк». Томми сглатывает, вжимается в раковину за своей спиной.       — Ну так попробуй.       Дрим зажимает таблетку пальцами, быстрыми шагами идёт к сжавшемуся Томми. Тот плотно закрывает рот, поджимает губы и отводит голову, пока Дрим пихает таблетку ему в рот.       — Ну же, давай, Томми, ты же хотел.       — Убери её от меня, пож-       Резкая пощёчина заставляет вздрогнуть даже Сэма. Томми падает куда-то вбок, из-за чего кажется, что пощёчина была настоящим ударом. Возможно, так оно и было.       Теперь Иннит валяется на полу, пытается отползти к выходу, но Дрим садится на его грудь, буквально вдавливая в светлый берёзовый пол.       — Ешь, Томми. Ты же этого так хотел.       Томми молчит, отпихивает от себя Дрима, даже закрывает камеру пальцами. В его глазах плещется паника, но он даже заорать не может, потому что иначе его заставят проглотить эту штуку, а он не хочет.       Дрим сжимает второй рукой горло Иннита — плотно, грубо. Таббо только замечает мелкие синячки на его шее.       — Жри, Томми.       Дрим пытается пальцами разомкнуть челюсти Иннита, но тот мычит, быстро мотает головой, пытается отодвинуться.       — Жри, блять, Томми, глотай эту таблетку!       Дриму удаётся просунуть свои пальцы в рот в Томми, хватка на мальчишеской шее усиливается, лицо синеет, и Иннит не выдерживает. Он открывает рот в надежде глотнуть воздуха, но в тот же момент рука Дрима буквально вкладывает таблетку в рот Томми.       — Хороший мальчик.       Помехи.       — Твою мать, — выдыхает Сапнап. Паффи ничего не говорит, в уголках её глаз копятся слёзы и, набрав массу, скатываются по её мягкой щеке.       Таббо задерживает дыхание, Ранбу вместе с ним.       В следующее мгновение на экране показывается картинка лежащего в доме Томми. Дрим снимает с улицы и чуть посмеивается, наблюдая за тем, как пальцы подростка изредка дёргаются. Волосы выглядят как какая-то мочалка, они все спутались из-за тёплой тёмной крови.       Вновь помехи.       Сэм расправляет плечи.       — Я, блять, прямо сейчас приду в тюрьму и-       Помехи становятся короче и короче, потому что через секунду Томми бежит вместе с камерой по ночному лесу. Цикады жужжат, стрекочут сверчки, где-то поют совы, а Томми не обращает на это внимание, просто бежит.       Он чуть поднимает камеру, чтобы посмотреть, что происходит сзади, и секундой позже из непроглядной темноты выскакивает светящийся трезубец. Он попадает Томми в левую руку, тот начинает кричать, но этот момент прерывает серый шум.       Сапнап утыкается лицом в ладони, растирает его. Паффи резко встаёт и куда-то идёт.       — Таббо, у вас есть вода? — спрашивает она дрожащим голосом.       — Около раковины в графине, — каким-то серым голосом отвечает ей Таббо. Та слегка кивает.       Только вода начинает журчать, как вдруг на экране появляется тот же пейзаж, который был в одном из первых таких неудачных дублей — камера лежит на столе, снимает окно, те же сливовые стены, но только… ночью. Да, в окне блестит диск полной луны, свет падает куда-то на пол, позволяя увидеть съежившегося в углу Томми, плотно зажавшего свой рот ладонью. Таббо отходит назад, к Сапнапу, а тот наклоняется к столу, чтобы хоть что-то увидеть.       А потом в окне показывается нечто.       Какой-то сгусток чего-то чёрного, пшеничного и кислотно-зелёного появляется в окне, загораживает свет луны. Томми вздрагивает, когда видит тень этого существа на полу, поджимает к себе голые, исполосованные чем-то ноги.       Таббо приглядывается и млеет.       Ноги не просто порезаны. Они будто обгрызены. Кровь льётся из его ног, стекает по ним прямо на босые стопы, впитывается в берёзовый пол, пачкает его шорты. Настоящее мясо скрывается в тени, и камеры не может его заснять, но Таббо видит часть ног Иннита благодаря лунному свету.       — Блять, у него ноги будто сожрали… — Сапнап резко встаёт, обходит Таббо и подходит ближе к экрану, вглядывается в темноту, словно не веря своим глазам.       — Ёбанный рот, — выдаёт Сэм. — Где, блять, Дрим?! Что это за существо вообще?       А потом до них доходит.       — Где же ты, Томми?…       Чертовски искажённый голос Дрима пробивает до мурашек. Он двоится, потом опять соединяется, а потом он словно разделяется, и уже голоса начинают говорить на разных тонах. Зелёные глаза мерцают в темноте ночи, чёрные щупальца-руки тянутся из предполагаемого лица, а сверху свисают неряшливые, пшеничного оттенка волосы, словно они пытаются придать этому зверю хоть каплю человечности. Лунный диск обволакивает его голову, будто это нимб.       — Ты не хотел играть со мной в прятки раньше…       — Твою мать, вырубите это дерьмо, — Сапнап отходит подальше.       — А теперь что-о?…       Томми дрожит, как осиновый лист.       А потом эта штука, Дримон, натыкается взглядом на камеру.       Помехи.       Ранбу быстро подходит к телевизору, нажимает кнопку на видеомагнитофоне и вынимает проклятую кассету. Его длинные руки дрожат.       Паффи роняет стеклянный стакан, оседает на пол и начинает плакать.

***

      Лошадь загораживает напуганного и взволнованного Томми. Сапнап, её наездник, буравит взглядом стоящего на берегу Дрима, облачённого в незеритовые доспехи. Маячащий рядом Техноблейд тоже не внушает доверия, как и скорчившийся Ранбу, который, каким-то боком, оказался в тюрьме.       «Всё-таки сбежал», — думает Сапнап, сжимая рукоять своего меча.       Дрим выглядит… потасканным. Оранжевая форма заключённого была порвана во многих местах и испачкана в крови. Волосы отросли и теперь свисали с головы Дрима, их можно смело собирать в пучок или хвост. Из-за длинной чёлки выглядывали яркие зелёные глаза, лица по-прежнему не было видно.       Перед глазами мелькают события из последней кассеты.       Ну конечно. Маски у него больше нет — её разбил Томми полгода назад.       Сейчас же Томми лихорадочно бегает взглядом по местности, старается не смотреть на лицо Дрима, в его глаза, которые точно пытаются поймать хоть кусочек образа Иннита за большой кобылой Сапнапа.       Ранбу глядит на Дрима нахмуренно, сжимает кулаки. Его тело опалила вода, он сейчас стоит исключительно благодаря своей силе воли. Разноцветные глаза мечутся между крупной фигурой Техноблейда и хлипким Дримом, заметно исхудавшим за время пребывания в тюрьме.       В голове мелькают те самые кассеты. Таббо сохранил лишь самую стрёмную, с «неудачными дублями», чтобы потом рассказать о том, какой Дрим на самом деле зверь.       Это было не самое жестокое, что видел Ранбу за свою жизнь. Но учитывая то, что это происходило каждый день (а они в этом были уверены, ведь Дрим навещал Иннита каждый день), это было… ненормально.       Разноцветные глаза щурятся, кулаки сжимаются. Дрим не заслуживает быть на свободе по скромному мнению Ранбу, но его освободил Техноблейд, его друг, союзник. И… сейчас Ранбу мечется меж двух огней — освобождение Дрима есть правильно и освобождение Дрима есть неправильно.       Ранбу склонялся ко второму.       — Честно говоря, мне кажется, что это была не очень хорошая идея — освобождать Дрима, — шепчет Ранбу Техноблейду. Дрим резко поворачивается к нему, прищуривается зелёными глазами, будто вот-вот накинется на него. Ранбу замирает.       — Я оплачиваю свой долг, Ранбу, — Техноблейд срывается с места. — Быстрее, Фил ждёт нас с лошадьми!       Дрим и Коннор, тоже ранее заключённый в темнице, бегут за ним. Ранбу застывает на месте, а затем резко бежит в сторону и, обогнав Дрима, преграждает ему путь. Светящийся меч направлен на лицо, скрытое длинными прядями сальных волос. Зелёные глаза широко раскрываются, Дрим покрепче ухватывается за меч.       — Что ты делаешь? — да, голос двоится. Слыша его в реальной жизни, становится ещё более жутко. Ранбу сжимает меч ещё сильнее.       — Ранбу, нам сейчас не до этого, уходим! — Техноблейд хватает плечо Ранбу и с силой тянет на себя, одновременно блокируя удар какого-то Майкла.       — Я не хочу, чтобы Дрим был свободен, — чеканит Ранбу, и Дрим резко подаётся вперёд.       Они дерутся, заходят на мелководье и блокируют удары друг друга. Несмотря на долгую изоляцию, Дрим не утратил свой опыт в сражениях — он всё ещё превосходит Ранбу во всех аспектах драки. Они идут всё ближе и ближе к темнице, стоят по колено в воде — попадающие на лицо Ранбу капли очень сильно жгутся.       Техноблейд бежит, встаёт меж ними и блокирует один из ударов Дрима.       — Уходим, потом разберёмся!       — Сейчас, Техно, — фыркает Ранбу, пытается обогнуть своего друга, но тот не даёт.       — Ранбу, что я такого сделал, чтобы быть там? — Дрим хрипит, косится на приближающихся врагов.       — Манипулировал, убивал, сводил с ума? — Ранбу выглядывает из-за плеча Техноблейда. — Изгонял?       — Ты про Томми? — смешок. — Он вполне заслужил.       — Не того, что ты делал.       — Ты этого не видел.       — Видел. Ещё как.       Сэм останавливается, а остальные люди, готовые сражаться, вместе с ним. Техноблейд чуть хмурится и оборачивается к Ранбу.       — Я навещал Томми, и он выглядел вполне нормально, — бурчит Блейд.       — Это было в самом начале. Ты не представляешь, какое дерьмо ему пришлось пережить.       Сапнап идёт бок о бок с Томми и останавливается около Сэма. Он косится на мальчишку, который непонимающе моргает, словно пытается осмыслить, откуда Ранбу знает.       Дрим тоже не понимает.       Сапнап поджимает губы, а Томми замечает его взгляд.       Ранбу хмурится.       — Я видел кассеты, — Дрим замирает. — Это… шоу Томми.       — Чего?… — выдыхает Иннит, отпуская рукоять своего нового оружия. Меч с всплеском падает на дно, заставляет подняться целую волну песка. Мальчишка цепляется за голову, начинает дышать быстрее под удивлёнными взглядами остальных. Сапнап не выдерживает и подаётся к младшему, приобнимает его одной рукой. Томми резко выдыхает. — Вы… вы видели те съёмки? Ты видел те съёмки?…       Сапнап кивает.       А Дрим переводит взгляд на Томми. Бешеный. Угрожающий. Испепеляющий.       — Ты им рассказал, Томми? — рычит Дримон.       Иннит мотает головой, пытается зайти за спину Сапнапа, скрыться от чужого пронзающего взгляда.       — Врёшь, — Сапнап честно пугается, когда голос его бывшего друга раздваивается. Что-то это напоминает. — Ты им рассказал…       Дрим получше хватает меч и кидается на него мимо всей толпы.       — Я убью тебя, Томми.

***

      Таббо и Ранбу уводят бьющегося в истерике Томми в дальнюю комнату домика, намереваясь поговорить. Паффи уходит на кухню, желая занять Майкла чем-нибудь другим, помимо просмотра жуткой кассеты.       Дрим ушёл в сосновые леса скрываться от остальных с помощью Техноблейда. Техно вырвал и его, и Ранбу, а затем убежал.       Как бы Ранбу не пытался убить Дрима, тот скрылся.       А сейчас часть Синдиката — Ники, Филза, Техноблейд — сидят за столом в доме Таббо, предвкушая интересный рассказ. Филза дёргает своими большими вороньими крыльями, косится на то сжимающего, то разжимающего кулаки Сапнапа, а потом переводит взгляд на одну-единственную кассету.       — Ранбу говорил, их было семь, — подмечает Блейд, рассматривая кассету.       — Остальные мы сожгли, — фыркает Сапнап, берёт «Неудачные дубли» и вставляет его в видеомагнитофон.       Показ начинается.