Экстрасистолия

      Эи велела всем пойти прочь и некоторое время измеряла шагами чертоги своих палат. Им вторили раскаты грома снаружи. Лиловые вспышки молний полосками трещин покрывали свинцовое небо, что внешне казалось таким объёмным и тяжёлым, словно готовое обрушиться на ветхие юмэмиру, гнущиеся под порывами ветра. Обособляя собой волю Эи поколебаться в любой момент, так же приникая нежными лепестками своих чувств к грязной грубой земле сомнений. - Не знаю, к чему ты сейчас делаешь вид, что не знаешь, что делать. Сама же понимаешь, что давно уже приняла решение. – Фамильяр Электро Архонта оставалась незамеченной нею, несмотря на то, что её белое кимоно рябило из угла комнаты, увязшей во полумраке сумерек, разряжённом лишь тусклым свечением ламп. - Ты ведь осуждаешь его, - Эи говорила бесстрастно, даже полуулыбаясь. Неосознанно она поднесла к губам свою руку и прикусила ноготь большого пальца, второй обнимая себя за талию. - Как будто ты прислушаешься, - Фыркнула Яэ Мико, отводя взгляд к окну, тяжело о чём-то задумавшись, сведя брови. Она не видела ни каплей пускающих кольца по лужам, ни взволнованных погодой деревьев, ни лиловых молний, погружаясь в себя и пытаясь подавить нарастающее раздражение.       Эи бросила короткий смешок, прямо у того самого окна опустилась на колени, сложив на них ладони. Взволнованное выражение её лица постепенно успокаивалось и всем естеством Архонт устремилась к своему всеохватывающему желанию самостоятельно создать жизнь, соткать ей плоть и душу, объять её своими руками и дать её собственное предназначение в этом мире. У Эи бешено колотилось сердце, но она лишь с силой сжала колени пальцами и вскоре смогла вернуть себе свою невозмутимость.       Яэ опустила взгляд к бледным костяшкам рук Эи, наблюдая собирающуюся по венам, что простилались через них, лилового цвета элементальную энергию, как только Архонт закрыла глаза. Фамильяр предпочла отвести свой взгляд, скрестив руки на груди и всё также ничего не говорила.       Дыхание Эи сливалось с ритмом бури снаружи, оно было одновременно и ветром и обуяло одежду случайных прохожих, трепля её, срывало с веток деревьев плоды, общипывало лепестки цветов. И ливнем опадая на Инадзуму, холодными каплями собираясь в лужи. Казалось, Архонт пропустила через себя весь дух своего королевства и по лопаткам у неё прошла дрожь. Внезапно стало больно и лёгкая нега сменилась спазмами, руки начали неметь, Эи с силой стиснула губы. Даже Яэ, до этого предпочитавшая делать вид, что её здесь нет, вздрогнула и насторожилась. Архонт оставалась сидеть на своём месте и терпеть весь спектр блаженства и страданий, обрушившийся на неё. Все эти чувства – нити, коими и творится душа и тело, которые она, как иголка, должна пропустить через себя. Буря снаружи усилилась. Даже люди из охраны покоев засуетились по внешнему двору и тёмно-фиолетовые снаряжения замелькали через окно. Ветер крепчал до тех пор, пока не выбил в нём стёкла, растрепав прическу Эи, её волосы стали как тени, как продолжение порывов сквозняка.       Фамильяр бросилась к Архонту, как только услышала треск, и закрыла Эи своей спиной, обняв её плечи и пригнув свою голову. - Что ж ты, глупая, не уйме… - Мико запнулась, обнаруживая, что на коленях Эи кто-то спал, лёжа на спине и что Архонт нежно смотрит в это чужое лицо, приглаживая его длинные тёмно-синие волосы, разбросанные хаотично по нагому бледному телу, пальцами. - Я отдала тебе своё Сердце Бога.. Голос режется кукле сквозь темноту спазмами в груди, которые корнями врастаются в рёбра и ними сильнее сжимают лёгкие. Он проснулся от того как жадно ему хотелось кусок этого мира втянуть через воздух. - …сохранишь его для меня?       Он впивается взглядом тревожного синего моря в своего создателя, не осознавая того, что Эи – Электро Архонт и действующий правитель Инадзумы – сотворила его существо, зиждущееся на её небесной силе и его собственной плотской слабости. Яэ Мико сначала была изумлена видом человека, которого ещё несколько минут назад не существовало, но затем взяла себя в руки и, поднявшись на ноги и выровнявшись, отступила назад, спрятав руки в рукавах кимоно, на котором не осталось ни царапины, будто осколки разбитого окна нарочно летели мимо трёх фигур под ним. А Эи бесконечно улыбалась своему творению и гладила его волосы. - Я именую тебя Сусаноо-но-Микото*, моя милая кукла, будь мне хорошим помощником, ладно?       Тело, по внешним признакам, принадлежащее юноше вздрогнуло и тот быстро заморгал, только сейчас почувствовав тепло чужого прикосновения к своей голове. Внезапно, ураган прекратился и дождь закончился.

***

- Если ты и в этот раз упадёшь, на праздник я наряжу тебя в женское кимоно, мальчишка, - Фамильяр размашисто шагала по земле, рядом с палатами Архонта, пока худой паренёк пытался успеть за ней, на ватных ногах передвигаясь от колонны, поддерживающей крышу, к другой, идя якобы рядом, но находясь на деревянном выступе здания. - Ещё чего, - скрежетал он, но кусал губы, чтобы не заскулить от усталости, ибо заставлять это тело двигаться ему было вправду тяжело. В отличии от его зрелой души, оно было не развито, как полагается, от периода детства, а сразу рождено взрослым, и поэтому совсем слабым. Это был только третий день его существования. - А что, ты будешь похож на главную героиню моего нового рассказа, - Продолжала поддевать его Яэ, подглядывая украдкой за потугами Микото, но не сбавляя темп. – Могу даже называть тебя также, Кэмеко*, тебе это подходит сейчас. – Она показательно коротко захихикал, подставляя руку к губам, изящно выгибая пальцы.       Разум куклы работал странным для неё порядком, он знал то, чего сама кукла никогда не изучала. Являясь своеобразной полукопией Эи, он знал то же, что и она, поэтому ответы на некоторые вопросы всплывали сами собой и говорили словно чужим голосом. Парень замирал в такие моменты на месте и чувствовал себя взволнованным из-за схожести этого чувства с тем, будто чужая эфемерная рука проникала внутрь его головы. - Это я черепаха!? – приникнув к одной из колонн, он с силой вонзился в неё ногтями так, что почувствовал боль в подушечках пальцев. Микото не было с чем поспорить, потому, что передвигался он и вправду с трудом и ужасно медленно, и эти чёртовы колени бесконечно дрожали и от длинных волос, хоть и собранных в низкий хвост, становилось жарко.       Почувствовав раздражение своего подопечного, Яэ остановилась, заинтриговано обернувшись на маленькое хрупкое тело, обнимающее деревянный столб, усмехнулась и скрестила руки на груди. - Как бы тебе не пришлось съесть свой хвост, глупая лисица, - чуть оттолкнувшись от точки своей опоры, парень зашатался на месте, пытаясь найти баланс, размашисто водя руками в воздухе, словно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Яэ сдержанно рассмеялась в рукав своего кимоно: - У меня нет хвоста, а у тебя - терпения.       На это Микото лишь снова сцепил зубы и с трудом выровнялся, оставив руки для баланса разведёнными по сторонам. Яэ с интересом наблюдала за этой картиной, пока парень искал в себе мужество сделать шаг самостоятельно и медленно начал отрывать пятку от пола, словно шёл по канату. - Теперь ты не Кэмеко, а Сузьюм* (воробей) или может даже Чо* (бабочка), - продолжала ёрничать она, только нарушая это внутреннее равновесие парня, влиявшее на внешнее. Он сглотнул и ступил сразу три шага, при этом, остановившись и не пошатнувшись. Брови Яэ поползли наверх, но лицо всё равно выражало некий скептицизм.       Микото не видел этого, сосредоточенный на своих ногах в белых таби и гэта. В волнительной улыбке задрожали губы, но Микото не спешил радоваться, сделав ещё пару шагов. Затем он опустил руки и вытянулся во весь рост. С этой стороны палат, где они упражнялись, стражи не было и путь был свободен. Микото смотрел ровно прямо, на деревянный пол, на нежно шелестящие юмэмиро там, чуть дальше палат и даже почувствовал их запах. Внутри всё преждевременно заликовало и Микото не заметил сам, как кончики его губ потянулись вверх. Сделав глубокий вдох и чуть расслабившись с выдохом, он сделал смелый шаг и когда ему это удалось даже Яэ немного удивилась, заставив всё внутри Микото восторжествовать ещё больше. Чуть пошатнувшись, парень остановился, возвращая своему телу баланс, и затем ступил ещё, сам тому не веря, и радостно взглянул на фамильяра, отчего Мико даже растеряно смутилась. Она не слышала, как он смеялся с момента его рождения, и сейчас, когда звонкий баритон разражался милым хохотом, она почувствовала себя странно растроганной. А парень ощутил, как его тело словно проснулось, будто бы его сильный дух влился в каждую мышцу и привёл её в должное действие вместе с решимостью Микото. Он шагал, наращивая темп, пока Яэ не пришлось догонять его и напряжённо поглядывать на эти трясущиеся колени. - Подожди, не так резко, Микото, - говорит ему она, замечая, что подопечный вошёл в кураж, и её слова доносились к нему с запозданием. - Не так уж я и похож на Кэмеко, да? – всё смеялся Микото и почти что бежал мимо всех тех колон, без которых раньше не мог передвигаться, но ноги его и вправду немного дрожали от напряжения и кое-где парню было трудно выровняться после того, как ступни спотыкались друг о друга или немного подгибались. - Стой, остановись! – Яэ взглядом рассчитывала, как бы ей опередить его и притормозить, собой загородив путь. Но Микото резко сменил направление, его ноги резко начали заплетаться из-за того, что в груди парня что-то резко закололо. Эта боль пришлась ему как сильный удар лезвия в грудь и перед глазами начал клубиться туман.       Обнаруживая то, что Микото начинает вести себя странно, Яэ подаётся к нему, но он падает так, что сбивает с ног и её. Внезапно стало очень тихо. Парень так и не осознал того, что произошло, чувствуя лишь руки, обнимающие его, и сладкий запах юмэмиро и мяты. - Ты и правда не Кэмеко, ты Тару* (бочка), - прервала эту тишину Мико, но не расцепляла рук на плечах Микото, даже немного волнуясь, слыша сбивчатое болезненное дыхание через рот, несмотря на то, что Микото думал, что она его недолюбливает. Что ж, Яэ Мико тоже так думала. Парень прижимал собственные ладони в холодном поту к груди и, кажется, его глаза слезились.

***

      Он ждал дня, когда сможет покинуть стены осточертевшего дворца. Гувернантки рассказывали ему о праздновании Дня Процветания Инадзумы с трепетом и нетерпением увидеть выступление уличных актёров, ощутить вкус особых блюд, которые будут подаваться на острове Амаканэ. Менее парню нравились их сентиментальные расплескивания чувств о том, что юный господин, наверное, волнуется перед тем, как увидеть всё это впервые и как они были бы счастливы помочь ему нарядиться по этому случаю. - Я сам соглашусь надеть чёртово дзюни хитоэ, раскрась меня как захочешь, только разреши пойти! – бледный, сливаясь с белой постелью, он сидел под одеялом в одной только юкате, свободно сидящей на его плечах. Вены от раздражения вздулись на его висках, но сам Микото выглядел больше отчаянным.       Яэ стояла рядом, кляня Эи за то, что та сама не берёт ответственность за своё творение. И себя за свою шутку про наказание за падение. - Что ж ты не поймешь, дурак, что дело не в том, что кто-то против твоего присутствия на празднике, просто ты болен и можешь снова потерять сознание, - Яэ приходилось приложить усилие для того, чтобы не перейти на крик.       Микото вздрогнул и заскрипел зубами, опустив голову. Длинные насыщенно синего цвета волосы закрыли его лицо. Яэ устало тяжело выдохнула, окидывая снисходительным взглядом сжавшийся силуэт в футоне и протянула к его голове руку. На секунду отдернула, пока кончики пальцев не достигли своей цели. Эи, наверное, усмехнулась бы тому, что Яэ тоже приняла то самое решение, за которое осуждала Архонта. Но сделала это уже после того, как оно оставило последствия. - Ты, - когда её ладонь легла на макушку Микото, парень вздрогнул и удивлённо посмотрел на фамильяра из-подо лба. – Будешь строить такую рожицу – будешь спать в дзюни хитоэ, понял?       Будто подхватив эту привычку у своей наставницы, парень фыркнул и снова уткнулся взглядом в пол, пальцами сжимая одеяло, гневно впиваясь в него ногтями. - Я понимаю, что ты устал сидеть взаперти, но жертвовать твоим состоянием никто не собирается, - Яэ стала чуть поглаживать волосы парня, чувствуя, как трещит её гордость. – К тому же, - она присела на корты, чтобы быть с Микото на одном уровне. – Второго такого Микото у нас нет, понимаешь? – Она нежно улыбнулась кончиками губ, и парень опешил. У него даже румянец выступил на щеках, который тот вскоре скрыл, прикрываясь локтем.       Яэ Мико коротко рассмеялась, отстраняясь и выравниваясь. Она ещё раз окинула комнату подопечного взглядом: лаконичная обстановка, только важные вещи, нужные в быте, лилово-белые оттенки. А потом и его самого и, кажется, уже собиралась уйти. - Подожди, - окликнул её Микото голосом более спокойным, будто принявшим свою судьбу и отступив с сопротивлением. – Я упал тогда…       Яэ подняла брови, уловив, к чему клонит парень, но не понимая, почему он напоминает о наказании. Девушке хоть и вправду очень хотелось провернуть свою затею, хоть и пришедшую в голову импульсивно, как шутка, которая зашла слишком далеко. - И хоть не пойду на праздник… - Микото не поднимал взгляда, выглядя при этом очень грустным. Мико поджала губы. - Что ты задумал? – прервала его она, чуть склонив голову вбок. Микото растеряно посмотрел на неё, не понимая, о чём она говорит. - Я просто хочу принять своё наказание, - отвечает он, сцепив пальцы обеих рук в замок. - С каких пор ты такой кроткий, Микото? – криво улыбнулась девушка, скрестив руки на груди.       Они некоторое время смотрели друг на друга, непрерывно, словно испытывая внутренне терпение: кто раньше сдастся. Но никто из них своих позиций не ослаблял. Микото лишь гордо отвернулся от фамильяра, забираясь под одеяло. - Ну и к чёрту твою Кэмеко, - холодно бросил он.       Яэ сверлила взглядом затылок парня, которым он повернулся к ней, лёжа на боку. Его длинные волосы так и мерещились Яэ в косах, у неё даже внутри что-то задрожало от искушения, но фамильяр слишком долго жила, чтобы уметь себя сдержать. - Будь умницей, выздоравливай, - улыбнулась она напоследок, прежде, чем выйти и задвинуть за собой дверь.       Микото от досады прикусил губу, сложив руки под подушкой и о чём-то продолжительно думая.

***

- Что!? Целая тысяча мора?       Прятаться за полями конусообразной шляпы с широкими полями было сложно хотя бы потому, что из-за плотной ткани потел и натирался лоб. Девушка постоянно поправляла её рукой в, лилового цвета, перчатках, а сейчас устало выдохнула, отведя взгляд в сторону. - Не можете заплатить такую ничтожную цену за целую нить вашей судьбы – это ваши проблемы, - фыркнула она, показательно отряхивая свой шёлковый плащ под цвет перчаток. - За что платить!? – женщина в преклонном возрасте, в новом кимоно и дорого заколкой в седых волосах продолжала говорить со своей собеседницей на высоких тонах. – За то, что ты карты свои помешаешь, что за вздор! Я буду жаловаться комиссии Тенрё! Аферистка!       Мона устало окинула взглядом праздничные декорации острова Амаканэ, стенды с сувенирами, маленькие ятайи с тянущимися от них ароматами вкусной еды. - Данго… - задумчиво тихо протянула она, сжав рукой плащ в месте, где у неё находился живот, словно никто ей в данный момент не угрожал и вообще не стоял даже рядом. - Ты совсем совесть потеряла, мерзавка… - женщина яростно закипала, и будто бы уже была очень обижена и раздражена, но не уходила, оставаясь на месте и продолжая ругаться, словно чего-то этим хотела добиться. Что прекрасно и понимала Мона и продолжала хранить спокойствие. Краем глаза она обратила внимание на людей, проходящих мимо и как по мере наступления глубокого вечера их становилось больше, и руками упёрлась в свой маленький столик. - Я удовольствия своего ради этим занимаюсь, любезнейшая? – посмотрев опешившей клиенте глубоко в глаза, вкрадчиво произнесла Мона, чуть прищурившись для убедительности. – Я наделена даром видеть нити, соединяющие эту бренную землю с небесами, на которых держатся наши души. И стою здесь не для того, чтобы нажиться на доверчивых умах, а, чтобы предостеречь эти нити от разрывов. Чтобы связь между небесами и землёй оставалась нерушима. Во имя вечности! – Она говорила быстро, но чётко. Так, чтобы у пожилой леди не оставалось возможности добавить что-то своё, да и у той всякое желание пропало. - Я взываю к небесам с вашим вопросом, они берут взамен ресурс, коим и являются ваши деньги, что вы оторвёте от себя, и дадут ответ. – Не став дожидаться, пока та придёт в себя и начнёт снова задавать свои осточертевшие вопросы, которые астролог уже слышала сто раз, Мона продолжала: - Помогать каждому за «просто так» – никакого здоровья не хватит. Вот. – Поставив конечную точку прямо в лицо своей клиентке, Мона отстранилась, скрестив руки под плащом. – Либо платите, либо не мешайте мне выполнять свою миссию с людьми, которые настроены более серьёзно. – Окинув дамочку взглядом, параллельно показательно откинув головой прядь длинных тёмных волос, девушка язвительно добавила: - Для которых это не просто развлечение на вечер… Пожилая леди покраснела до корней волос, став запинаться. Вся спесь якобы спала и морщинистые пальцы задрожали от внутреннего сомнения. Затем женщина протяжно тяжело выдохнула, засунув руку во внутреннюю сторону кимоно и доставая маленький кожаный мешочек. - Давай, чертовка, смотри уже на свои нити, - бросая нужную сумму на стол, женщина в кимоно прикусила губу в некой досаде или уязвлённой гордости. Мона скрыла усмешку за полами шляпы, когда склонилась для того, чтобы смести монеты себе в мешочек, тканевый и потёртый. А затем выровнялась, улыбнувшись так приветливо, будто никакого скандала и вовсе не было. Принялась раскладывать карты, всё поглядывая на склон, по которому на праздник поднимались люди. - Сейчас посмотрим, в каком созвездии у нас Телец сегодня… - напевая произнесла она, достав красивые карты из деревянной шкатулки, что, как и мешочек с деньгами, хранилась в дорожной сумочке через плечо.       На Амаканэ прибыли музыканты и танцоры, они готовились к выступлению, разместившись у арки, чуть ближе к утёсу. Были одеты в национальные костюмы, пестрящие бело-фиолетовым оттенками. Мона трактовала их приход как то, что у неё ещё есть достаточно времени, чтобы обеспечить себя ещё парочкой клиентов и, в целом, верила в это. - Проклятое данго, как же пахнет, - сетовала она, бубня себе под нос. - В каком созвездии, говоришь? – женщина спросила так смиренно, словно расставание с деньгами побудило её побороть свой предварительно главенствующий скептицизм. Мона болезненно усмехнулась краем губ. Но никак не могла сконцентрироваться на работе, сначала списав это на неприятную ауру своей клиентки, в вязких тенях которой хотелось закашляться ей прямо в лицо осколками своей нервной системы. И, всё-таки, она была тут не при чём.       Чуть поодаль стояла девушка в красивом, лавандового цвета, кимоно, как-то странно завязанном. У неё были опрятно уложены волосы и чуть припудренное лицо. Мона посчитала бы его милым, если бы не это выражение, с которым незнакомка смотрела на головной убор астролога. - Вам…чем-нибудь помочь? – не выдержав, спросила Мона, ломано улыбаясь и привлекая к другой девушке внимание своей клиентки.       Особа в красивом лиловом кимоно даже не вздрогнула, лишь фыркнув, сначала посмотрела на пожилую леди, а потом снова на астролога. Она кивнула в сторону шляпы Моны и голосом, который можно было бы спутать с мужским не низким баритоном издали, произнесла: - Что должно быть в голове, чтобы носить на ней такую безвкусную шляпу? Мона залилась краской, а пожилая леди громко рассмеялась, словно упиваясь чужим унижением. Мона резко посмотрела на незнакомку с нескрываемым раздражением и сжав губы. Та лишь подняла брови, мол и не поняла, что такого сделала.