Марионетка для чиновника

Вернувшись вечером домой после тяжелой смены,Ирина Алексеевна уловила аромат размарина ,который витал в воздухе. К ней выбежал кот. – Кот,что это такое ? Что за запахи ? Ты чтоли научился готовить ? – Ирина улыбнулась коту. Улыбнулась первый раз за сегодняшний день. – Ирина Алексеевна,добрый вечер! – к ней вышел чиновник. – Ты еще тут ? Я, кажется, ясно дала понять утром ,что не желаю тебя видеть в своей квартире! – Ириш,прости! Еврей твой съехал, – улыбнулся довольно чинуш. – Знаю. Звонил днем,предупредил. И он не мой! – Ирина злилась и смотрела на Анатолия прожигающим взглядом. – Ириш,я ужин приготовил. Как ты любишь ,рыбу с овощами,салатик и вино красное сухое – твое любимое. – Рыба с размарином ? – Ирина прошла в ванную, чтобы помыть руки. – Да. – Ты ведь не любишь размарин? – вскинув бровь спросила Ира. – Ну,ты ведь любишь... Ирина оттаяла и перестала злиться. – Прошу, – взяв за руку блондинку, Анатолий провел ее к накрытому столику в зале. – Ир, я виноват. Прости. – Серьезно? Сам господин Алеников просит прощения, надо же, – Павлова сама не могла определить, чего больше в ее словах: удивления или сарказма? – Не начинай, – несколько раздражаясь, – я правда не прав. Это все еврей твой – главный раздражающий фактор. – Толя, у тебя всегда найдется на кого спихнуть вину. Допустим. Ладно. Но ведь это не он хамит мне постоянно, не он брал меня силой, и, в конце концов, на моем теле синяки – тоже твоих рук дело. Мужчина начинал закипать. Даже с грохотом коснулся стола стакан с водой. – Я уже извинился. – И ты намерен сказать, что вот так за один вечер изменился? – Чего ты от меня хочешь, Ира? – Дай ка подумать...– она театрально закатила глаза, – хочу, чтоб ты стал прежним, всего лишь. – Прежним? Это каким? – усмехнулся Анатолий. Ирина встала с дивана и встала около окна. – Знаешь,Толя,когда у нас все начиналось... Все так быстро случилось. Я даже не успела опомниться. Испугалась только. Испугалась ,что не смогу тебя полюбить,испугалась, что не смогу тебе доверять. А потом... – Ир, – Анатолий хотел сказать, но Ирина не дала ему этого сделать. – Не перебивай меня! – рявкнула она, – Ты тогда все делал чтобы я влюбилась в тебя. Твои ухаживания, внимание, забота... и вот, – Ирина подняла взгляд, – Я люблю тебя, – она смотрела ему в глаза, – Алеников, я тебя люблю! Люблю и ненавижу. Ненавижу за твои обвинения, ревность необоснованную,за то, что... силой меня... – голос начинал дрожать, – за то, что можешь на меня руку поднять. Я зачем тебе? Я же вижу, что не нужна тебе. Давай все закончим? Здесь и сейчас. Анатолий слушал это все и не верил своим ушам. Серьезно? Послышалось, или Ирина Алексеевна, действительно, сказала о любви? Душу открыла. Невероятно... – Ир, правда? – как же хотелось ему верить, что не один он остался в этой жизнь. Есть еще близкий и родной человек, способный любить и прощать. – Да. Но твои выходки настолько ужасны, даже невыносимы, Толя, что, невзирая на все мои теплые чувства к тебе – довериться больше не могу, – женщина старалась сохранить ровный тон, не сорвавшись на слезы, – И знаешь, правильнее будет прекратить все сейчас. – Ира, нет. Я осознаю, что со смерти сына стал чудовищем, что срываюсь на тебе без повода. Но ведь... – надо подобрать слова, не говорить же про эту проклятую должность, – ты никогда не говорила о своем отношении, да и вообще не показывала своих чувств. Еще и еврей этот... – Ах, простите, Анатолий Борисович! Что еще я не делала? – Павлова резко развернулась, уставившись на своего собеседника, – Ну? – Позволь мне доказать, что ради тебя я способен измениться. Стать прежним, как ты сама сказала. – А у тебя получится? – она удивленно вскинула бровь, не скрывая недоверия к его словам. Чиновник молчал. Слов не находилось. Да и не мог до конца переварить открывшуюся информацию. Она его полюбила. Сказки Венского леса... Ну и денек выдался – покой лишь только снится. Ира сделала пуру неуверенных шагов по направлению к мужчине. Чашечки весов в ее голове никак не могли найти состояние равновесия: так хочется поверить, очутиться в объятиях и подумать, где достать волшебной живой воды, дабы спасти их отношения, ставшие для каждого попыткой к спасению души, или же... Есть второй вариант – укутавшись пеленой своих страхов, послать все к чертовой матери и разойтись как в море корабли. – Толь, скажешь что-то? – дрожащим голосом спросила Павлова. Алеников двинулся навстречу, желая лишь одного – обнять эту временами невыносимую женщину. – Один мудрый человек как-то давно сказал мне очень важную вещь: давая человеку второй шанс ты поступаешь благородно по отношению к нему. Но иногда бывают случаи, когда необходимо позволить заход на третий круг, как с самолетом. Третий раз будь благородным и щедрым – дай эту возможность себе. Павлову изрядно удивила это философское изречение. Прямо как тогда, полгода назад... Быть может, тогда это и стало началом зарождающихся теплых чувств к нему. Настоящему. – Ириш, – Анатолий крепче обнял, – давай все сначала попробуем? – прошептал он ей на ухо, – Давай уедем отдохнуть за город? Вдвоём? Без всяких евреев,твоего Склифа,министерства... Пошлем всех к черту?.. – Будет третий шанс. И тебе, и мне...