Ева

      Я знаю, что ты боишься разочаровать меня, но я хочу тебя успокоить, потому что мои ожидания относительно тебя и так невысоки! ©       Обязательно дружите с теми, кто лучше вас. Будете мучиться, но расти. ©       Если ты плачешь не от счастья, то перестань. ©       16 октября, 2019 — Как дела, bomboncita?       Смуглая темноволосая девочка подозрительно уставилась на старшего брата. Флэш её не винил. Возможно, её взгляд был бы мягче или хотя бы не грозился испепелить парня на месте, не будь он таким idiota. — Ты опоздал. — Да, я знаю, что виноват, забыл, прости меня… — Флэш осёкся и замолчал, когда понял, что произнёс запретную фразу.       Женщины — большие и маленькие, сорокалетние, восемнадцатилетние и одиннадцатилетние — абсолютно одинаковые, и он прекрасно знал это, но столь важная информация постоянно вылетала из головы. А именно: ни одна женщина не терпела в оправдании слова «забыл». Можно ведь придумать что угодно: задержал профессор, застрял в пробке или так спешил, что сбил человека и пришлось потратить время на то, чтобы спрятать труп. Но говорить женщине — пусть и маленькой и, на первый взгляд, неопасной и незлопамятной, — что забыл про неё? Флэш растерял все свои мозги и только что осознал это окончательно. — Ты всегда забываешь, — тихо буркнула девочка и, поправив почти чёрные косички, быстрым шагом направилась к машине Флэша.       Парень вздохнул. «Подумаешь, всего-то на двадцать минут опоздал!» На улице было тепло, в школьном дворе всё ещё бегали и веселились ребята, оставленные на продлёнку и дополнительные занятия. Честно говоря, Флэш, как ни пытался, не мог понять сестру: в её возрасте он мечтал, чтобы шофёр задержался, а он тем временем погонял в футбол с друзьями. После школы его ждали репетиторы, скрипка, верховая езда и прочие факультативы, которые, как считали его родители, должны были обязательно пригодиться в будущем. Что ж, пока что этого не произошло: ему не предложили играть в оркестре и собственной конюшни тоже не имелось. — Ну не дуйся, mi alma, — сказал он. Затем пристегнулся, поправил зеркало заднего вида и выехал с парковки. — Как думаешь, почему сегодня тебя забираю я? — Потому что Эдгар повёз маму и тётю Из по магазинам? — скучающим тоном предположила Ева.       Вообще-то, именно поэтому, но Флэш решил, что ему, в отличие от своей бездушной семейки, ещё не поздно реабилитироваться в глазах сестры. — А вот и неправда! Твой любимый брат отложил все дела и примчался сюда по собственной инициативе.       Ева наконец посмотрела на него, но в глазах её так и сквозил весь скептицизм, на который только был способен одиннадцатилетний ребёнок. Флэш готов был дать руку на отсечение, что девочка подумала: «Как ты тогда умудрился забыть обо мне?» Проигнорировав суть фразы, она, как истинная маленькая ведьмочка, достойная своей фамилии, зацепилась за кусок: — Насколько я знаю, ты — мой единственный брат.       Флэш засмеялся. — Ладно, с этим не поспоришь.       23 декабря, 2019 — Эй, reinita, ты в порядке? — Флэш постучал костяшками пальцев по приоткрытой двери, а затем, так и не дождавшись ответа, вошёл в спальню сестры.       Евы нигде не было. Парень удивлённо нахмурился и прошёл в неосвещённую ванную комнату. Там её не было. Флэш проверил под кроватью и в шкафу. А потом взгляд метнулся в сторону подоконника, закрытого шторой. Парень хитро улыбнулся. Ему хотелось крикнуть «Попалась!» и резко появиться перед сестрёнкой, но в последний момент он передумал. Потому что… ну, это было как-то глупо? — Закрой обратно, — приказным тоном сказала Ева.       Флэш хмыкнул.       На улице была отвратная погода. Несмотря на декабрь, снега не было и в помине, зато вовсю лил дождь. Ева приложила голову к холодному стеклу и следила за каплями, делая ставки с самой собой на то, какая капелька скатится первой. Флэш неловко стоял напротив неё. Когда она вот так вот сидела, согнув ноги в коленях, казалась ещё более худой и маленькой. — Не обращай внимания на родителей, они всегда такие.       Ева не поворачивалась к нему лицом. Флэш не собирался её просить об этом. Он догадывался, что она плакала или плачет, что девочка не хочет, чтобы он видел её такой. — Ты тоже не обращаешь внимания, когда они всем своим видом показывают, что ты их разочаровал? — Со временем привыкаешь, — парень пожал плечами.       Врать себе привыкаешь.       26 января, 2020       Ева повисла на нём, как маленькая, цепкая обезьянка. Флэш раздражённо закатил глаза. — Сколько там тебе? Четыре? — Хочу молочный коктейль! — А я — сестру, которая не будет использовать меня как ездовую лошадь. — Не всем мечтам суждено сбыться. — Два молочных коктейля, пожалуйста.       Флэш давно не видел, чтобы Ева так улыбалась, и её радостное личико чертовски грело душу. Но настроение у него всё равно было паршивое, и он просто физически не мог притворяться весёлым. Ему предстояло пересдать два экзамена, его бросила девушка, с которой он не провстречался и месяца, ещё и отец отобрал машину, и Флэшу, как обычному смертному, приходилось кататься на общественном транспорте.       Они пили коктейли и молчали. Флэш не знал, о чём с ней говорить. По правде сказать, он предпочёл бы готовиться к зачёту по термодинамике. Или, наоборот, сходил бы расслабиться в какой-нибудь клуб. Он любил Еву, правда, но стоило ли его винить в том, что ему, девятнадцатилетнему парню, было неинтересно в компании одиннадцатилетки? В том, что у него была — какая-никакая — своя жизнь?       Ребята могли дурачиться, шутливо переругиваться, но всё это — что-то мимолётное. А если сидеть вот так, не зная, чем себя занять, каждый раз становилось тоскливо, и жутко, и неудобно. — Я скучаю по тебе, — призналась она.       Они были не из тех, кто говорил друг другу «Я люблю тебя», «Я скучаю по тебе», «Я волнуюсь за тебя» и всё в таком духе, потому что в их семье просто-напросто никто так не говорил. В их семье, казалось, любое проявление чувств, кроме взаимного презрения, было строгим табу. Поэтому для Флэша это внезапное откровение сестры стало чем-то пугающим. Милым, но… таким странным. — Я тоже, — ответил он.       Флэш не стал спрашивать себя, было ли это рефлексом, вежливостью или желанием избежать неловкости. Скучал ли он по Еве? Наверное. Когда не думал о том, как бы сдать сессию или где бы купить реферат или курсовую, когда не успевал написать сам. Когда не встречал очередную горячую блондинку или брюнетку, что была не прочь занимательно провести время с ним. В основном, он скучал по ней, именно когда видел.       Эти десятилетки-одиннадцатилетки так быстро растут! Честно, каждую их новую встречу Флэшу казалось, будто сестра выросла головы на три! Конечно, этого не могло быть, но чувствовал он именно так. — Ты хороший, Юджин, — сказала Ева, и Флэш вопросительно поднял брови.       Это звучало очень странно. И не потому, что он не был хорошим, а просто… С чего ей говорить это?       Её глаза были тёмно-карими, в них почти что плескалось его отражение.       Флэш ничего не ответил — ему позвонили.

***

      28 января, 2020 — Что произошло?       Флэш заметил, насколько скованными были движения родителей. Ему это не понравилось. Мать, такая же смуглая, как и все члены его семьи, стала бледной и едва не прозрачной. Тонкие пальцы сжимали длинные сигареты, несмотря на строгий запрет не курить в больнице. Когда он задал вопрос, она не ответила, казалось, даже не заметила, что он пришёл. Только подняла ничего не выражающий взгляд, направленный куда-то сквозь Флэша, и, медленно поднеся чуть подрагивающую руку к губам, затянулась. — Юджин… — голос его отца был пустым, внезапно потерявшим всю строгость, надменность, в нём просто не было ни одной эмоции, и Флэш определённо должен был понять, что случилось что-то ужасное.       Но он не мог верить в то, что всё настолько плохо, потому что, когда ему позвонили, в трубке звучала одна лишь фраза — «Ева в больнице». Из-за чего она могла там оказаться? Заболела? Поранилась? Воспалился аппендикс? Срочно понадобилось вырезать гланды? В школе случился пожар? Потоп? Взорвали класс химии? Кто-то стрелял? Судя по лицам родителей, случилось что-то похуже. Флэш сглотнул. — Ева в порядке? — хотя парень спрашивал это со стойким ощущением, что у него трясутся голосовые связки, он всё равно не был готов к тому, что никто ему не ответит уверенное «Да».       Или хотя бы «более-менее», «почти», «слава богу». — Твоя сестра пыталась покончить с собой.       Флэш бы точно свалился, не окажись твёрдой руки дворецкого у него на плече. Он обернулся и увидел Эдгара, который выглядел не лучше Софии и Харрисона, но мужчина всё же был рядом с Флэшем, а не спрятался за невидимую стену, как родители. Впрочем, они никогда и не высовывались из-за неё. — Она… — парень проглотил огромный горький комок, застрявший в горле. — Она жива?.. Что… — он прикрыл глаза, как бы давая глазам шанс высохнуть, но, когда открыл, они снова стали мокрыми. — Что она сделала? Зачем? — Передозировка ацетаминофеном, — ответил дворецкий. И тут же добавил: — Ева оставила записку.       Флэш проигнорировал злобный, предупреждающий взгляд отца, который тот метнул в сторону Эдгара.       Дворецкий, к слову, тоже.       Порывшись в кармане не дольше секунды, Эдгар вытащил сложенную вдвое небольшую бумажку. Флэш не замечал, как сильно дрожали его руки, пока не потянулся за ней и не начал читать. На это не требовалось много времени. Прощальное послание состояло всего из нескольких предложений.       Я не буду писать банальное «В моей смерти прошу никого не винить», потому что это — неправда. В моей смерти много виновных, и я верю, что каждый получит по заслугам. Однако это уже будет не на моей совести.       P.S. Дорогой Юджин (я знаю, что ты не любишь своё имя, но оно классное), мне жаль, что вот так бросаю тебя. Надеюсь, у тебя есть или появятся люди, которые будут тебя поддерживать больше, чем наши родители.       P.P.S. Пожалуйста, сожги мой дневник.       Флэш резко сунул записку в руки дворецкого и вытер покатившиеся по щекам слёзы. — Она жива? — повторил вопрос. — Да, но… в коме.       30 января, 2020 — Это вы! Это всё вы! Таким, как вы, нельзя становится родителями! — Прекрати истерику, — отчеканил отец.       Флэш скатился по бледно-зелёной стене, присев на корточки и схватившись за голову, как умалишённый, судорожно повторяя «Всё вы». — Боже, что же она натворила? — голос его матери был гораздо тише обычного. «Обычно…» — отрешённо подумал парень. — «Теперь ничего не будет, как обычно. Как раньше». — Что же скажут люди? Господи, если СМИ узнают… Ева, зачем ты так подставила нас?..       Флэш мог бы подумать, что его мать бредила, что она, как и полагается в подобной ситуации, спятила. Но эта женщина — его мать. Она не бредила, не лишилась рассудка. Она, как и всегда, волновалась только о своём имени. Флэш бы нисколько не удивился, если бы через два дня после смерти дочери её единственной проблемой вновь бы стал сломанный ноготь или вышедшие из моды туфли. — Ты отвратительна, — прошептал он и безумно улыбнулся, беззвучно рассмеявшись и приложившись головой о бетонную стену. — Что? — София не расслышала, а может, сделала вид, а может, хотела поиздеваться или давала шанс забрать слова назад.       Флэш с трудом поднялся, ноги не слушались и тряслись, голова слегка кружилась, а перед глазами всё ещё стояла картина с Евой в морге. Где она холодная, белая и одинокая. А самое главное — мёртвая. — Ты. Просто. Отвратительна. — Юджин, — предостерегающе начал Харрисон, но Флэш снова только издал смешок и со всем ледяным презрением, на которое только был способен, набросился на мать: — Твоя дочь — твоя единственная дочь — мертва, а ты… ты хоть поняла это? Осознала? Ты можешь себе, ну, не знаю, вообразить, вырвавшись из какого-то грёбаного выдуманного мирка, что это, чёрт возьми, значит? Хочешь, я помогу? — с каждым словом парень становился всё злее. На отца, на мать, на себя — за то, что не высказался раньше. — Это значит, что ты больше не увидишь её. Не скажешь ей, что у неё нет вкуса. Что её французский недостаточно хорош. Что её тройка по химии — позор всему нашему роду… — Юджин! — … что ей стоит есть меньше сладкого. И мучного. И жирного. И вообще питаться воздухом, потому что иначе она не попадёт на соревнования по танцам, которые терпеть не может. СМИ, газеты, ваши с отцом коллеги и вроде-как-друзья, с которыми вы только и делаете, что меряетесь длиной яхт, поговорят об этом и забудут. Они, в отличие от меня, даже не будут винить ни тебя, ни отца в том, как жила Ева, потому что, во-первых, они — надо же! — не знают нашу чёртову семью совершенно, а еще — вот так новость! — им плевать! Плевать! Плевать! Плевать! Всем! Абсолютно! Но я! Я буду вас винить! И ты сама. Как только тебе исполнится лет шестьдесят и когда ты… когда вы оба поймёте, что единственное, в чём вы преуспели, — это в подсчёте денег, тогда ты, знаешь, ты-таки решишь перебрать старые фотографии твоей единственной дочери, которая, несмотря ни на что, пыталась тебя любить, и… и я искренне надеюсь, что ты будешь долго плакать от осознания, какая же ты чертовски поганая мать, потому что всё, что тебя волновало в день её смерти: что о тебе, чёрт возьми, скажут люди!       Пока женщина удивлённо взирала на утонувшего в горе сына, Харрисон отодвинул жену и встал прямо перед Флэшем; каждая чёрточка на его лице выражала ярость. Если бы Флэшу всё ещё было семнадцать, он бы испугался. Он бы непременно стушевался, занервничал, покраснел и опустил голову, не забыв отвести взгляд. Если бы Ева всё ещё была жива, он бы старался не вступать в открытую конфронтацию с ним. Сейчас ему было всё равно. Флэшу было девятнадцать, а его сестра убила себя. Флэш мечтал о том, чтобы отец ударил его так сильно, чтобы отправить прямиком в морг — туда, где лежала Ева. — Немедленно извинись перед матерью, — прошипел мужчина.       Флэшу не нужно было зеркало, чтобы точно знать, что он плачет. Когда это было в последний раз? Когда отец избил его ремнём за плохую отметку? Когда вместо родителей на День Семьи в школу пришёл Эдгар? Флэш смотрел на отца, и его мутило от того, насколько они были похожи внешне. «Неужели… неужели я стану таким же? Или уже стал?..» Он прогнал пугающие мысли подальше. — А ты сможешь извиниться перед Евой? — спросил парень, растянув губы в инсультной улыбке и приподняв брови. Затем ахнул и наигранно, будто только что вспомнил про суровую реальность, добавил: — Или уже поздно?

***

      Флэш вертел в руках не слишком толстый — шириной с два пальца — розовый блокнот в мягкой обложке и думал, где бы разжечь костёр.       Комната общежития для этого действия была явно не лучшим вариантом. Флэш нажимал и разжимал кнопку зажигалки. Разжимал тогда, когда пальцы начинало покалывать от жара и боли. Наконец, отбросив зажигалку подальше, он открыл блокнот на случайной странице — оказался чуть дальше, чем на середине.       Да, читать чужой дневник плохо. Он готов был поклясться, что Ева убила бы его, прочти он его, когда… когда она была жива. Но парень не мог его прочесть до этого момента, потому что даже не знал о его существовании. Он и в комнате-то её почти не бывал, чтобы найти его. Никаких шансов. Да и ему было бы неинтересно читать записки маленькой девочки. Что там может быть? Признание в любви какому-нибудь мальчику? Желание стать красивее, умнее, интереснее, чем есть на самом деле? Планы на будущее?       Однако ему нужны были ответы, и Флэш почему-то надеялся, что в этой книжке непременно найдёт их.       7 октября, 2019       Средняя школа — полный отстой. Наверное, не стоило идти на ночёвку к Лайле. Хотя её родители были очень милы, кажется, именно из-за их прекрасного отношения всё и началось… Лайла меня ненавидит. И все её друзья, то есть весь класс и куча людей из школы, меня ненавидят. Я их даже не знаю! И я правда не понимаю, за что. Неужели ей не понравилось, что я вроде как подружилась с её семьёй? Но у неё такие замечательные родители. И младшая сестра — Кара, а ещё старший брат… Жаль, он не в нашей школе. Возможно, она… испугалась, что я как-то испорчу их отношения? Боже, Лайла, я своей-то семье не нужна, думаешь, понадоблюсь чужой?..       12 октября, 2019       Ненавижу уроки танцев. Преподаватель хочет всех нас убить. Ну, только не свою дочь. Кто вообще придумал, чтобы дочь была в группе матери? Это нечестно! Хотя по ним видно, что они точно родственники, — обе мерзкие до невозможности. Почему я продолжаю сюда ходить? Такое ощущение, будто мама засунула меня в этот цирк, чтобы я похудела. Она вечно говорит, что я толстая. Ну, не прямо… Но намекает. Очень прозрачно. Мне кажется, в своих мыслях или в разговорах с подругами она вообще называет меня свиньёй. Мам, я вешу всего тридцать два килограмма!!!       17 октября, 2019       Юджину повезло, он теперь живёт отдельно! Боже, как бы я хотела уйти с ним. Наверное, только он один не ненавидит меня. Вряд ли он бы советовал мне «пожевать «Snickers» и выплюнуть», как учительница по танцам.       21 ноября, 2019       Я ничего никому не сделала. Сидела за партой. Молчала. Дин просто подошёл и толкнул меня, потом ещё сбросил все учебники на пол. Я поцарапала ладони и ударилась подбородком, и ребята в классе всё смеялись, как будто это было какое-то представление. Очень весело, правда? Вечером мама накричала на меня за то, что я «испортила лицо». Она даже не поинтересовалась, как именно это произошло, что со мной случилось. В школе нам как-то сказали, что родитель не может не любить своего ребёнка. ХА-ХА-ХА!       9 декабря, 2019       В чём я виновата?       10 декабря, 2019       Что я сделала?       11 декабря, 2019       Почему я?       12 декабря, 2019       Зачем?       Флэш резко закрыл дневник, когда в комнату вошёл сосед. Эдди глянул на него, приподняв брови. — Всё норм, чувак?       Судя по вопросу, выглядел Флэш не очень. Он несколько раз нервно прочистил горло, чтобы не звучать так, словно курил последние тридцать лет, и это ничуть не помогло ему казаться спокойнее в глазах собеседника. — Да, — наконец выдавил парень.       И кивнул для убедительности. — Ладно, — не то чтобы Эдди было интересно.       Вообще-то, соседями они были чисто номинально. Большую часть времени Эдди проводил с друзьями и девушкой, а с Флэшем у них изначально как-то не заладилось. Может, ещё играло роль то, что Флэш был первокурсником, а Эдди учился на третьем.       Флэш дождался, когда парень уйдёт. Отчего-то читать дневник Евы при нём было боязно, словно Эдди мог знать, что Флэш делал нечто неправильное, и мог его упрекнуть. Когда за Эдди закрылась дверь и Флэш вновь остался в тишине и одиночестве, он продолжил. Пролистав несколько страниц, парень наткнулся на одну, и по телу пробежала дрожь.       18 декабря, 2019       НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ.       20 декабря, 2019       Что, если дело всё-таки во мне?       21 декабря, 2019       Завтра придётся выступать соло перед всей школой. Я готовила этот танец две недели, я должна выступить идеально, чтобы все увидели, какая я! Я красивая! КРАСИВАЯ. КРАСИВАЯ. ДА. Я КРАСИВАЯ.       22 декабря, 2019       Я опозорилась. По полной. Они разорвали мой костюм и сшили так, что швы разошлись прямо во время выступления. Это видела вся школа! Все снимали на камеру! А мама… Мама засунула меня в эту чёртову новогоднюю программу и даже не пришла! Впрочем, если бы она пришла, сказала бы, что я виновата сама. Она всегда так говорит. Не хочу больше идти в школу. Не пойду туда. Ни за что. Ни за что. Ни. За. Что.       3 января, 2020       Возможно, мама права и я действительно полнее сверстников. Я вешу уже тридцать три с половиной килограмма. Девочки с занятий по танцам весят килограмм двадцать пять-двадцать восемь. Надо поискать диету.       5 января, 2020       Я занималась на велотренажёре, и папа сказал: «Правильно, пора сжечь лишний жир». Лучше бы сказал: «С добрым утром».       9 января, 2020       Как бы я хотела прийти в школу и чтобы меня там встретили друзья… Мы бы вместе пошли на урок, переписывались бы на клочке бумаги и смеялись, глядя на покрасневшее от злости лицо учителя… Я бы хотела не впадать в панику и не валяться в истерике в школьном туалете, получив за тест «B» с минусом… Почему, когда я получаю «B» с минусом, мне страшно, а когда, например, Дилан Малини получает «C» с минусом, то радуется, как будто пережил ядерную войну?.. Ненавижу химию. И школу. И Дилана. И родителей. И себя. Потому что не понимаю химию. Потому что вынуждена ходить в школу. Потому что виню Дилана (хотя он тот ещё гад!!!). Потому что дочь Харрисона и Софии Томпсонов. Потому что РОДИЛАСЬ!!!       10 января, 2020       На физкультуре в меня четырежды влетел баскетбольный мяч. У меня всё.       15 января, 2020       Зачем я вообще учу французский? Кому он нужен? Для чего? Чтобы уметь язык трубочкой сворачивать? Чтобы изображать картавость? Для? Че? Го?       17 января, 2020       Это было унизительно.       18 января, 2020       Меня тошнит от одной мысли о школе.       20 января, 2020       Смерть от передозировки ацетаминофена долгая и мучительная. ХА. Моя жизнь тоже подходит под это описание! Забавно, да?

***

— Я не сплю! — испуганно воскликнул Питер.       Даже во сне он спал на уроках.       Питер беспокойно, ещё не до конца придя в себя, оглянулся. Парень был в своей (съёмной) квартире, и это не могло не радовать. Приметив на противоположной стороне кровати кудрявую макушку подруги, Питер так же, как и после их первого (и второго, и третьего, и…) поцелуя, по-идиотски улыбнулся и склонил голову. Затем откинул часть лежащего рядом с ним одеяла и обнаружил под ним девичью ногу, которая, собственно, и разбудила его, лягнув с такой силой, что чуть не выбила воздух из лёгких. Питер не удержался и пощекотал мягкую пятку. ЭмДжей пробормотала что-то на посылательном к чёрту и крепче схватилась за одеяло, которое служило ей и покрывалом, и подушкой.       Они частенько просыпались в таком странном положении, но Питер за те три месяца, что они жили вместе, и тот почти год, что периодически вместе засыпали, уже привык к подобному и считал забавным. В любом случае такое положение вещей его более чем устраивало. Питеру нравилась нагретая чужим телом кровать, нравилось то, как запахом Джонс пропитывалось постельное белье, ну а больше всего то, что девушка любила спать исключительно в его футболке или рубашке и исключительно на голое тело.       В общем, не сказать, что этим утром (как и любым другим) Питер жаловался на жизнь.       ЭмДжей собиралась в институт только ко второй паре, поэтому Питер не отважился будить её. Даже если именно из-за её прекрасной, чертовски восхитительной ножки он сам вскочил на пятнадцать минут раньше будильника. Который, к слову, следовало бы отключить.       Так как учились они в разных местах, надобности выходить вместе не было в принципе, а не только когда кому-то из них выпадал шанс не переться к первой паре. Питер ещё раз глянул на возлюбленную, наклонился, чтобы поцеловать тёмные волосы, и босиком пошлёпал на кухню, параллельно хватая одежду с пола: клетчатую рубашку, синий пуловер и серые мешковатые джинсы, в которые, как говорил Тони, могли бы спрятаться ещё несколько человек.       Учился парень в Колумбийском (по той простой причине, что MIT не единственный хороший институт).       Достав с верхней полки коробку «Lucky Charms», Питер с ужасом и разочарованием понял, что любимые хлопья закончились. С каждым таким утренним фиаско Паркер всё больше убеждался в том, что ЭмДжей нагло врала ему, когда говорила, что не любит сухие завтраки. Это повторялось уже в третий раз, да что ж такое! (Питер упорно отрицал насмешливое предположение Джонс о том, что так как иногда он страдал лунатизмом — и это факт! — то мог не только ползать по потолку во сне, но и покушаться на запасы еды). Настроение парня немного подпортилось, но, повернувшись к холодильнику и увидев на висевшем календаре (разумеется, с Мстителями), какое сегодня было число, он снова взбодрился.       Четырнадцатое февраля! День всех влюблённых!       Питер знал, что Мишель не понравятся цветы, конфеты и прочая дребедень, и она непременно выгонит его из квартиры, если он притащит нечто такое, но Паркер уже давно придумал, что подарить своей девушке («Главное — ни за что не дари ей гигантского зайца! И… знаешь, на всякий случай, клубнику — тоже…» — как-то посоветовал ему Старк; не то чтобы у Питера было нечто подобное в планах).       Мишель обожала красивое нижнее белье. Питер же любил снимать его с неё. У них намечался прекрасный вечер!

***

      Изначально Флэш даже не думал подниматься с постели. Не то чтобы она была невероятно удобной, дело было в другом — каждое утро его тело будто приходилось лечить от паралича. У него не было сил, энергии, желания идти куда-то и делать что-то, он терпеть не мог говорить с кем-либо, даже с собственным друзьями, которые в период его апатичного настроения внезапно (хотя кому он врёт?) исчезли.       Впервые за долгие годы, если не за всю жизнь, Флэшу было плевать на деньги, точнее — на их полное отсутствие. Если когда-то парень готов был рвать и метать из-за того, что родители в наказание временно отобрали машину, то сейчас ему было абсолютно всё равно даже на то, что в кармане не имелось и цента на еду. Последнее время он ел исключительно в университетском кафетерии и благодаря тому, что давал свой крутой ноутбук или фотокамеру кому-либо в пользование в обмен на продукты.       Да, это было жалко, это было чертовски унизительно, однако Флэш всё же был рад и даже немного горд из-за того, что тогда, в больнице, кинул все деньги и кредитные карты, что у него были, в сердитого отца. Он не собирался думать, что будет делать, когда придётся вносить оплату за следующий год обучения. Честно говоря, в данный момент Флэш пребывал в таком состоянии, что и внимания не обратил бы, исключи его из Колумбийского.       Итак, три попытки не покидать комнату спустя Флэш всё-таки встал. Буквально заставил себя. Несмотря на образ избалованного, нежного мальчика, которого, как всем казалось, мотивировала учиться исключительно боязнь разочаровать семью, Флэш, вообще-то, правда любил точные науки. Себе и только шёпотом парень мог признаться, что он не был гением, но всю свою жизнь Флэш старался так, как многие даже не могли себе вообразить. Не из-за желания угодить родителям, не из-за страха стать посмешищем в школе для умников, ему просто нравилась физика, он обожал черчение и конструирование и надеялся выучиться на крутого архитектора.       «А ведь я понятия не имею, кем хотела стать Ева…»       Флэш открыл холодильник и налил в кружку холодное молоко, купленное соседом.       Календарь, что висел на входной двери, напоминал о том, что прошло уже две недели. Две недели со смерти Евы.       Собираясь на пары, Флэш не забыл знакомую розовую книжку в мягкой обложке. Он помнил, что сестра хотела, чтобы он её сжёг, но Флэш… он был ещё не готов.

***

      Питер, по-хорошему, должен был пройти мимо.       Потому что, ну, присутствие Флэша — это то единственное, что омрачняло его пребывание в Колумбийском. И хотя они учились на разных факультетах, а ещё — что немаловажно — Питеру казалось, что они оба уже стали какими-никакими, но взрослыми и адекватными, иногда (пусть и куда реже, чем в школе) Флэш продолжал вести себя, как последний козёл. Взять хотя бы за факт то, что на пятый день учёбы три из четырёх мужских туалета были обклеены отфотошопленными фотографиями Питера, где он якобы носил женское нижнее бельё. Очень смешно. Ухохочешься. (Мишель — чтоб её! — заявила, что ему идёт.) Надо ли уточнять, что когда до Флэша дошло, что они уже не в школе и что если выставить кого-то геем, то — надо же! — его вовсе необязательно будут избегать, то он разозлился ещё больше?       Питера, по правде говоря, мало волновало пристальное внимание бывшего одноклассника. Не сказать, что у него были какие-то серьёзные проблемы из-за выходок Флэша и компании (не считая парочки гомофобов, решивших, что хиленький на вид ботаник не сможет скрутить их в два не очень аппетитных рогалика), поэтому в универе Питер придерживался той же тактики, что и в школе: игнорировал всяческие насмешки. Нет, он мог ответить словесно, если его пытались унизить больше одной минуты и никак не отставали, не давая спокойно поесть или почитать (всё-таки парень почти всё время проводил с Тони Старком и Мишель Джонс), но ничего не принимал близко к сердцу. Последнее было куда проще, чем в школе.       Так вот, Питер определённо должен был пройти мимо, как и всегда. Но вот в чём была беда: он не мог.       Питер Паркер — странный человек. Это знали все: от родных и друзей до одногруппников и преподавателей. Спустя три месяца учёбы он пришёл на пару по неорганике в пижамных штанах с Хэллоу Китти, и уже тогда ему никто слова не сказал.       Питер Паркер — добрый человек. Это также знали абсолютно все. Уже на пятый день его учёбы в Колумбийском, когда Флэш попытался выставить его трансвеститом, трое подошли к нему и сказали не париться, шестеро помогли отодрать фотографии и ещё примерно в четыре раза больше людей попросились к нему в друзья на Facebook.       Он подошёл к Флэшу.       Тот, что было по-настоящему удивительно, сидел за столом кафетерия совершенно один. Закинув ноги на пустующий стул, парень практически уткнулся лицом в ярко-розовую книжку. Питер как-то сразу догадался, что вряд ли эта книжка принадлежала Флэшу. А также догадался, чьей именно она могла быть, и прикрыл глаза на секунду. Через мгновение он кашлянул, привлекая внимание Флэша. — Я… — Питер уже пожалел о своём решении подойти к бывшему однокласснику. — Я слышал, что случилось с твоей сестрой. — Глаза Флэша моментально сузились, посылая в сторону Питера лучи презрения. — Мне очень жаль, — быстро и немного скомканно закончил Паркер. — Себя пожалей, Пенис, — выплюнул Флэш.       Чего-то такого Питер и ожидал, поэтому спокойно продолжил: — Флэш, я не буду говорить, что понимаю тебя, но мои, кхм, знакомые тоже теряли близких, и я знаю, что, когда у человека есть, кому выговориться, ему становится легче… Я не навязываюсь, но просто, если вдруг захочешь, то я готов тебя выслушать. Ты можешь не верить, но тебе правда станет чуточку лучше. По крайней мере, ты поймёшь, что… — Да что ты за придурок такой! — Флэш вскочил так резко, что стул под ним с грохотом упал; Питер, стараясь не упускать руки парня из виду, посмотрел на обернувшихся на шум студентов, и тут же вернул взгляд обратно на бывшего одноклассника. — Это не твоё собачье дело, Паркер! Думаешь, ты понимаешь хоть что-то? Строишь из себя мученика и про себя, наверное, думаешь, что смерть моей одиннадцатилетней сестры сравнится с гибелью твоих предков, произошедшей сто лет назад?! Ты их даже не помнишь! Уже давно выдумал себе семейку супергероев. А что до твоих знакомых — мне плевать! Почему ты думаешь, что мне станет легче? — толчок в плечо, заставивший Питера с послушанием боксёрской груши отойти назад. — Почему ты думаешь, что мне должно стать легче? — ещё один. — Почему ты, Пенис-грёбаный-Паркер, считаешь, что… — голос Флэша опустился до пронизывающего душу шёпота, — … я хочу этого? — его губы дрожали, а глаза были раскрыты так широко, что казалось, будто прямо сейчас вывалятся на пол, и в них читалась такая всепоглощающая боль, что Питер даже не посчитал нужным злиться на абсолютно несправедливый выпад парня. — Потому что ты не виноват, — только ответил Питер.       Флэш пошатнулся, почувствовав вместо ног плавящийся пластилин, и, напоследок задев Паркера плечом, бросился вон из кафетерия. В голове набатом стучала одна-единственная мысль: лучше бы он остался дома.       Питеру вдруг (или не вдруг) захотелось позвонить Мишель. Спросить, что он опять сделал не так.

***

      Ответ девушки был простым: — Всё.       Питер танцевал чечётку на парапете университетской крыши. — Я хотел проявить сочувствие. Разве это плохо? — Нет, это очень мило и вполне в твоём духе, но ты забыл, кому собрался выразить сочувствие. EQ Томпсона слишком мал, чтобы существовать в социуме. Лучше не подходи к нему, как к бешеным мартышкам, на которых доктор Чо тестит новый препарат.       Питер присел на край, наслаждаясь бьющим в лицо ветром. — Ладно… — согласился парень. И тут же добавил: — Я постараюсь, — что означало «Но, скорее всего, попробую снова». И, прежде чем ЭмДжей придумала очередное колкое замечание, Питер спросил: — Ты уже дома? — Да. Уже два часа как. Это ты вечно приходишь под вечер. — Я кое-что приготовил для тебя. Через полчаса должен зайти курьер, — он не мог не улыбаться, когда говорил это, а ещё готов был поспорить, что Мишель на том конце закатила глаза. — Смотри, если это что-то вроде мыла в виде клубники или бутылки шампанского, которое окажется пеной для ванн, я отрублю твоей мини-фигурке голову своей мини-гильотиной. — Так вот для чего она тебе. — Паркер! — почти прорычала Джонс. — Обещаю, тебе понравится. — Я тебя предупредила. — И я люблю тебя.

***

      Флэш просто хотел покурить.       Плохая привычка — он в курсе, — но жить в принципе вредно. Когда он учился в школе, то бросал, то начинал снова. В последний раз бросил после экзаменов, когда с нервотрёпкой было покончено и всё вернулось на круги своя. А теперь вот снова начал и уже не думал, что когда-нибудь перестанет, даже если в один прекрасный день начнёт выхаркивать собственные лёгкие.       Крыша — идеальное место, чтобы посидеть в одиночестве, покурить, может, даже пореветь (но Флэш в этом не признается). Крыша — идеальное место, чтобы жить на ней. Вот правда. Флэш бы не уходил с неё. А ещё, если совсем откровенно, то крыша — идеальное место, чтобы умереть.       Флэш услышал тихое «… я люблю тебя», сказанное подозрительно знакомым голосом за пару секунд до того, как полностью открыл дверь. Эту спину он бы узнал из тысячи. И тёмные кудри, и тонкую шею с извечным клетчатым воротничком рубашки, как у примерного мальчика.       Питер. Питер Паркер.       Пенис. Лгун. Неудачник.       Дохляк и ботан.       Флэш сглотнул, и, наверное, этот звук был слышен на первом этаже. — Э-эй, Паркер!.. — что-то внутри него щёлкнуло, а перед глазами появилась картина мертвенно-бледной сестрёнки.       Питер обернулся и… встал.       Флэш хотел заорать, но в горле стало настолько сухо, и вообще парню показалось, будто он вдруг стал немым. Всё, что он мог, — подойти к нему. Флэш не боялся высоты, но, когда в шаге от тебя край, с которого вполне реально свалиться, превратившись в лепёшку, и табуретка покажется Эверестом. — Ты куришь? — почему-то Питер подумал, что подобный вопрос будет уместен (на самом деле, он вообще ни о чём не думал, его просто застали врасплох, и эти слова были первыми, что пришли на ум, когда он увидел Флэша и пачку сигарет в его руке). — Это сейчас важно?       Вид у Томпсона был странный, но Питер, конечно, никак не связал испуганное выражение лица бывшего одноклассника со своим гулянием по парапету. — А что сейчас важно?       Флэшу почудилось, будто у него ящерица во рту: сухая, немного шершавая и то и дело пытающаяся залезть к нему в глотку и проползти через горло в желудок.       Флэш закашлялся и забил кулаком по груди. На глазах появились слёзы.       Дерьмо.       Он вдруг подумал, что, вообще-то, никогда не считал себя плохим человеком, а потом… его сестра покончила с собой, потому что такие же, как и он, уроды издевались над ней. До него уже доходила подобная мысль. За эти две недели раз тридцать. Но только сейчас он проникся ей так явственно. Когда увидел Питера.       «Эй, Пенис Паркер, не надоело всем врать?»       «Ох, кто это пришёл, неужто наш лгунишка Паркер?»       «Боже, ты так жалок, что должен быть счастлив, что твои мёртвые предки не видят этого».       «Когда познакомишь со своим папиком, Пенис?»       «Что, боишься раздеваться вместе со всеми, потому что парни увидят, как у тебя встаёт, и тогда уж точно не сможешь доказать, что натурал? Жалкий педик».       Флэш не был плохим человеком… Не был… Он шутил. Он… Он завидовал. Тому, что Паркер был умнее. Тому, что, несмотря на то, что Паркер был сиротой, у него оставалась тётя, которая любила его. Тому, что у него были эти, хоть и странные, но всё же друзья: толстяк Нед и страшненькая Джонс. Флэш просто хотел самоутвердиться, разнося слухи о том, что Паркер — гей. И о том, что у него сто пудов есть сахарный папочка, ведь надо было хоть как-то объяснить ребятам, которые внимали каждому его слову, появление у Паркера новенького нереально дорогого мобильного.       Флэш не был плохим человеком…       Может, иногда он хотел таким казаться.       Но он правда — правда, правда, правда — не хотел ничьей смерти.       Потому что смерть — это конец. Это всё. Это не изменить.       Смертью пугают.       Смерть не должна приносить облегчение. — Питер, — выдохнул с отдышкой, словно за минуту поднялся на пятнадцать этажей, — не прыгай. Я… я не хотел. Я знаю, что придурок. Что идиот. Урод последний, — его голос сорвался, а глаза наполнились влагой. — Я не хотел, чтобы всё до такого дошло. Я… Я не думал, что говорил. Я никогда не думаю. Но… — он подошёл почти вплотную к Питеру и протянул ему руку. — Я перестану. Честно.       Питер только-только начал догадываться, какая именно пластинка завертелась в голове Флэша. — Слушай, я не собирался… — Ага, да, разумеется… — одним словом пробормотал Флэш. — Всё, Пит, давай, встань ко мне сюда, тогда и поговорим. — Эм… Ладно, окей, я спускаюсь…       Питер взял Флэша за руку, хотя вполне мог обойтись без этого. Вторая рука Томпсона на всякий случай держала Паркера за край пуловера, будто таким образом могла удержать от внезапного падения. Хотя… чтобы предотвратить хотя бы эту смерть, Флэш бы нашёл в себе силы удержать Паркера и одним мизинцем.       Когда Питер оказался прямо напротив Флэша, второй сначала держал обе руки на Паркеровских плечах, а затем его ноги подогнулись, и он упал на колени, схватившись за голову и заплакав в голос.       Ева, должно быть, смотрела на него сверху и ненавидела всей душой. На протяжении кучи лет он делал с Паркером то, что ребята в школе делали с ней. Они, его равнодушие и отношение родителей довели его сестру до суицида. И он чуть не довёл до того же Питера.       Флэш хотел извиниться перед ней, но было поздно. Он хотел бы защитить её! Но уже поздно!       Парень ударил ладонью пол. И ещё раз. И ещё.       Ровно до тех пор, пока Питер не остановил его. Флэш поднял голову, наткнувшись на серьёзный — не жалостливый — взгляд карих глаз.       «У него нереально огромные глаза», — совсем не к месту подумал он. — Я в порядке. — Хорошо. Потому что мне надо зайти к профессору Грейверу       Флэш медленно кивнул.

***

      Чёрта с два он так просто отпустил бы его. Флэш только что стащил его с крыши и не собирался услышать завтра, что Паркер провалился в какой-нибудь канализационный люк.       Поэтому он обязан был проводить его до дома.       Поэтому он ждал его у выхода из университета уже больше часа (час и две минуты).       Вообще-то, торопиться ему было некуда, поэтому всё было более чем нормально.       Флэш хотел ударить себя, но всё же он не без удовлетворения думал, что, судя по всему, и Паркера дома никто не ждёт. Это была не мерзкая надежда на то, что Питер окажется одиноким и никому не нужным (уже — нет), это была спрятанная глубоко в душе мольба отчаяния. Потому что если Питер вдруг окажется таким же одиноким, как и сам Флэш, то, может, они помогут друг другу?..       На самом деле, это было до жути странно. Но это было правдой.       Питер, чтоб его, Паркер обладал удивительной способностью притягивать правильных людей. Что Нед, что Джонс… Они хоть и были чудилами, но верными чудилами. И сейчас… Лидс, насколько Флэшу было известно, поступил в MIT, и его рядом не было… И их общая подружка тоже училась где-то в другом месте, точно не в Колумбийском, но где точно, Флэш не знал. — Ты меня, что ли, ждёшь?       Флэш вздрогнул и вскочил с лестничной ступеньки, на которой сидел. — А есть другие варианты?       Питер посмотрел на него, как бы говоря: «Вообще-то, да».       Не то чтобы Флэш часто поджидал Питера, желая проводить до дома.       Но и Паркер не каждый день пытался покончить с собой.       Флэшу просто нужно было точно знать, что с ним всё в порядке, потому что, ну, как известно, подобное не переживают за пять секунд. Возможно, ему стоит найти кого-то, кому сообщить о нестабильном состоянии Паркера? Его тёте? Или друзьям? — Флэш, я правда не пытался спрыгнуть. — Ага, — словно пропустив реплику Паркера мимо ушей, откликнулся парень.       Питер на мгновение поднял брови, но ничего не сказал. — Так ты… мы идём куда? — поинтересовался Питер. — К тебе.       «Нет!» — Э-э… ко мне нельзя!       «Он точно хочет закончить начатое», — с дрожью в груди подумал Флэш. — У меня бардак. — Ничего. — И нет еды. — Не беда. — Я забыл заплатить за свет и воду. — Да всё равно. — И за отопление. Там лютый дубак. — У меня тёплая куртка.       Питер простонал от безысходности.       Мишель его прикончит.

***

      Флэш подозревал, что Питер снимает квартиру, но не думал, что она будет не где-то на окраине. Они шли пешком всего несколько кварталов, и Флэш был в шоке, что квартира Паркера располагалась на Манхэттене, ещё и в довольно дорогом доме (по сравнению с другими дорогими домами Манхэттена). Они поднялись на восьмой этаж, и Питер встал у двери в квартиру 92 с таким видом, будто она вела прямиком в Ад. Наконец он сделал глубокий вдох, мельком глянул на Флэша и, достав ключи, открыл дверь.       Честно, всё это время наблюдавший за Питером Томпсон уже было подумал, что Паркер привёл его не туда.       За мощной железной дверью показался коридор. — Мишель, я пришёл! — крикнул Паркер, и Флэш открыл рот.       Мишель? Которая Джонс? Да быть того не могло. — Я в спальне! — следом за Паркеровским раздался крик девушки.       Явно знакомой девушки.       Ладно, это была та самая Джонс. — Эм, — Питер неловко посмотрел на Флэша, — я не один!       Флэш слишком переживал за жизнь Питера, чтобы чувствовать себя третьим лишним.       Но это чувство охватило его сполна, когда через пару секунд прямо перед его носом появилась завязывающая пояс ничего не скрывающего красного кружевного халатика Джонс. — Чёрт возьми, Паркер, тот бездомный, которого ты притащил в прошлый раз, и то был лучшим вариантом! Томпсон, серьёзно? Однозначно нет! Я думала, мы с Тони ясно дали тебе понять, что заводить змею — плохая затея! — И я рад тебя видеть, — закатил глаза Флэш.       А потом снова уставился на девушку.       Он всё-таки парень. — Так, — видимо, Питера почти что нагота Джонс смущала куда больше, чем саму Мишель. Он снял пуловер и засунул в него голову девушки, дальше Джонс справилась сама. — Ну и? — поинтересовалась происходящим она. — Вы встречаетесь? — Нет, Питер — мой дворецкий, — съязвила Мишель и, подойдя к Питеру, засунула руку в карман его джинсов, вытащила из него резинку и завязала волосы в хвост.       Питер выглядел так, будто для него подобное было в порядке вещей, поэтому Флэш понял, что ответ «Да».

***

      Флэш стоял за дверью и кое-что понимал.       Это не он увязался за Питером, а Питер позволил за собой увязаться.       Это не Флэш боялся за Питера, а Питер боялся за него.       И только Мишель выражалась кристально ясно: — Ты спятил? Пожалел этого придурка и притащил в дом? Чтобы что, Питер? Думаешь, вы станете друзьями на всю жизнь? Будете шаферами друг у друга на свадьбах? Назовёте в честь друг дружки сыновей? — У меня есть Нед. — О, ради Бога, я не назову сына Недом.       Повисла пауза. Потом — Флэш этого не видел, но догадывался, — Питер схватил девушку за талию и усадил себе на колени. Послышался смех Мишель, и Флэш готов был поклясться, что во времена учёбы в школе и подумать не мог, что она умеет смеяться.       Флэш прижался спиной к холодной белоснежной стене без обоев. Похоже, он сильно заблуждался насчёт Паркера. По крайней мере, геем он точно не был. Не то чтобы Томпсон когда-то говорил об этом всерьёз, но всё равно теперь убедился на пару миллионов процентов. Вообще-то, даже больше того, что Питер по мальчикам, Флэш был уверен в том, что Джонс по девочкам. Слишком уж резко она порою высказывалась о мужчинах. Хотя, если получше покопаться в памяти, Флэш наверняка сможет вспомнить, что высказывалась резко она обо всём.       Ладно, самое главное, что он понял то, что нужно было всем троим: никто прыгать с крыши не собирался. Паркер просто был дебилом, который любил шастать по парапету. Чёрт с ним, Флэш готов был принять эту информацию, но он всё же подозревал, что не сможет не забить тревогу, если такая же точь-в-точь ситуация повторится.       Он подумывал свалить по-тихому, но застыл у фотографии, стоящей на комоде. Вообще, это было максимально невежливо — шастать по квартире, пока хозяева решают, стоит его выгонять или нет, но Флэш ничего не мог поделать с разыгравшимся любопытством.       И вот — фотография.       С трудом верилось в её достоверность.       На ней была куча людей: Чёрная вдова, Алая Ведьма, Капитан Америка, Тони Старк, Соколиный глаз, Сокол, какой-то темнокожий мужчина, кто-то в красном костюме и маске (или что это?), закрывающей всё лицо, кроме глаз; несравненная Пеппер Поттс с девочкой лет пяти-шести на руках, Брюс Беннер, молодой парень со светлыми волосами, но самое шокирующее — Питер и Мишель, стоящие посередине. Среди Мстителей. Тони Старк обнимает его одной рукой. Сзади Алая Ведьма ставит ему рожки. Мишель — что она делает? — улыбается! — Хочешь посмотреть фильм? — Питер подкрался так неожиданно, что Флэш едва не упал в обморок.       Его, казалось, ничуть не смущало то, что Флэш увидел что-то вроде как личное. — Я, наверное, пойду, — пробормотал парень. — А ты… — его взгляд всё метался с Питера на фотографию и обратно. — Прости меня, — выдохнул он. — Я… Я правда сожалению. Ты и… О Боже, ты знаком с Мстителями! И твоя стажировка у Тони Старка. Мне жаль. Я серьёзно, мне дико… — Флэш. — … жаль! Я такой идиот. Это… Это… Не только из-за этого, ты же понял, да?.. — он посмотрел на Питера с плохо скрываемой мольбой. — Да, — кивнул Питер и, положив руку ему на плечо, несильно сжал. — Так, может, всё же посмотрим фильм?       Они долго молчали. Питеру показалось, что ну просто неприлично долго. Мишель своим отсутствием вообще не помогала. — Ну… почему бы… — каждое слово Флэша было пропитано нерешительностью; ещё никогда он не боялся, что над ним будут смеяться, сейчас ему казалась, что вся эта ситуация — розыгрыш, — … и нет? — Супер! — Питер так широко улыбнулся, что Флэш подумал, у него треснут щёки. — Тогда я достаю попкорн, а ты выбираешь фильм.

***

— Что… Что ты имел в виду, когда там, в кафетерии, сказал, что я не виноват? — То и имел. В том, что твоя сестра… в этом нет твоей вины. Если бы ты мог её спасти, ты бы сделал это. Как было со мной. — Но ты не собирался прыгать. Это я… У меня всё смешалось, и я не отличил твоё природное сумасшествие от попытки сброситься. Ау! Не толкайся. — И всё же. Ты этого не знал. И ты мог оставить меня там. Ты ведь ненавидел меня. — Не уверен, что ты выстраиваешь правильную причинно-следственную связь… Мне кажется, что я так занервничал, потому что… потому что, — Флэш зажмурился на пару секунд, — однажды уже не предотвратил смерть. А не наоборот. Ты, как ни странно, видишь во мне что-то хорошее, хотя я сам этого в себе уже не вижу. Знаешь, до… до смерти Евы я не считал себя плохим. — Я просто верю, что ты никогда не желал мне смерти. По крайней мере, по-настоящему, — усмехнулся Питер. — Может, смерть Евы подтолкнула тебя, но, может, и нет. Ты никогда не узнаешь об этом. Не сможешь судить объективно. Но оно тебе надо? Разбираться с тем, что же произошло? Хочешь верь, хочешь нет, но я знаю, о чём говорю. Всё, что ты можешь всегда, — это двигаться дальше. Становиться лучше. Совершенствоваться. Каждый новый день бороться с самим собой.

***

      28 апреля, 2020 — Чувак, открой дверь! — крикнул Питер из кухни.       Флэш закатил глаза. Он вроде бы был гостем, но эксплуатировали его по полной программе.       Впрочем, ладно, за последние два с половиной месяца он ночевал здесь чаще, чем в общежитии. Родители попытались связаться с ним через месяц после ссоры, но Флэш их игнорировал. Только один раз они встретились на могиле Евы, но нормально поговорить им не удалось: Флэш сбежал сразу же после отцовского «Сын», даже не дослушав конец фразы.       В квартире Питера и Мишель у него были некоторые вещи и личная посуда, не так давно выданная Джонс (её убийственный взгляд почти выражал любовь). Он спал на диване, и на день рождения Мишель также вручила ему три комплекта постельного белья. И всё с Микки Маусом (конечно же, потому, что он его терпеть не мог).       Флэш работал бариста в кофейне у дома, и ему даже нравилось. Он стал менее раздражительным и всей душой полюбил рисование на молочной пенке. Питер был постоянным клиентом, и частенько Флэш не продавал ему кофе, потому что Паркера, бывало, штырило не по-детски. После каждой неудачи с кофе Питер заедал стресс манговым суфле и пончиками (большая часть из купленных съедалась дома Мишель). — Да иду я, иду! Хорош трезвонить!       Нет, серьёзно, это не Флэш злой, это — грёбаные восемь утра в субботу!       К слову, квартира Питера была первой остановкой прилетевшего из Теннеси некого Харли Кинера, которому, по неизвестной Флэшу причине, все были рады (даже Мишель!).       Флэш открыл дверь так резко, что она рисковала слететь с петель. — О, — только и сказал незнакомец, увидев Флэша. Он прошёлся по нему оценивающим взглядом серо-голубых глаз, хмыкнул со знанием дела себе под нос и закричал на всю квартиру, даже не удосужившись закрыть за собой входную дверь. — Живёте шведской семьёй и без меня?! — Привет, блондинка, — первой поздоровалась Мишель, и они обнялись; блондинка приподнял её и покружил. — Я рад, что ты его ещё не бросила. Почти искренне, — парень подмигнул. — Я тоже рад тебя видеть, Харли, — наконец рядом с компанией появился и Питер. Они тоже обнялись. — Почти искренне. — Ох, мой Питти! Всё, можешь быть счастлив, теперь я останусь здесь навсегда! — О нет, — хором сказали Питер и Мишель. — Я знал, что вы будете в восторге. А теперь скажите мне, пожалуйста, кто этот хорошенький macho? — спросил Харли, взглядом указывая на Флэша.       У того глаза на лоб полезли. — О, Харли, это Фл… — Юджин, — опередил Питера парень. — Меня зовут Юджин. — Будем знакомы, Юджин! Как ты понял, я Харли, — в мгновение ока он оказался рядом. — Обнимемся? — и тут же заключил в крепкие объятия опешившего Томпсона, параллельно показывая улыбающимся Питеру и Мишель два пальца в вверх.