Наше Идеальное чаепитие

Пруссия молча сидел в купе поезда, что двигался в сторону границ Имперской России. Пруссак просто сидел молча, он не курил и не пил уже больше недели, отказываясь от всех гулянок и празднеств, что проходили в Рейхе. Даже официальные празднества и уговоры высших чинов не могли заставить его в это время сорваться и повеселиться в сласть. Людвиг смотрел на брата и от выросшего напряжения рука немца сама потянулась к карману, где лежали сигареты и зажигалка. Только звякнула молния, как Гилберт повернулся к младшему брату и сверкнул алыми глазами. — Не смей закурить сейчас! — раздался хриплый голос Байльдшмидта, который до этого молчал, после этого отворачиваясь снова к окну. — Ты бы мог давно бросить это бесполезное катание к ней. Руководство этого не ободряет, ты выглядишь как предатель общаясь этой…русской — холодно проговорил немец, совершенно не ожидая, что брат тут же посмотрит на него с ненавистью в глазах, сдерживая себя, явно собираясь сорваться и наорать. Глаза горели яростью и ненавистью. — Только не говори, что ты, Запад, забыл зачем я это делаю? — с каким-то неверием и ужасом в глазах говорил, а после опустил взгляд, замыкаясь в себе и отрешаясь от всего вокруг. Яна стояла в своей крытой веранде, которая была полностью остекленной, светлой, где в вазах стояли чёрные лилии в высоких вазах. Россия смотрела на Литву, который с бледным, вымученным видом выполнял указания. — Нет, нет! — повторяла Яна, указывая на чашку, которую Торис двигал по одному сантиметру туда-сюда — Да нет же! — тут же вспыхнула, распуская по помещению свою ужасающую ауру, смотря с желанием уничтожить нерадивого прибалта. Копошение донесшееся из коридора отвлекло Россию, которая тут же сменилась в лице и театрально сложив руки на груди с милейшею улыбкой направилась встречать гостя. Выйдя в прихожую Романова с нежной улыбкой осмотрела внешний вид Гилберта. Черная, парадная форма, все знаки отличия были начищены до блеска, словно модель с обложки журнала. Удовлетворившись внешний видом, Яна со строгим видом подошла к пруссаку ближе и внимательно посмотрела в его глаза. — Проходи милый, я тебя очень сильно ждала — снова эта легкая и милая улыбка, на которую Гилберт никак не отреагировал проходя в дом и даже не разуваясь. Ему было всё равно, оставит он следы после себя на полу или же нет. Яна никогда не заставляла его что-либо делать. Он в этом доме гость. Или же красивая декорация в её1 идеальном мирке. Всё это представление для удовлетворения собственного комфорта русской, стало чем-то обыденным, привычным. — Ох, мой милый, ещё ничего не готово и как вообще можно опозориться перед тобой — проговорила, смотря на прошедшего в гостиную гостя, которому весь этот спектакль был до лампочки. Яна проследила за уставшим и вымотанным взглядом, цепляющимся за каждую незначительную деталь, которая могла всё испортить. В конечном итоге само чаепитие происходит на закате дня, когда они оба садятся за столом, в воздухе витает аромат трав, а лучи заходящего солнца рассыпаются бликами в этой хрустальной веранде. — Ты слишком печален — спокойно и без манерства проговорила, когда они остались наедине проговорила Россия, наблюдая как Гилберт продолжает помешивать ложкой кофе в кружке — Расскажешь мне. — Мой брат забыл зачем это всё это делаю и намекает мне на предательство — честно признался, откладывая ложку в сторону, ровно на салфетку и поднимает взгляд на Яну, видя, что та ведет себя как-то по-другому — Такое отношение ко мне выбесило. — Так дело только в этом? — спокойно ответила, отворачиваясь к закату, как раз в это время зажглись небольшие лампочки, мягко освещая веранду — Что ж, я сниму его, в нём всё равно больше нет толка — махнула рукой, из которой полился слабый лиловый цвет. После этого невинного жеста грудь словно перестало сжимать и Гилберт выдохнул облегченно, чувствуя такую легкость, какой не испытывал уже давно. — Если это всё, то убирайся из моего дома — громко стукнув чашкой, уходя. — Яна…