Солнце

⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀It's one step forward and three steps back. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Will you walk me to the door or send me home crying? ⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Может, мы наконец нормально поговорим? ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Наташин вздох в ответ выходит разбитым до невозможности, но в нем нет раздражения. Лишь жгущая Ванду до самых костей смертельная усталость и капелька грусти. Наташа сидит на мягком диване, накинув на ноги плед и грея руки о кружку с чем-то ароматным, отводит глаза, не находя сил, чтобы смотреть на Ванду. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Только не лезь мне в голову, — и снова вздыхает. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Я и не собиралась. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Максимофф даже становится обидно от этих слов. Не нужна ей магия, чтобы понять, что Наташа чувствует. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀И никогда не нужна была, она Романову знает лучше самой себя, и эта мысль ещё сильнее жжется и кусается изнутри. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Когда ты вернёшься домой? ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Вопрос тонет в шуме города за окном и тягучей тишине между ними. Ванда всматривается в Наташино лицо, в искусанные губы и синяки под глазами, ищет хоть какие-то эмоции помимо угрюмой горечи — и не находит. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Значит, так и не поняла. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Улыбка у Наташи выходит кривая и какая-то вымученная, и Ванда не может на это смотреть; вместо этого она прохаживается взглядом по совершенно пустой квартире, серой, неузнаваемой. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Такой, которая подходит настоящей шпионке: ни памятных сувениров, ни фотографий, ни единого лишнего предмета, что выдавал бы хозяйку и её секреты. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Ванде искренне жаль, что Наташа пытается так же вышколить и обезличить свою собственную жизнь. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Отталкивая всех от себя, у тебя не получится никого сберечь. Бред это все. И твоя работа, и твои переживания — с этим можно справиться. Вместе. — Ванда заламывает пальцы и сорвавшимся голосом шепчет: — Пожалуйста, вернись домой. Позволь мне снова быть рядом. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Наташа упрямо мотает головой, и непривычно короткие светлые волосы бьют её по щекам. Ванде не нравится ни новый цвет, ни длина, ни их натянутые, словно оголенные провода, отношения, но её особо не спрашивали. Поставили перед фактом, когда все решения были приняты, а вещи — собраны и почти перевезены. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Я не могу. Так будет правильно, поверь мне. Лучше, если мы пойдём своими дорогами сейчас, чем когда одной из нас не станет. Ты это переживешь, solntce. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀И Ванду ломает на куски от этого «solntce», произнесенного так ласково на обычно грубом русском. Хочется кинуться к Наташе, целовать её лицо и просить-умолять-выпрашивать прощение за то, в чем нет её вины: за несправедливую сволочь-жизнь, чересчур жестокое к ним обеим прошлое и трепещущую в ее сердце любовь. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀И Наташа чувствует то же самое, Ванда уверена. Но Романова всегда была прочнее, вылепленная из мрамора стройная балерина, а потому и отпускает её первой, чтобы причинить как можно меньше страданий в будущем. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Пусть в груди все ревёт и заливается от боли, а давно заживший шрам от нечаянной вражеской пули снова предательски ноет. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Тебе больше не стоит приходить, Ванда. Мне больше нечего сказать. Только… Береги себя, пожалуйста. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Ей не верится, что это конец. Но Наташа снова прячет взгляд и отворачивается от нее, закрывается, на этот раз окончательно, заставляя ее глотать злые слезы и топтаться у порога, так и не дав раздеться. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Прощай, Наташа. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀В тихо притворенную за Вандой дверь летит едва слышное «Я тебя люблю», только этого она уже не слышит.