Без доверия

      Грегори нельзя было назвать папенькиным сынком. Да и маменькиным в том числе. Представление так называемых родителей было неполным, лишь некоторыми деталями взятое из книг и простого лексикона. И всё банально потому, что за все десять лет жизни мальчик ни разу не видел не того, ни другого члена семьи. По рассказам миссис Брилл, довольно ворчливой и сухощавой женщины, мальчик оказался в детском доме, только появившись на свет. Когда же Грегори пытался копать о своём появлении глубже, воспитательница лишь отмахивалась, твердя каждый раз что-то о безответственных родителях, которые сами-то ещё не выросли, чтобы содержать ребёнка в благополучных для него условиях. И пускай когда-то давно мальчик не мог понять, что это значит, сейчас он мог в точности сказать – от него просто отказались. Он не совсем ещё понимал, как именно это происходит, или что именно чувствуют в тот миг люди, отдающие собственного ребёнка чужим людям, но отчего-то соображал, что раз никто до сих пор не пришёл его проведать, значит, он не нужен не маме, ни папе. Так, по крайней мере, говорили многие ребята. Говорили и дети постарше, смотрящие на маленьких ребят сверху вниз, и будто смеясь над их детскими невинными лицами, не понимающими ещё всех «прелестей» жизни. И всё потому, что они, якобы, лучше знали эти самые «прелести». Только вот, отчего-то в мальчишеской голове каждый раз возникала одна довольно спонтанная мысль, вновь возвращающая малыша куда-то на десять лет назад – если он сейчас находится здесь, то это значит, что не все люди постарше лучше знают жизнь. Иначе, возможно, он бы рос сейчас в абсолютно других условиях. Или же, не существовал бы вообще.       Такие думы посещали Грегори не раз, но с каждым годом появлялись всё реже и реже. Миссис Брилл становилась всё более сухощавой, а на носу появились очки на позолоченной цепочке. Возможно, до появления мальчугана эта женщина уже не один год помогала детям в доме. И пускай, порой, она была довольно резкой и глубоко убеждённой в том, что все вокруг ещё слишком маленькие, Брилл была одной их самых близких людей для Грегори. Но, не настолько, чтобы он доверился ей до конца; образ матери, или отца, выстроенных из книжек, мультфильмов и собственных знаний, было различно с тем, что он видел перед собой. Он не ощущал того доверия, которого должно было связывать его с этим человеком, заменяющим ему мать. Ему казалось, что должно произойти нечто большее, чем обычное общение с Брилл, иногда скатывающееся в очередное отчитывание за проделки, да складывание бумажных бабочек и просмотра телевизора в гостиной. И пока другие дети налаживали контакт и сидели со своей «мамой», маленький мальчик носился по двору, или где-то в коридорах детского дома, представляя себя первооткрывателем из какой-то детской сказки о пиратах и сокровищах. Он размышлял и о взрослых ребятах, так сильно мечтающих выйти в большой мир и стать настоящими независимыми людьми. Почему-то мальчику было каждый раз смешно от их гордо вздёрнутых носов и всяких слов о том, что их нужно слушаться.       Да, верно будет подмечено, сказав, что Грегори был будто не от мира сего, частенько погружаясь в свои собственные мысли и витая в облаках. Нечего скрывать, довольно распространённая у маленьких детей черта, совсем так же, как любопытство и бойкость. Возможно, именно это и не выделяло пацанёнка из толпы сверстников. Но, мысли, циркулирующие в голове, и не до конца проработанное чувство доверия были отличны от многих сложившихся устоев. И это нельзя было не заметить. Поведение Грегори тоже нельзя было назвать абсолютно обычным. По крайней мере, потому, что разум маленького мальчика довольно часто посещали довольно неординарные идеи, резко контрастирующие с обыденной жизнью детского дома: куда-то бежать, что-то искать, пытаться расследовать то, что даже не относится к его обязанностям ребёнка. Изучение абсолютно каждый уголка и детальки, несомненно, было его самой выделяющейся частью характера, но мальчишку очень часто посещали отнюдь не простые идеи, больше походящие на расследования, загадки, какие-то вопросы о возникновении той или иной ситуации. Зачастую, эти ситуации даже взрослые люди не брались рассматривать, не то, что сверстники. И одна из таких, входящая в раздел «даже-большой-не-возьмётся» стала для Грегори, поистине, судьбоносной.       Сам мальчик уже не мог точно сказать, как именно началось его расследование. Впрочем, можно ли было это действительно назвать расследованием, а не самым обычным побегом из детского дома? Наверно, пускай, что скрывать, Грегори не рассчитывал на то, что действительно в один день исчезнет для всех его знакомых товарищей, для сухощавой миссис Брилл, и даже для молчаливого охранника, вечно смотрящего старый телевизор в своей коморке. Маленький мальчик не ожидал и того, что его объявят в розыск, а его глуповатая фотография с широко распахнутыми глазами будет украшать одну из газетных страниц. Просто потому, что желание было поначалу довольно понятным – посетить торговый центр, находящийся не так далеко от дома. В силу своего возраста и не имения финансов, Грегори никогда не посещал это заведение, видя его лишь издалека, где-то за деревьями, когда возвращался со школы за несколько кварталов. Яркая неоновая подсветка особенно хорошо выделялась именно в сумерках, создавая нечто новое для маленького ума. Что-то, поистине, волшебное и недосягаемое. Почему же именно второе прилагательное было здесь использовано? Просто потому что миссис Брилл ни в какую не соглашалась сводить детей именно туда, будто видела в неоновых лентах и огромном логотипе с персонажами что-то зловещее и больно уж неправильное. Иногда её опасения даже доходили до абсурда, как казалось самому Грегори, когда он вновь приходил попытать счастья и спросить её о походе туда. Ведь, как и всегда, видя в мальчике лишь маленького ребёнка, воспитательница не раскрывала всех карт, ходя в своих изречениях вокруг, да около, будто опасаясь, что подопечный неправильно поймёт её, или, более того, испугается. Но Грегори не был в числе таких детей. Конечно, он имел страхи и боялся определённых вещей, как и все люди, но не был трусом. И подобное отношение к нему лишь угнетало маленького пацанёнка в синей кофточке. Той самой, в которой он потом и бегал по запутанным коридорам под зданием, и в обширных залах развлекательного центра. Пытался и убежать от преследования, с наворачивающимися на глазах слезами вспоминая свой первоначальный план и слова воспитательницы.       Да, она действительно оказалась права. Пускай немного не в том ключе, который обнаружил юный Грегори: миссис Брилл пугали не аниматроники, или же охранница, а то и дело транслирующееся по телевизору дело о пропавших детях. Пожилая женщина просто боялась за своих воспитанников, желая, чтобы никто из них никогда не пострадал, но не учла одной детали – ей надо было уметь объяснять и не видеть в своих учениках тех, кто прибыл к ней в детский дом много лет назад. Дети уже успели вырасти, чтобы понять её и осознать, что есть некая опасность. И Грегори отчётливо понимал, что она действительно существует. Только вот, какая – неизвестно. И это навевало лишь больше любопытства в детский мозг. А заодно изменяло первоначальный план юного исследователя. Потому что вместе с желанием просто посетить огромный центр для развлечений, возникало и другое – расследовать и понять, в чём же состоит эта самая опасность, так пугающая миссис Брилл.       Грегори не ответил бы вам на вопрос, зачем он решился на подобное. Максимум, что сделал бы этот мальчишка, так это бы потупил бы взгляд вниз и избежал бы ваших выпытываний каким-нибудь совершенно неожиданным фактом, тут же скрываясь с места «преступления». А причина была самая, что ни на есть, настоящая – как посетить «Пицца-плекс», так и доказать немолодой воспитательнице, что он уже не маленький, а её опасения не стоят и гроша. Но сказать это начистоту, конечно же, Грегори не собирался. Ещё чего, особенно в таком окружении, где лишь напомнят о предназначении к младшему классу, да отправят учить уроки, если не сообщат куда-то ещё. А желание доказать старшим свои способности было так велико, что мальчик не видел никаких преград. А что если, когда он вернётся, его не будут отчитываться, а обнимут и приласкают, как в каких-то фильмах? Что если он научится доверять? Пускай, что скрывать, он не знал, нужно ли это ему. Важно ли ему это, видя в воспитательнице лишь человека фактического. Да, сопоставляя в детской головке свой собственный образ и сухую старушку в очках, мальчик не ощущал никакой радости или веры в подобные думы: он слишком хорошо знал миссис Брилл. И это только подавало очередную ложную надежду, такую ненужную на тот момент мальчугану.       Забавно.       Вылазка прошла не так уж и сложно для юного авантюриста – предлог погулять, а там и ограда, через которую Грегори уже доводилось перелезать в силу его любопытного и бойкого характера. И отчего-то в тот момент мальчишка был почти уверен, что его побег не засекут не камеры, ни сторож. По крайней мере, потому, что обрюзгший плотный мужчина нечасто следил за порядком, предпочитая смотреть футбол на своём барахлящем телевизоре, как уже известно. В каких-то случаях мальчик даже удивлялся этому взрослому, лишний раз, думая о том, что если бы он поставил на одну чашу весов то и дело толкующих о будущей самостоятельности подростков и этого охранника, то, возможно, они бы ничего не весили – они вызывали лишь кривую улыбку и непонимание, но не уважение. Они не были похожи на тех людей, которых прописывали в хорошем цвете в книгах, да пытались показать по телевизору. Они тоже не заслуживали того доверия, которое, наверно, было важно при общении с такими людьми. Грегори даже казалось, что таких людей, которые действительно бы соответствовали тем самым качествам, просто не существует, и это всё сплошная выдумка.       Хотя, возможно, миссис Брилл была бы хоть немного, да весомей этих людей, пускай даже здесь мальчик сомневался. Она должна перестать видеть в них лишь малышей и молчать о надвигающихся опасностях, а не превращать это в сказку, которая просто не поможет, а только усугубит положение. Неужели так сложно рассказать правду, а не темнить на каждом шагу, мороча головы и считая, что счастье – в неведении?       Что же. Раз она считает, что в неведении, то она не узнаёт, куда именно он пропал. А ведь намёки есть, да такие жирные, точно обведённые по несколько раз кружки дат на их календаре в спальне. Пожилая женщина вполне могла бы догадаться, куда именно он пошёл. По крайне мере, именно такие мысли заполняли мальчишескую голову, когда юркий пацанёнок проскользнул вместе с заходящим народом в стеклянные двери «Пиццы-плекс».       Это оказалось куда проще, чем Грегори мог себе представить – охранников на входе не оказалось, да и время было слишком позднее, отчего выходящих было куда больше, чем действительно желающих продолжить веселье. Поэтому никому не было дела до проскользнувшего пацанёнка, особенно диковинным и больно уж странным роботам, проскальзывающие тут и там около выхода; Грегори не мог поверить своим глазам, как только уловил в поле зрения этих ребят. Он слишком много слышал про них, но не догадывался, что такие действительно существуют. И пускай они не так сильно его интересовали, как весь развлекательный центр в целом, он был доволен даже этой незначительной детальке, открывшейся ему. Да, Грегори действительно был из числа тех детей, кто нечасто посещал подобные заведения, чтобы привыкнуть к тому, что многие из них уже оснащены нововведениями. Любопытство же заполняло мозг мальчика, настолько, что он не чувствовал ни ужаса, ни чего-то похожего на данную эмоцию. Он лишь на мгновенье застыл, чувствуя замешательство перед большим скоплением людей и жужжащих тут и там ботов, а потом юркнул куда-то в толпу. Эти роботы были недостаточно проворными и глазастыми, в отличие от людей, которые могли увидеть, что угодно, даже самое запрятанное. Уж это мальчик прекрасно понимал, юрко и очень быстро проскальзывая мимо очередного охранника-бота с колёсиками вместо ног. Возможно, не будь этих механических членов персонала с вытянутыми головами, он бы вряд ли проник бы так просто. И такое лёгкое, поистине неправдоподобное начало воодушевляло пацанёнка, заставляя Грегори смеяться. Тихо, но от всей души, пока мальчик с усилием зажимал рот ладонями, только бы его не нашли раньше времени. Всё складывалось так легко, словно один большой пазл, которые он так любил собирать с теми ребятами из детдома. И он, наконец-то, стал деталькой в этой большой картинке диковинного, нового для мальчика мира.       Только вот, всё пошло наперекосяк в самый неподходящий момент. И веселье, которое так предвкушал юный Грегори, оборвалось, даже не начавшись должным образом. И сколько мальчик не отгонял от себя ужасающих мыслей и не думал о том, что всё это ему только кажется с непривычки, ничего из этого не казалось ему правдой. Но он почти был в тот миг уверен, что за ним наблюдают. Что кто-то желает его выцепить из толпы, и это не потому, что миссис Брилл заметила его пропажу и позвонила в полицию. Определённо не из-за этого. Хоть и, что скрывать, малыш думал об этом несколько раз, надеясь, всё же, на подобный исход, нежели тот вариант, что, возможно, всё это время был уготован ему судьбой. И некто ждал его в этом детском развлекательном центре. Ждал, и будто даже улыбался его растерянному лицу под каштановой чёлкой, смотрящему с газетного листа, на котором крупными буквами писали о пропавших детях. Будто ожидая, когда же Грегори пополнит этот самый список. И даже то, что в дальнейшем маленький мальчик решил спрятаться внутри одного из выключенных аниматроников, никак не смогло спасти положение. Окружение, бездушные глаза роботов не вызывали никакого веселья. И лишь, казалось, прожигали пленника наступившей ночи насквозь. Путь до дома был отрезан так же, как и до ближайшей остановки.       Он не успел сбежать до прихода темноты.       Но ведь, ничего страшного действительно не произойдёт, и ему только кажется, верно? И охранница, на бейджике которой указано, что её зовут Ванесса, не опасна, как кажется мальчику. Она просто хочет вернуть его к родителям, а точнее, обратно в детдом. Ведь профиля гостя, да и вообще какого-либо у него нет… Правда ведь? Но только, почему тогда она так отзывается о нём, называя монстром и мелким чудовищем, пока ищет его? Будто насмехаясь над ним, но не действительно собираясь ему помочь. Почему она пугает его? Почему даже Фредди её не боится так, как его маленький спутник? А может, это и была та самая опасность, о которой говорила миссис Брилл? Он не доверял.       «Тебе недостаточно весело?»       Мальчик схватился за виски, ощущая, как в уголках глаз расплывается пространство и всё больше приобретает красный цвет. Его голова начинала болеть и тихонько жечь изнутри, когда мальчик сталкивался взглядом с белым кроликом…. Грегори ожесточённо покачал головой.       Никого рядом не было. Ему мерещилось от усталости. Он это прекрасно знал.       Карие глаза метнулись в погружённый в сумерки зал, в котором находились комнаты звезд. Пацанёнок рвано вздохнул, потирая глаза тыльной стороной ладошки, чувствуя, как он размазывает капельки влаги по лицу. Он действительно хотел заплакать. Надрывно и громко, оседая на пол. Но не смел, прислушиваясь к окружению: любое неосторожное движение привлекло бы нового железного монстра, особенно больно уж проворную волчицу Рокси.       Миссис Брилл не смогла бы теперь ответить ни на один мучающий вопрос, даже если бы Грегори очень захотел. Единственное, что его окружало на данный момент, так это бесконечные коридоры с приевшейся неоновой подсветкой – она уже не казалась малышу такой заманчивой и привлекательной, чувствуя, как от одного только её вида он чувствует тяжесть где-то в груди. Грохотание железных ног, да голоса аниматроников, призывающих его выйти, заполонили голову мальчика, заставляя её гудеть от недосыпа. Ладошка, удерживающая фонарь, уже устала и успела вспотеть от напряжения, но пальцы были будто приварены к этому инструменту. Ведь не будь его сейчас в руках, возможно, мальчика уже давно бы не было в живых. Только он позволял в сумерках и кромешной тьме понять, куда идти.       Но не только фонарик был тем, кому Грегори, на этот раз, действительно смог бы довериться. Да, именно довериться. Вы не ослышались. Всё-таки, был тот, кто смог этой ночью разбудить внутри этого неправильного ребёнка уснувшее когда-то давно чувство. Возможно, впервые в своей жизни. И Грегори действительно видел в этом механическом персонаже образ, который он выстраивал все эти года. Кого он так хотел когда-то давно, насмотревшись тех же мультфильмов, иметь в своей жизни, как родного человека. Как отца, или мать, которым не будет жалко не доброго слова, ни каких-либо ласковых прозвищ, которые могут подбодрить и дать понять, что ты действительно важен. Что ты не просто существуешь в их жизни как факт, которым даже гордиться не будут. Или же, если и будут, причитают как свои собственные заслуги. Потому что, даже те, кто были ему самыми родными, не пытались так к нему относиться. И это была не миссис Брилл. Это было нечто большее. Выходящее за рамки. Нечто то, что не было похоже на их обыденность.       Именно то, что так желал услышать этот маленький ребёнок из детского дома.       – Грегори?…       Мальчик встрепенулся, забыв про страх и наворачивающиеся слёзы, уставившись на маленький экранчик Faz-часов. Знакомый синтетический голос, казалось, вырвал малыша из пучины так и накатывающих дум.       – Фредди! Фредди, ты где?       – Спускайся к гонкам Роксаны. У тебя получится. – голос робота стал чуть тише, будто пытаясь подстроиться под обычную человеческую эмоцию. – Прости, звёздочка, я не успел дойти сразу. Заряд…       – Я уже бегу, Фредди! – мальчик даже не заметил, как слёзы скатились сами собой по щекам, размывая обзор. – Я бегу, правда!       Грегори побежал через зал так быстро, как мог, чувствуя, как от резкого скачка адреналина бешено стучит сердце, а он лихорадочно дышит, в попытках восстановить дыхание – не рассчитал. Не рассчитал, но это не так важно. Он прибежит к аниматронику прямо сейчас. Настолько скоро, насколько он способен, только бы с уже знакомым товарищем ничего не случилось плохого. Потому что, что и говорить, а Грегори за эту ночь уже успел запомнить, что может входить в этот аспект в случае Глэм-рок робота – после усовершенствования заряд медведя действительно стал падать куда быстрее. Капсулы подзарядки встречались далеко не на каждом шагу, а загруженная карта в Faz-часах мало чем помогала, лишь иногда давая знать, действительно ли по правильному пути продвигается незваный гость. Мальчик не знал, что именно может произойти с Фредди, если тот разрядится полностью, но догадывался, вспоминая лежащего и завалившегося набок аниматроника, в усилии старающегося приподняться. Тогда он перешёл в режим отдыха и накопил энергию. Но чтобы случилось, если бы не…?       Грегори зажмурился на короткую секунду, тихонько ударяя кулачком по голове – ни в коем случае не думать об этом. Ни в коем случае. Надо сосредоточиться. Как говорила миссис Брилл? Глубоко вздохнуть и подумать о хорошем. Он не сильно верил в это, но отчего-то, решил тогда попробовать довериться в этот раз и сухощавой женщине. Грегори постарался вдохнуть как можно глубже, чувствуя, как голова начинает от усердия кружиться. Вот только думать сейчас о хорошем никак не получалось. Единственное, что заполняло из мыслей разум мальчика, так это то, как он доберётся до Фредди, а затем они вместе доберутся до зарядной станции. А, может быть, и вовсе до выхода. Как вообще по времени всё распланируется?       Неизвестно. Да никто и не ответит.       Грегори уже не помнил, как добежал до гонок Рокси, лишь изредка оглядываясь назад и ища фонариком то проскальзывающих тут и там ботов-охранников, то оставшихся Глэм-рок аниматроников, лишь на какое-то время затихших. И мальчик почти был уверен, что они могут в любой момент объявиться вновь, заманивая малыша конфеткой, или предложением помощи. Но не то, ни другое, не было правдой. И мальчик был в этом уверен как никогда раньше.       – Грегори!       – Фредди!       Мальчишка бросился к массивному высокому роботу со всех ног, не замечая, как слёзы вновь затуманивают взор, а его руки пытаются обхватить огромный корпус, стараясь обнять. Головка малыша прижалась к холодному металлу, и Грегори почувствовал, как огромная лапа гладит его по спутанным волосам. Ласково и осторожно, будто стараясь успокоить дрожащего малыша. Это было так не похоже на тех людей. Так необычно. Так прекрасно.       – Отличная работа, супер-звезда! Я знал, что ты справишься, Грегори.       Мальчишка рвано вздохнул, утыкаясь носом в холодный металл и кивая, стараясь проявить заинтересованность – мысли то и дело улетучивались, усыпляя уставший детский мозг. Ему было слишком сложно оставаться в сознании, но какая-то тоненькая жилочка внутри уверяла ребенка, что теперь всё будет хорошо. Хорошо, ведь рядом Фредди. Карие глаза на мгновенье посмотрели в ярко горящие радужки робота, перед тем, как мальчишка залез внутрь корпуса.        Забавно, что сейчас неодушевлённое существо было куда более живым и человечным, чем те люди, что окружали Грегори все эти года. Возможно, конечно, это была всё заранее записанная программа, специально для таких случаев, но…. Все слова Фредди совпадали по смыслу, и мальчик видел это. Роботический голос, хриплый, но такой мягкий и созвучный, действительно успокаивал бьющееся сердце, давая короткую, но такую важную передышку, пока Грегори находился внутри робота. Да, то самое место, где он прятался до этого, стало уже чем-то обыденным и родным. Было немного тесновато, в силу того, что данное место не было предназначено для детей, но это не сильно заботило. Главное, что Фредди был рядом. А сам мальчик в безопасности. Он действительно доверял сейчас этому железному существу даже больше, чем самому себе. И Грегори не мог себя за это отчитать: напуганный и беззащитный, он хватался за любую возможность, какая только может быть, только бы остаться в живых. А главное, подольше побыть со своим верным спутником. Это точно была не Брилл, ни тот охранник, и не подростки. Это было похоже на сказку.       И пока медведь защищает мальчишку, им не будет страшно ничего. Пока они вместе. И пока Грегори всем сердцем доверяет этому существу. В какой-то мере, малыш даже не сомневался, что если бы у него была бы возможность быть с Фредди до конца жизни, он бы ни за что от неё не отказался. Не отказался бы обрести семью. Свою собственную семью, даже если у них обоих есть законные места в разных уголках этого мира. Ведь, как бы это ни было забавно, Грегори просто не хотелось отпускать того, кто действительно за всё это долгое время проявил доброту и человечность по отношению к нему. Показал, что он ценен. И это было для малыша похоже на чудо. То чудо, которое он видел в своих снах и так хотел встретить наяву. Увидеть. Почувствовать. Понять, каково это.        Но для начала, им стоило выжить. А также разобраться со странной женщиной в костюме кролика, появляющейся из неоткуда каждый раз, будто пользуясь какими-то магическими силами, как в мультиках. Грегори знал, что это абсурдно звучит, но, если бы не был сам этому свидетелем, не сказал бы. Ведь всё действительно так и происходило. И она не всегда являлась его же воображением от усталости. И он мог это подтвердить без промедления. Совсем так же, как и то, что Фредди – его друг. И он ни в коем случае не опасен.       Что маленький мальчик доверяет ему.       Фредди, передвигаясь небыстрыми шагами, двинулся прочь от гонок Рокси, стараясь не доставлять своему пассажиру сильных неудобств. Грегори, утомлённый и сонный, лишь чувствовал, как его друг шёл куда-то всё дальше и дальше, иногда занося ноги выше, будто стараясь преодолеть некую преграду. Хотя, скорее всего, это была обычная лестница наверх, заворачивающая куда-то в сторону, в зависимости от сплетений коридоров. В тот момент мальчик уже не соображал, в каком направлении они двигаются, лишь чувствуя, как мозг опутывает сонливость, на этот раз, куда более сильная, чем раньше. И Грегори, крепко прижимая фонарь к груди, не сопротивлялся ей, прикрывая глаза и отпуская все свои мысли и опасения, какие только могли быть. Они будто расплывались в разные стороны, уже не в состоянии сложиться в нечто понятное и яркое. Но это никак не заботило малыша. Ему просто нужно было передохнуть. Совсем недолго. Этого будет вполне достаточно, чтобы продолжить держаться до шести утра. И достаточно, чтобы аниматроник успел дойти до зарядной станции.       И в то мгновенье, малыш был более чем уверен, что когда он сможет покинуть это место, он сделает всё, чтобы Фредди был рядом. И постарается, чтобы та же миссис Брилл помогла ему в этом, если что вдруг. Конечно, если Грегори доберётся после шести до детдома. Ведь где-то в уголке сознания мальчик понимал, что, возможно, он не успеет – ранее время. Да и транспорт редок. Возможно, ему придётся где-то переждать. Но, а вдруг всё получится? И, самое главное, он не потеряет это странное, но такое сладкое чувство в груди. Доверие к существу, что оберегает его сейчас, не угаснет. Может, у него получится теперь осознавать это куда лучше? Может, он сможет теперь по-другому относиться к воспитательнице? Мальчик не знал, но всё больше и больше думал об этом, чувствуя, как в одно мгновенье всё затихает. Он провалился в сон.       А за корпусом медведя всё ещё слышались посторонние шаги, и хриплый звонкий голос Чики, зовущий Грегори по-имени, убаюкивал мальчика лишь сильней….