Бруно

Понимаете, немного тяжеловато десять лет общаться только с крысами. Знаете, бывает трудно, когда ты видишь, как твоя семья счастлива без тебя. Он не жалуется, вовсе нет, что вы, просто чуть-чуть неприятно, когда тебя обвиняют во всех бедах, хотя, по-правде говоря, ты беды не приносишь. По крайней мере, не приносил изначально. Просто самую малость страшно, когда заглядываешь в будущее и видишь столько плохого… Даже если скажешь, что произойдет и что-то хорошее, и нечто плохое, люди острее отреагируют на плохое, будут думать, нервничать, и когда плохое случится, они мало того, что будут взвинчены, так ещё и обязательно припомнят Бруно. Никаких обид на людей, никаких обвинений! Он все понимает и принимает. Это всего лишь небольшое неудобство — когда люди от тебя шарахаются, как будто ты проклинаешь направо и налево. А крысы, между прочим, очень мягкие и умные! И чистоплотные, кто бы что не говорил! Да и когда бегаешь между стен, находишься как будто внутри семьи — видишь, как подрастают племянники, как расцветают в браке сестры, как… стареет мама. Да даже хорошо, что его никто не замечает — никто его не затащит в спор, в конфликт, никто не попрекнет, никто… Никто не попросит заглянуть в будущее, так, одним глазком, на всякий случай. А потом никто не причитает, не переживает, и сердце ни у кого не болит. А приятней всего сидеть рядом со всеми за ужином, когда семья делится впечатлениями и обсуждает планы. И Бруно даже ощущает спокойствие от того, что сидит не за столом, а за стеной — на семье Мадригаль лежит огромная ответственность, с которой Бруно уже один раз не справился и ушел. Пусть теперь вся ответственность лежит на более сильных плечах его родни, а он не будет ни о чем заботиться. Никто на него не надеется, значит, никто не будет разочарован! *** Если честно, после того, как Мирабель вытащила его из стен, Бруно очень сильно хотелось забраться обратно. Он продолжал ходить на цыпочках, он прятался в коридорах, стараясь ни с кем не пересекаться, особенно с племянниками. Детишки не знали его, поэтому вообразили себе настолько жуткий образ, что долго еще шарахались. Сестры смотрели с жалостью и стыдом. Мама… Маму он все так же боялся. Он же… Он же все равно их всех подвел. В стене он сидит или не в стене, не важно. Его дар все равно не принесет пользы. Конечно, Мирабель изо всех сил старалась оживить его, влить в семью, перезнакомить с младшим поколением, предлагала свою помощь, предлагала заглядывать в будущее вместе. Конечно, Мирабель недолго будет нянчиться с ним — желание помогать людям переполняет ее, и будет нечестно, если оно полностью выплеснется на Бруно. Мирабель в конце концов обязательно потеряет к нему интерес, а он не будет этому сопротивляться. Он же понимает, что измениться нельзя. Так же, как нельзя изменить свой дар. Как нельзя изменить свое прошлое. И будущее… Сейчас Бруно будет вежливо всем улыбаться, терпеть всеобщее внимание и извинения, но настанет момент, когда он станет привычной частью семьи Мадригаль, когда его не будут выделять, когда он не будет выделяться. И тогда Бруно тихо растворится, сольется со стеной и останется с крысами. Так будет проще. Так будет легче.