Чужое лицо

Она проснулась сильно встревоженная и сразу же потянулась в его сторону, как будто ища успокоения. Перед глазами по-прежнему стояли темные, горящие злобой глаза, но рука загребла пустоту, опустилась на несмятое покрывало, и девушка вернулась в реальность. Джубия скривилась. В последнее время ей слишком часто стали сниться кошмары, наполненные липким страхом. Локсар боялась спать, от недосыпа она становилась забывчивой, раздраженной и шарахалась от каждой тени. Ей посоветовали обратиться к специалистам, но что она им скажет? Что её мучают кошмары? В конце концов, она была не единственная, кому эти кошмары снились. - Может, Джубии действительно следует больше беспокоиться о своем здоровье, - вполголоса произнесла Джубия и вздрогнула: таким громким показался ей её голос в тихой квартире. Девушка откинула одеяло и подошла к окну: сегодня ей уже не заснуть. С отражения в окне на неё взглянула девушка с растрепанными синими локонами, глубокими глазами, под которыми сейчас появились темные круги, и нежным лицом с застывшей на нем маской недовольства и нервозности. Над Магнолией нависли тучи, и это заставило её поежиться. Джубия чувствовала, что вскоре произойдет что-то нехорошее. Она провела пальцем по стеклу. Почему-то ей нравился этот звук. «Хоть бы Грей-сама поскорее вернулся» - подумала Локсар, чувствуя сильную тоску. В такие дни она отчетливо вспоминала его редкую улыбку, немного угрюмое лицо, лохматые волосы и эту привычку все время раздеваться. Год назад он все-таки признался в своих чувствах, а еще через полгода предложил жить вместе. Они не слишком изменились: Джубия осталась такой же застенчивой фантазеркой, почти такой же ревнивой, но теперь она стала более уверенной в себе и сосущая пустота в груди исчезла, больше о себе не напоминая. А он оставался таким же угрюмым, все так же соперничал с Нацу и повсюду раздевался, однако улыбка появлялась на его лице чаще, да и сам Фулбастер, как казалось Джубии, стал более чувственным. Все было как нельзя лучше, и все же нынешней Джубии очень не хватало порой той восторженной, наивной в своих мечтах прошлой девушки-дождь. Их отношения были совсем не такими, какими она их представляла в своих фантазиях. Не было преклоненного колена, букетов цветов, тех романтичных нежностей и предложений завести до десяти детишек. Это, конечно, не значило, что он не любил её, или что Джубия разочаровалась в нем, но все же это опустило её на землю. Локсар не хватало тех пусть и болезненных, но очень приятных фантазий о «Милом Грее». В окно ударила ветка и Локсар снова вздрогнула. Тишина пустой квартиры её угнетала. Волшебница оторвалась от окна и принялась торопливо одеваться. Её поспешные шаги разрывали пустоту квартиры. Может, ей удастся отвлечься от своих мыслей за пределами квартиры? - Проклятье! – процедила она сквозь зубы и залпом осушила стакан. Упрямые пряди темно-русых волос в который раз упали ей на лицо, но девушка не обращала на них внимания, замкнувшись в себе и своих мыслях. Иногда её блуждающий взгляд застывал на ком-нибудь, но потом продолжал привычное движение. Сегодня Кана была сама не своя: пила меньше, чем обычно, ни с кем не разговаривала и становилась все мрачнее и мрачнее, как будто что-то грызло её изнутри. Действительно, с самого утра шатенку мучило неясное плохое предчувствие, которое переросло в сильное беспокойство, когда Альберона разложила карты. Ничего хорошего они не сулили, гильдии грозила беда. В сотый раз карты легли на стол в знакомом заклинательнице порядке. Бесполезно. Раз за разом выпадал один и тот же результат. Руки девушки, зарывшись в волосах, обхватили голову. Боль. Потеря. Смерть. Боль. Потеря. Смерть. Самое ужасное было то, что её карты никогда не ошибались. Неужели такое, в самом деле, может случиться с гильдией? Боль. Потеря. Смерть. Боль. Потеря. Смерть. Три упрямые карты выпадали каждый раз. Снова и снова, когда они ложились на стол, сверкая острыми, словно лезвие бритвы краями, Кана будто видела тень гильотины, нависшей над Фейри Тейл. Кана раздраженно фыркнула и собрала все свои карты. Знание будущего мертвым грузом лежало на ней. Конечно, такая работа у магов – такое может случиться с кем угодно. Но представить, как будут проходить похороны кого-либо из друзей – Кана даже думать о таком не хотела. Её мысли прервал оглушительный звук удара и последовавший за ним громкий возглас. - Мы вернулись! – провозгласил Нацу с широкой улыбкой, а за ним уставшие, но довольные вошли остальные из «Сильнейшей команды Фейри Тейл». Какое-то время Альберона, сама того не осознавая, ждала, когда кого-нибудь из них не поразит молния, или головы размозжит отлетевший от крыши камень, но ничего такого не происходила, и Кана улыбнулась, чувствуя себя параноиком. - Все могут ошибаться. Буду надеяться, что вы тоже, - одними губами сказала Альберона картам и убрала их. Возвратившихся магов встретили бурно: задание они выполняли около двух месяцев. Больше всех радовалась Джубия, которая не отходила от обожаемого Грея ни на шаг. Эта парочка вскоре незаметно испарилась, не дожидаясь празднования. «Никто здесь не умрет» - убедила себя Кана и заказала новую порцию алкоголя Люси вышла на улицу и глубоко вздохнула. Из гильдии доносились громкие крики буйных пьяных волшебников. Как и ожидалось, они разносили гильдию все больше и больше. После душного помещения, наполненного криками и запахом алкоголя, ночной прохладный воздух казался едва ли не небесным даром. Люси еще раз вдохнула и обернулась назад. - Ну, Плю, пойдем домой? – с улыбкой спросила она у своего необычного песика. - Пун-пун! – радостно отозвался тот, ковыляя на белых лапках. Ночная Магнолия была прекрасна. Все вокруг было окутано какой-то тайною – может виною была кромешная тьма и фонари, отбрасывающие мистические тени. Прохладный ветер трепал волосы, подгонял в спину. На темном бархатном небе были рассыпаны звезды, немного тусклые, как будто их тоже обволакивал мягкий туман. Разглядывая звездное небо, Люси недалеко ушла от гильдии. Крики шумных магов до сих пор слышались отчетливо, что, вообще-то, было неудивительно – их вопли будут еще долго разноситься по всему городу. Вдруг Хартфилия ощутила, как у неё разъезжаются ноги, сердце ухнуло вниз, а рот сам раскрылся в тихом вскрике. Издав громкий визг, девушка шлепнулась на ягодицы, ощутив, как напитываются влагой её шортики, а неизвестная жидкость просачивается сквозь ткань. Ноги девушки уперлись во что-то мягкое, но громоздкое. Хартфилия мигом вскочила, чувствуя отвращение. Не хотелось думать, что это какой-нибудь недотерпевший алкаш, упавший тут на дороге, и по вине которого она шлепнулась. Руки Люси выпачкались во что-то холодное и липкое. Тошнотворные спазмы скрутили живот блондинки, но она подавила их и осторожно подошла к темному нечто. Это действительно оказалось тело. Маленькое, почти невесомое. Люси перевернула его лицом к себе, и даже несмотря на размытые черты лица, она почти сразу узнала, кто это. Ей вдруг снова стало нехорошо. Шумные споры вдруг прервал тревожный крик, доносившийся с улицы. Они сразу вскочили и устремились к выходу. Кана бежала впереди всех. Плохое предчувствие не дало ей спокойно повеселиться, а теперь, усиливаясь, подгоняла к паническому вою. Боль. Потеря. Смерть. Три карты мгновенно всплыли в памяти шатенки. На улице кричала Хартфилия. Она сжала лицо руками, оставляя на коже темные пятна. Шорты девушки были вымочены темной жидкостью. Её лицо искажала гримаса. Боль, отчаяние, ужас, отвращение – все смешалось на этом лице. Кана подбежала к Хартфилии и сжала её плечи. Люси мелко дрожала и не переставала кричать – у неё началась истерика. - Тише, тише, успокойся, - проговорила Кана, проследя за взглядом Люси. Увидев худенькое тело в темных пятнах, спутанные волосы, шатенка застыла. Тело Леви МакГарден было покрыто темными пятнами свернувшейся крови. Сзади послышался нестройный топот ног. К неутихающему воплю Люси присоединился грозный рев отчаяния. Эти два крика выразили всю невысказанную боль магов Фейри Тейл.