Чужое лицо

      Небо плакало. Плакало, разъедая водой дороги, рисуя влажными пальцами на окнах. Темно-синие тучи извергали потоки слез, и маги Фейри Тейл чувствовали, что так и должно быть в этот день.       Ему было холодно. Странно для ледяного волшебника, однако он мерз, и потому черный траурный пиджак был на его плечах, теребимый напряженными пальцами. Грей наблюдал за каплями, стекающими по стеклу, и в этих каплях он видел то бледную Джубию, переводящую взгляд с него на блондинку, то затравленную Люси, то нож с темными пятнами. Почему-то рядом с ножом постоянно оказывались яблоки и нежные белые руки, но Фуллбастер не мог понять, при чем здесь фрукты. Он понимал, что это нечто важное, но чувствовал себя глупым котом, с которым играет хитрый хозяин. Вот ниточка перед мохнатым носом, поиграй-ка, Снежок. А в следующую секунду она упорхнет от тебя и останется только головой вертеть. Снова и снова искать веревку, пока хозяин не ушел и не унес её с собой. Фулбастер поежился и отошел от окна. Не хотелось думать ни о чем. Что будет через пару часов, когда маги соберутся, для того чтобы похоронить своего товарища? Никто из них не был готов к этому, хотя все понимали, что смерть может коснуться каждого. Но и эти мысли Фуллбастер сгреб в сторону. В зеркале напротив отразился молодой мужчина с воспаленным раздраженным взглядом. Горькая складка пролегла в уголке сжатых губ. Фуллбастеру казалось, что он впервые видит этого человека. Разве это мое лицо? Это ощущение возникало не в первый раз. В последнее время Грею казалось, что он попал в тень чьего-то проклятья. Чувство фальши, мнительность, тревожность, ощущение нереальности – ледяному магу казалось, что еще чуть-чуть, и он сойдет с ума. Было еще кое-что, что пугало парня больше всего остального, а именно: провалы в памяти. Ему вспомнилось море: как-то раз, стоя на песчаном пляже, он наблюдал прилив. Беспощадные, неотвратимые они набегали на песчаный берег, поднимаясь все ближе, к его пальцам ног, но отходили назад, как будто не решались коснуться. И сейчас он чувствовал себя тем самым песчаным берегом – неведомые волны набегали, забирая с собой в глубину частицы его памяти. Почему иногда, после удачного выполнения задания, брюнет вдруг оказывался на следующий день без единого джевела в кармане? Почему Грею все время казалось, что он пропускает нечто важное, очень нужное? Иногда он предполагал, что его преследуют – это бы объяснило появление чьих-то вещей, которые не имели никакого отношения ни к нему, ни к Джубии. Рука в кармане коснулась мятой бумаги. Он так и не решился её выбросить. Возможно, эту записку, подброшенную утром ему в карман брюк, стоило кому-нибудь показать, но Грей боялся. Слишком знакома была ему рука, которой была написана записка. - Грей-сама? – в комнату заглянула Джубия, отчего Грей вздрогнул. Брюнет почувствовал стыд, как будто девушка застала его за чем-то непристойным. - Ммм…. Ты уже готова? – глупый вопрос сорвался с губ раньше, чем Фуллбастер успел это понять.Джубия кивнула и как-то странно взглянула на мага. - Чего? - обеспокоился он, сжимая в руке записку. Минуту она вглядывалась в него. - Нет. Ничего, - наконец произнесла Локсар и улыбнулась ему. Все напряжение мгновенно куда-то ушло. Ему вдруг дико захотелось послать все к чертям и остаться с ней, дома. Рассказать ей обо всем, во всем раскаиваться целовать белые плечи, руки, шею. Но нельзя. Не сейчас. Через несколько минут они шли по улице Магнолии. Записку Фулбастер до сих пор держал в кармане.

***

Все плакали. И я плакала, потому что так надо было. Плакала грозная Титания. В голос рыдала Хартфилия. Беззвучно содрогались под дождем плечи Гажила. Возможно, спроси меня сейчас о том, что я чувствую, я бы сказала, что раскаиваюсь. Серьезно. Если бы эта сучка не совала свой нос в чужие дела, я бы её и пальцем не тронула. Хотя этот соплежуй будет доволен. Сжимаю чужую руку в своей. Какого черта я всегда оказываюсь всего лишь марионеткой?! А обладательница руки лишь поворачивает ко мне лицо и ободряюще улыбается. И я улыбаюсь в ответ. В гробу я тебя с этой улыбочкой видела, ясно, стерва?! Снова это жгучее желание выколоть глаза, аж руки дрожат. Но, к сожалению, я опять должна подчиняться чужим желаниям, следовать чужим привязанностям. Плачьте, суки. Все вы, плачьте! За бесполезную куклу, вместо меня плачьте. Это еще не конец.

***

Назад ничего не вернуть. Время сыпалось с лопаты, стучало о крышку гроба, рассыпалось черной пылью. Ему хотелось упасть и рыть землю руками, вопить, все что угодно, лишь бы вернуть то время. Как же так? Неужели мелкой правда больше нет? А в душе кошки скребутся. Нет, не скребутся - в голове сидят. - Не уследил, не уберег, мр-ряу. Кто ты после этого? И качают, качают усатыми мордами, ухмыляются противно. Возразил бы, да возразить нечего. Ведь не уследил же? Тяжело было смотреть на её могилу, на согильдийцев в черных одеждах. - Твоя вина, мр-ряу. Она же больше не вернется, понимаешь? Процессия еще не закончена. Тягостная, мерзкая, она переносится в гильдию на поминальный обед. Только он не пойдет – его не посмеют осудить. И оставшись один, он опускается на колени и зажимает рот рукой. И кричит, плачет в голос. Его право. Его не осудит одинокий прохожий, не осудит смотритель, не осудят товарищи, и не осудит одинокое, разрывающееся слезами дикое небо.

***

Эрза мельком оглянула гильдию. Почти все разошлись. Оно и правильно – на поминках долго не задерживаются. Когда за все время жизни здесь он становилась участницей похорон? «Все изменилось» – горько подумала она и вышла из гильдии. Дождь не прекращался. Пускай. Пусть весь мир знает, что Леви МакГарден больше нет. Титания подняла лицо к небу и позволила каплям спускаться по коже. - Эрза, – тихо позвали её. - Джерар? – удивилась Скарлетт, когда увидела в одном из узких проулков знакомую фигуру. Оказавшись рядом, она поняла, что не ошиблась, и почувствовала что-то вроде облегчения. - Что ты здесь делаешь? Ей показалось, что парня смутил такой простой вопрос. - Я слышал про… её смерть. Как ты? Она истерически усмехнулась и отбросила алую прядь со лба. Странно было быть живой, когда одного из них больше не существовало. - Эрза…, - он осторожно дотронулся до её руки, но девушка отдернула ладонь. - Прости. Я не могу. Не сегодня. Он понял. И одновременно почувствовал, что дрожит от желания притронуться к ней, успокоить и утешить. - Только бы узнать, что за тварь это сделала! – вскрикнула она и ударила ладонью по стене. – Если бы не он…. - Послушай, я не только на похороны пришел. То есть, главная цель, конечно, похороны, - поспешно добавил Фернандес, наткнувшись на стальной взгляд Эрзы, - просто, я думаю, что видел убийцу Леви. Она напряглась и одновременно схватила его за руку, оставляя на его коже полукруглые красные следы. - Не шутишь? – выдохнула она. - Конечно, нет. Я видел, как она разговаривала с кем-то позапрошлой ночью. Я не увидел лица: там было темно, и убийца стояла ко мне спиной, - виновато прибавил Джерар а Алая разочарованно вздохнула. – Но это точно была девушка. У неё длинные вьющиеся волосы, она была в темном платье до колен. По-моему, они о чем-то спорили. Скарлетт задумалась. Не ахти какая информация. Сколько в Магнолии девушек с вьющимися волосами? Однако эта была хоть какая-то зацепка. Она улыбнулась, впервые за последние несколько дней. - Спасибо, - она попыталась вложить в эти простые слова хотя бы долю той благодарности, которую сейчас испытывала. Но он и так понял и погладил указательным пальцем её запястье. Джерар хотел, чтобы Скарлетт знала: она может на него рассчитывать. Ему хотелось обнять её, такую, немного потерявшую контроль над собой, сбитую с толку, хотелось целовать её губы, прижимать к себе, чтобы она знала: он хочет быть ближе. Призрак вымышленной невесты между ними исчез, но что-то по-прежнему мешало. Джерар знал что: стена воды, стекающей по водостоку, и краткое слово. «Леви». Я прощу прощения за задержку. Просто творческий кризис - я вообще уже не уверена, что хочу заканчивать этот фик. Спасибо всем, кто терпеливо ждал(если кто-то ждал)