Обличие истинной души

      Странно это. Такой чистый, непорочный ребёнок в итоге стал избитым страдающим телом. И если бы не они, то она бы навечно осталась во тьме. Так почему кто-то думает, что в праве портить человеку жизнь, просто потому, что она, скажем, дочь протститутки, или дочь алкоголика и игромана, который избивает её за малейшую оплошность? Почему кто-то вправе решать за человека, будь он тысячу раз Богом? Почему кто-то думает, что можно ненавидеть человека за сам факт его существования?       Ишгар. Страна волшебства, где магия — просто товар. Где каждый второй является магом, где магия передаётся на генетическом уровне. Но ей предначертан был сложный жизненный путь. Она родилась без магии. Её назвали Чарой. Но в глубине души — уже ненавидели просто за то, что у неё не было магии, хотя её родители имели магию. Она только родилась, но уже принесла несчастье в эту семью. Бесполезная маленькая дрянь.       Ей шесть. Она приходит домой, и в надежде услышать поздравления с днём Рождения, она слышит, как родители снова кричат друг на друга. Как Чару за её спиной мама покрывает отборными оскорблениями. Девочка садится на тумбочку в прихожей и просто слушает поток ненависти, обращённый в её адрес. Почему? Почему? Почему Родители не могут просто любить её? Почему родители не могут любить друг друга? Почему они убивают друг друга и её, отравляя весь дом своими скандалами, постоянной выпивкой и избиением? И вот, они наконец-то закончили. Но её мама тут же вышла и всё встало на свои места. Для Чары словно целый мир рухнул в одно мгновение после осознания: последняя надежда и защита просто берёт, и уходит из её жизни. Чара пытается остановить её. Но безуспешно. Она просит, плачет, молит о том, чтобы она осталась — ничего. Её мама даже не отвечает. А после — уходит, оставив после себя только мягкую игрушку. Посмотрев на выпившего отца, она видит ненависть. Ненависть, разъедающую всё живое. Она надеялась, что её отец одумается и будет заботится о ней. Но ещё не знала, что ожидает её впереди.       Чаре семь лет, она зовёт свою «подругу», но та в окружении других девочек из её класса, они обратили на неё внимание. Всего за несколько дней молва о произошедшем в доме Дриимурров создала проблему для Чары. Её ненавидели. Гнобили, издевались и дело не обходилось одними лишь подножками. Чару заманивали в туалет, пинали, обзывали, резали ей волосы. У Чары был лишь один вопрос: за что? За что её бьют? За что ненавидят? Она ведь не выбирала себе семью. — Эй, прекрати звать её, теперь у неё другие друзья, она не желает общаться с такими отбросами вроде тебя, дурочка! — Никто не хочет общаться с дочерью шлюхи, так что исчезни с глаз, пока камень не кинула. Видимо, ты такая же. Да и мама явно тебя не любила, раз решила бросить, а вот нас мамы любят. Чара стиснула зубы. Надоело. Достало. Вопросы и непонимание смешались в вязкую кашу из непонятных чувств. И она выпалила эти чувства на всю улицу. — ЗАТКНИТЕСЬ! М-мне…мне никто не нужен! МНЕ НЕ НУЖНА ЁРИ! И МАМА МНЕ НУЖНА! И ПАПА МНЕ НЕ НЕ НУЖЕН! МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН! Чтоб вы все сдохли…! Умрите! Исчезните! Я ненавижу вас! — Девочка убежала, роняя слёзы от ожигающей внутри обиды. Так больно. Так одиноко.       Одиночество. Такое обжигающее болью, холодом и жаром слёз слово. Девочка, ищущая поддержки и любви, но не находящая этого. Голодные глаза ребёнка, но голодна она не из-за отсутствия еды. Изголодавшийся по ласке и любви маленький человек. Она смотрит на лица самодовольных одноклассников, которые твердят, что им по нраву одиночество. Противно. Так злит. Они не знают, что такое настоящее одиночество. Не знают, какого это — загибаться от боли по всему телу и хотеть кричать так, чтобы слышал весь мир. Не знают, какого это — выкладываться на все 100%, чтобы обрести желаемое — потерять одиночество и обрести магию. Не знают, что такое в один момент опустить руки и просто сдаться. Молча плакать, терпеть побои родного отца. Пытаться сопротивляться и молить о пощаде.       «Кто я? Я никто. Я абсолютно бесполезная, маленькая тварь, которая разрушает своим присутствием счастье. Моя личность? Я ничтожество, у меня не может быть личности. Я не достойна счастья, семьи, друзей. Я проклятье».       Втайне от отца Чара сбегала в церковь, где молилась до её закрытия, молилась, чтобы её отец оставил её в покое, чтобы он не замечал её. Видя, как «Бог» прощал и давал искупление мерзким и павшим людям, она не понимала, почему её молитвы не работают, почему этот Бог, на которого все уповают, не может помочь маленькой девочке в беде, прекрасно видя отношение к ней дома, почему он спешит помочь наглым, мерзким ублюдкам с кучей денег и пьяницам, а не ребёнку, который нуждается в помощи больше, чем они с их мелкими ничтожными проблемами. Жгучая ярость наполняла лёгкие девочки так, что вдохнуть было очень трудно и ещё труднее выдохнуть. От ярости глаза наполнялись слезами, а в глазах открывались врата в Ад. Была глубокая ночь, поэтому в Церкви был только священник и его сын, который давно спал этажом выше.       И когда к ней подошёл святой отец, видя, как та, с плачем вслух просит у Господа помощи, а после затихает, он решает подойти и спросить, всё ли хорошо, что ничего страшного, продолжай молится и он услышит.       Но Чара сорвалась с криками: «ВАШ БОГ — ПОЛНАЯ ХЕРНЯ, БОГА НЕТ, БОГА НЕТ, БОГА НЕТ, ЕСЛИ ОН ЕСТЬ, ПОЧЕМУ ОН НЕ ПОМОЖЕТ МНЕ?! ПОЧЕМУ ВАШ ГОСПОДЬ ПОМОГАЕТ УЕБКАМ, НЕ ДОСТОЙНЫМ ПОМОЩИ, С НИЗМЕННЫМИ НИКЧЕМНЫМИ ПРОБЛЕМАМИ?! НЕНАВИЖУ! ЧТОБ ОН СГОРЕЛ СО СВОИМ РАЕМ! ЧТОБ ВАШИ АНГЕЛЫ УПАЛИ И РАЗБИЛИСЬ О ЗЕМЛЮ! ЧТОБ ВАШ РАЙ С ВАШЕЙ ЭТОЙ БИБЛИЕЙ ПРОСТО ИСЧЕЗЛИ!» — Чара перешла черту. Девочка взяла палку и с яростным криком, в который она вложила все свои чувства: Обиду, ярость, чувство одиночества, боль, сильно ударила по столу с фруктами, свечками, овощами и другими вещами, что всё вместе казалось пёстрой едва различимой массой. Она снесла всё то, что люди приносили как пожертвования церкви, точнее самому Богу. Она схватила свечку и подожгла скатерть того стола с подношениями. Огонь быстро разошёлся по ткани, девочка пнула стол и он свалился в сторону креста, огонь стремительно перебрался на балдахины с иконами и на скатерть стола, на котором стоял крест. Дриимурр подошла к стеллажам с книгами и выхватив оттуда библию, скинула стеллаж в сторону огня, огонь перебросился на книги. Лопнули витражные стёкла и заблестели цветные осколки в лучах непривычно яркой луны. Словно красивые бриллианты, крашенные стекляшки осыпались на пол, сильно поранив и саму красноокую. Красноокую, в чьих глазах горел алый огонь грешного места и отражался яркий огонь горевшей церкви. Она рвала библию на куски, отрывала листки и давала им разносится теплыми потоками воздуха ввысь, к свежим ещё не тронутым временем и ветром икон наверху, которые смотрела на прихожан сверху вниз. Надменные загадочные глаза «вечных страдальцев». И их портреты начали трескаться, течь и «плакать» от боли и злобы девочки, чьи мольбы они не выполнили, хотя у них была на то воля. — я не мученик. Я не собираюсь терпеть! Я не терпила, как все вы! Что вы мне сделаете?! Надменные высокомерные мудаки, что восседают за столом с самим богом! Помогаете тем, у кого есть деньги! Зачем вам деньги там, наверху?! Не такие уж вы и святые! — Она кричала, смотря вверх. И вдруг, крик ребёнка заткнул даже треск огня. Чара решила, что нужно уходить.       Дриимурр убежала, но не знала, что была проклята Богом на существование в Аду после смерти. Однако самое главное наказание ждало её впереди. Только придя домой, она заметила в своей комнате отца. Девочка испугалась. Поцарапанная и растрёпанная. Отец не знает, где она была. И такую он схватил её за волосы и начал сильно бить. В наказание за несоблюдение режима. Избил так, что позже это окажет своё влияние на её здоровье. Больно. Обидно. Но это та цена, что ей придётся заплатить за ярость, которую она проявила. Но всё равно обидно. И снова одиноко. Все те чувства, что она испытала во время своего «злодеяния», начали стремительно покидать её и в душе оставалось лишь ощущение пустоты. Слёзы снова начали появляться на её глазах от наступающей боли во всем теле. Отец сделал своё жестокое дело и ушёл, оставив её в комнате, лежащую на полу и без возможности двигаться от пронзающих острых ощущений в каждой клеточке тела. Больно. Во рту чувствуется вкус железа и соли. Слёзы и кровь.       Чара становилась старше. Ещё в 8 лет она добилась появления магии в своем теле. В слабом тощем теле заработал поток эфира, наполняющего континент и дающий магам их магию. Магия проявилась в самый ответственный момент, когда выбор был между жизнью и смертью. Воспоминания затуманились от нехватки воздуха и от паники, охватившей Чару. Она смогла дать отпор отцу, что чуть не утопил её в ванной, так экстремально и так страшно. мама её не спасет. Она не придёт и не заберёт её. Она никому не нужна: ни отцу, что пытается убить её, ни матери, что наплевала на существование дочери. Никому не было до неё дела. И в её душе поселилась Ненависть. На самом деле, она поселилась там ещё раньше. Но тогда она не знала, что эта ненависть станет её главной силой.       Чара стала больше сбегать из дома. Сбегать от пьянок и побоев. От попыток убийства. И однажды она убежала так далеко, что застала разговор пожилого человека с парнем. Старичок пытался ему что-то внедрить и она запомнила только эти слова: «Ничего не изменится. Слабые останутся слабыми. Но слабость — не порок. Люди изначально слабы. Одному быть страшно, поэтому существуют гильдии и друзья. Чтобы не было страшно, мы поддерживаем друг и друга и идём вперёд. Так можно преодолеть больше преград. Конечно, можно идти к цели очень долго, но пока мы верим в завтрашний день, нас переполняет сила. Чтобы перестать бояться, достаточно улыбнуться. И не надо никаких флейт». Девочка задумалась: «Чтобы не было страшно… поддержка друзей и семье, да…? Но где мне обрести семью? Может в той гильдии знают ответ?». Она загорелась желанием: вступить в гильдию. И так как в Магнолии была лишь одна гильдия — Хвост Феи — она решила вступить в неё. Но вот ей точно не позволит отец. Он всеми силами заставит её отказаться. Даже путём насилия.       Каждый день был испытанием. Каждый день был мучением и опасностью, но она продолжала наблюдать за буднями той гильдии. Неважно, насколько опасно это было. Ещё. Ещё немного. Ещё немного насладится их атмосферой товарищества и дружбы. Насытится фантазией о той жизни, где она в гильдии вместе с теми, кем она восхищается. Они такие тёплые, весёлые и дружные. В том мире нет одиночества, нет слёз, боли и страха. И чем больше она наблюдала, тем сильнее её сердце терзали страх и необъяснимые чувства тоски и одиночества. Смешанные со всеми чувствами, она ощущала боль в теле, в сердце. От чего слёзы текли сами собой только от одних слов о товариществе и дружбе.

«Мне достаточно того, что я могу защитить своих друзей. Ради них я даже готова променять свою силу на слабость».

«Друзья делают мою душу сильнее. Ради тех, кого я люблю, я себя не пожалею!»

«Из-за них наши товарищи на грани жизни и смерти, их боль — наша боль, пролить их кровь — значит ранить нас всех. Но пусть эта боль поможет нам одолеть нашего врага. Мы не несем справедливость, мы делаем то, что считаем нужным».

«Тяжело выдержать страх, когда ты один… Но мы рядом друг с другом. У нас есть товарищи! Нам нечего бояться! Мы не одиноки!»

      Каждая их фраза заставляла сердце Чары рваться на куски. А чувство одиночества только росло, так больно, так страшно и обидно. Сгусток, клубок черных непонятных чувств лишь рос с каждым днём. Боль и страх копились, оседая физической болью на её теле. Каждый год всё страшнее, всё рискованнее оставаться дома. С каждым годом маска становилась всё твёрже. Маска, словно у неё всё хорошо. Маска беззаботного ребёнка. И вот настал тот день. 17 лет. Чара вошла в здание гильдии и робко осмотрелась. Непонятные чувства роились в её душе, ощущение того, что здесь она всё равно чужая, но она вновь наденет свою маску, мило и радостно улыбнётся и вступит в гильдию своей мечты. То, чего она так долго хотела.

Маска треснула. Наружу полезли эмоции, которые она скрывала.

К чему приведёт это откровение?