не стоило смотреть в мои глаза.

Шла вторая неделя как Матвиенко не мог выбраться из ужасного состояния: он не хотел называть это «депрессией», но это явно была она. Шли дни, а он всё вдумчиво сидел в своей холостой квартире и загонялся всё больше. На это смотрели его коллеги, с которыми он прекратил общение на тот момент. Впрочем, он вообще перестал со всеми общаться. Перестал даже брать звонки от матери. Ребятам было очень тревожно за Серёжу, они часто над ним подшучивали и отчасти даже винили себя в его состоянии.       — Ребят, ну надо уже что-то делать, — сказал Арсений.       — Может мы уговорим его пойти к психологу? Это должно помочь, — начал перебирать варианты Антон, волнуясь за друга.       — Серёжу? И к психологу? Он ни за что не согласится, — возразил Позов.       — Чувак, ну надо же попробовать, — отозвался Арсений. — Я съезжу к нему… Расскажу потом, что да как. Попов быстренько собрался, остановившись лишь на пару секунд перед зеркалом, чтобы поправить прическу. Он сел в машину, необычайно быстро доехал и не менее быстро поднялся на этаж. Серёжа долго не отвечал и не открывал дверь. Но спустя пару минут, поняв, что настойчивый гость никуда не денется, впустил, увидев в глазок знакомое лицо.       — Серёж, ну что, как ты?       — Как видишь. Арсений сразу погрустнел в лице.       — Я вообще не просто так. Тебе бы к психологу сходить — ты совсем загибаешься.       — Я не уверен, что он поможет.       — Ну ты хотя бы попробуй.       — Ладно… Сейчас запишусь на сеанс. Арсений искренне удивился, что друг так быстро согласился на психолога, ведь тот всегда был против такого. В этот момент Попов осознал, что, видимо, всё не просто плохо — всё просто ужасно, раз Серёжа пошёл на такие меры. Ещё немного посидев в гостях, Арсений уехал в офис к ребятам. Он всё им рассказал, искренне удивив фактом, что Серёжа даже не ломался при просьбе пойти к психологу.

******

      — Сергей, на что жалуетесь? — слегка шутя спрашивает психолог, пытаясь не уводить всё в серьёзность.       — На одиночество… Мне уже тридцать восемь лет, а я один, абсолютно один. Мне вообще кажется, что я никогда не любил и меня никогда не любили, — дрожащим голосом произнёс Серёжа. Психолог сразу же принял строгий вид, осознав, что всё очень серьёзно, и это не просто для профилактики. Он вынес вердикт, что это просто кризис сорока лет, который довольно часто случается у мужчин, и от первого сеанса мало что изменится, поэтому ждал Серёжу ещё. Но даже этого первого раза хватило, чтобы дать толчок мужчине мыслить немного в другом направлении. Придя домой, Матвиенко заварил себе зеленый чай с ромашкой, завалился на диван, укрывшись пледом, и начал вспоминать, вновь проживать позитивные моменты с друзьями, коллегами. К сожалению, вспоминая хорошее, он припоминал и плохое. Серёжа сразу пытался гнать эти мысли из головы, но не выходило. Он не забыл, как они над ним измывались, шутя, что он жирный.

«Из них всех только Дима тогда это не поддержал, он сидел и успокаивал меня, поддерживал. Он такой милый и добрый. Очень хочу его обнять, он и вправду тот человек, который никогда не желал мне зла…» — думал Матвиенко.

Достав телефон из кармана, он написал два весьма простых сообщения:       «Дим, привет»       «Приедешь?» Ответ Позова долго ждать не пришлось:       «Через двадцать минут буду» Честно сказать, Диму это напугало. Но он всё же отложил все дела и поехал к другу. Не успел Поз зайти в квартиру, как на него набросился Серёжа с крепкими объятиями. Он очень сильно его обнял, сжав так, что было даже трудно дышать.       — Я так скучал, — произнёс Дима шепотом на ухо. Серёжа обнял ещё крепче, прижавшись головой к его плечу и шее.       — Как ты? Арс вчера говорил, что всё очень плохо, а я вижу совсем другое. Ты, конечно, не прежний, но не такой уж и грустный, — поинтересовался Позов.       — Да я сегодня после психолога, и да, я изменил о них своё мнение. Это реально работает.       — Ну я рад, — говоря Дима улыбнулся.       — Выпьем? Будешь что-то?       — Не, я за рулём. Давай лучше кофе. Матвиенко достал из шкафчика банку с кофе. Насыпая в чашки порошок, рассказывал, как ему полегчало после психолога.       — Серёжа, а что за причина твоей депрессии?.. Мы же так и не знаем.       — Одиночество… — немного погрустнел Серёжа. На них обрушилось неловкое молчание. Слышно было лишь как старший наливал кипяток в чашки.       — Ты звони чаще нам, хорошо? — сказал Дима, искренне переживая за друга. Улыбнувшись, Серёжа махнул головой, согласившись. Наконец-то он сел за стол, поставив чашку с кофе себе и Диме. Матвиенко никогда не приходилось так сидеть с Димой. Никогда не было такого, чтобы они исключительно вдвоём сидели и болтали. Позов сидел напротив него, поэтому, подняв взгляд, Серёжа застыл, невольно засмотревшись в его глаза. Они казались ему невероятно красивыми. Заметив это, Дима смущенно отвёл глаза в сторону.       — У тебя глаза красивые, — сказал мужчина, мягко улыбаясь.       — Спасибо. Серёж, я так рад, что ты идёшь на поправку. Скоро съёмки, а ты мне там грустный не нужен, — сквозь усмешку произнёс Дима, попивая кофе. Серёже так было хорошо тогда, в тот момент, что он и забыл о «своем одиночестве». Собой Дима заполнил всю эту пустоту, которая была внутри, пусть и сделал это неосознанно.

«Какие глаза… Боже… Я готов смотреть в них вечно. Такие аккуратные губы и мягкие волосы… Серёж, ты чего? Это твой друг!..» — думал Матвиенко.

Допив кофе, Дима собирался уходить, ведь ему ещё нужно было забрать дочь из детского сада. Напоследок Серёжа его вновь крепко обнял — он таял в объятиях. Когда Поз его обнимал не менее крепко он просто был готов плакать от счастья. Он чувствовал его тепло, и это делало его счастливым. Именно в тот момент. А Позов не мог нарадоваться тому, что Серёже уже лучше.

******

Прошло время. Серёжа так и продолжал ходить к психологу — его состояние постепенно улучшалось. Наступил день съёмок, все ребята ждали его с нетерпением, чтобы вновь почувствовать эту атмосферу дружбы, глупых шуток и отдачи друг другу. Когда в гримерку зашёл Серёжа, все тут же бросились его обнимать.       — Ааа, как ты дружище? — спросил Арсений, теребя его за плече.       — Да уже получше, — ухмыляясь ответил Матвиенко. Он сразу кинул свой взгляд на Позова, который после объятий, ушёл в другой конец комнаты и наблюдал за всем оттуда. Тогда легкая ухмылка перешла в улыбку, Серёжа засиял ещё больше, столкнувшись с ним взглядом. Матвиенко склоняет голову, опуская сумку на пол, а улыбка всё так же освещает всю гримерку. До сцены они не сказали ни слова друг другу, ведь были заняты подготовкой одежды и гримом. Выйдя на сцену, Серёжа выглядел весьма счастливым. Он искренне уже успел соскучиться по аудитории.       — А сейчас «Суфлёры», на сцену выходят Серёжа и Дима. Давайте, мужики, — обьявил их Паша. Парни выходят на сцену и начинают импровизировать. Сколько же Серёжа залипал на глазах Димы, на пальцах не посчитать. Он просто не мог оторваться, и даже начал на себя злится, ведь не понимал почему так. Когда Позов смотрел в его карие глаза, то просто рассыпался, сразу расплываясь в смущенной улыбке. Они будто магнитом тянули его. А когда Дима касался его, то едва сдерживал себя, чтобы не начать это делать в ответ, ведь по задуманному сюжету это вообще никак не подходило. Доиграв сцену, они сели на свои места. Каждый день Серёжа приезжал домой и думал о нём. Дима не выходил у него из головы: его силуэт, голос и манера. Он влюбился во всё связанное с ним. И так происходило на протяжении недельных съёмок, которых было около десяти. Дима замечал эти взгляды и залипания, но не говорил, думал это из-за того, что давно не виделись. В один момент Поз решил проверить эту теорию, но она быстро обрушилась. Ведь Серёжа так не смотрел на Пашу, Арсения и Антона. Так почему он тогда так смотрел на него? Последние съёмки на этой неделе и очередная сценка, где они оба участвуют. Дима подходил критически близко к Серёже и смотрел прямо в глаза. Матвиенко начал чуть-чуть отходить и всё также смотрел на него наивным, влюблённым взглядом. Мужчина почувствовал доминантность со стороны Позова, он чуток навис над ним, и ему это понравилось. Пробежали мурашки по спине.

«Охуеть они играют. Я не знал, что в них скрываются такие актеры. Арсений позавидует…» — думал Паша, наблюдая за играющими мужчинами на сцене.

Когда они доиграли сценку, их овациями проводили на свои места. Это была последняя импровизация в этом выпуске. Парни уходят за кулисы, попрощавшись со зрителями. Они все вчетвером весёло шагали по коридору, переговариваясь и шутя. В момент Дима немного притормозил.       — Серёж, подожди, пожалуйста. Остановившись, слегка удивленный Матвиенко обернулся и подошёл к Диме. Позов открыл ближнюю дверь, зашёл и сразу включил свет — это была ещё одна гримерка, и пока в ней никого не было. Серёжа оглянулся по сторонам и зашёл за ним. Внутри он предполагал, что друг от него хочет и поэтому решил заговорить первым.       — Дим, можно я скажу?       — Давай, попробуй. Вот это «попробуй» его очень насторожило, но он всё же начал говорить.       — Дим, я давно не ощущал такого, что ощутил с тобой. Я смотрю в твои глаза и просто рассыпаюсь, ты тако…       — Стой, что? — не успел договорить Серёжа, как его перебил изумлённый Дима.       — Ты не об этом хотел поговорить?       — Об этом, но я не понимаю о чем ты. Матвиенко делает шаг вперёд и наклоняется, уверенно целуя друга, кладёт руку ему на шею, притягивая. Слегка протупив, но всё же обескураженный Дима его отталкивает и вытирает губы тыльной стороной ладони.       — Ты что, блять, творишь?!       — Я… я… хотел…       — Блять… я понял. Серёж, пойми я люблю женщин, я люблю свою жену и своих детей. Ты крутой чувак, классный друг и превосходный импровизатор, но ты не в моём вкусе. Мужики, в целом, вообще не в моём вкусе, я по женщинам, понимаешь?       — Прости… Извини, пожалуйста. Матвиенко выбегает из той гримерки, едва сдерживая слезы. Забегает в уборную и начинает непроизвольно рыдать, слёзы лились сами по себе. Это было очень больно. Он влюбился и доверился, а это оказалось невзаимно. Чувство одиночества снова стало его посещать.