Немного игнорирования и глоток чудачества.

Вскоре они вернулись в прежнюю скорость ходьбы и спокойно шли, направляясь к парку. Сигма и Николай миловидно общались, а вот Феденька молчал и чувствовал себя лишним на сиим празднестве. Он в основном смотрел лишь себе под ноги и молчал, слушая милые речи и смешки этой парочки. В один момент они остановились, ибо Сигме захотелось сладкой ваты, за которой и направился Николай, в ларёк, стоявший на входе в сам парк. Там стояла очередь в 4-5 человек. Так что это надолго. Оба молчали, но Сигме это показалось очень неловким, поэтому именно она и прервала тишину. - вы с Колей живёте вместе, так ведь? – чуть тихо шмыгнула та носом. - именно. С седьмого класса дружим. Я пришёл тогда в школу в первый раз, а он там с первого учился. Меня посадили в одиночество на последнюю парту дальнего ряда. Я сам по себе часто и сильно мёрзну, а на том ряду всегда холоднее отчего-то было. Я все уроки дрожал и на математике он поднял руку и сказал что-то вроде «Илья Егорович, Достоевский весь урок дрожит от холода. Посадите его ко мне – у меня батарея тут». Так и сдружились. На самом деле, мы редко даже общались, ни то, что гуляли иль, вовсе ночевали друг у друга. Но всё равно успели привязаться друг к другу. Как-то сложилось у нас так – можем быть в ссоре, не общаться, но никогда не отвернёмся друг от друга и всегда будем вместе. Глупо, не находишь? – как говорится, агрессивные попытки спрятать своё отвращение к даме. - почему же? Это не глупо. Я бы сказала, скорее, что вы оба – пример истинной дружбы и самых близких и родных друг другу людей. - правда? – чуть изумлён. - да. Думаю, что да. Ты очень нежно говоришь о нём и ободрён, когда речь заходит о Коле. Он, кстати, такого же отношения к тебе, - недолгая пауза, тихий смешок, – мне даже показалось, что ты меня к нему ревнуешь, пока мы шли сюда. Он хотел что-то сказать, но оставил без комментариев, да и не успел бы дать ответ – Николай уже пришёл. В его руках были две сладкие ваты – небесно-голубую и сиреневую. Первую протянул девушке, а вторую лучшему другу. В его зубах же красовался свежекупленный пирожок, по запаху, с мясом. - а мне зачем..? - а чтоб не грустил. Вон, какой понурый весь день! Не дело это – грустить в день рождения девы, - чуть пихнул его в локоть, отчего темноволосый самовольно улыбнулся. – вот та~ак! Улыбайся. А то заставлю 10 таких ват съесть. - да ладно-ладно, – мило улыбнулся, – не надо 10. Я эту еле съем. - я доем тогда! – схватила палочку с сиреневой ватой и принялась кушать, – вкуснятина. - э, отдай, - потянулся за свое ватой. Гоголь кинулся их разнимать. Ну, негоже же ссориться в первый день знакомства! Почему ссориться? Потому что белобрысый знал, что обидеть Фёдора – самое простое дело в мире. Даже легче, чем моргнуть. С горем пополам они унялись, и Достоевскому досталась ещё не начатая голубая (как мои одноклассники) вата. Около часа прогулки в парке привели к тому, что Фёдора перестала раздражать Сигма. Они даже сдружились, кажется. Смеются вместе, едят вату вместе и мило улыбаются друг другу. Но теперь ревнует Гоголь. И сия личность долго скрывать этого не стала. Пока девушка в сотый раз тянулась обнять Федю, он просто поставил межу ними руку и весьма грозно проговорил «не тронь его». - а? Ты чего, Коль? – на лице дамы видно возмущение. - ничего. Не смей трогать его, - взял юношу за руку, - мы уходим. Спасибо за вечер. Он был «незабываем» - завтра же проснёмся и не вспомним. - Н-нико- - не успел тот, и договорить, как ему заткнули рот, схватили и повели из парка. Девушка осталась в недоумении и некой апатии. Минут 7 они шли в глубокой тишине, но если Гоголь молчал и выглядел злым, то Достоевский явно хотел что-то сказать и еле скрывал непонимание. Но молчание же прервал взбешённый Николай уже на выходе из парка. - почему ты вдруг так полез к ней?! Как ты вообще вздумал с ней разговаривать? Она же тебя бесила! – машет руками и кричит. - успокойся… Почему ты так ведёшь себя? – старается вести себя уверенно. - да потому что я ревную тебя к ней, идиот! – выкрикнул на него и отвернулся, быстрым шагом уйдя к остановке и оставив Фёдора на выходе парка. Пошёл снег. Никто и не заметил, что темнело. Хлопья кружились в воздухе и завивались в воронки. Фёдор чуть ли не 20 минут простоял, будто пытаясь понять слова блондина. Для понимания перенесёмся в его мысли. - «ревную!»; «я ревную тебя!»… «к ней»… Почему… Такое чувство, что я обретаю сейчас что-то, но так плохо на душе. Будто в снег закопали… Холодно… Стоп, холодно! Он осмотрелся. На улице была темень. Снегом замело практически всю улицу, и метель не давала посмотреть дальше. Чем на два метра. Парень судорожно достал телефон и стал смотреть уведомления. «7 пропущенных от Белая коса»; «2 пропущенных от Платина с сиренью»; «49 сообщений из двух чатов: Белая коса: Где тебя черт побери носит; Ты живой нет а; Прости меня; Пожалуйста ответь я волнуюсь; Вернись домой к десяти в таком случае. Помойте ему голову уже: Придурок, ответь уже; У тебя точно есть мой номер?; Это Дазай, идиотина; Пропущенный вызов x 27; Голосовое сообщение.»; «97 новых твитов у Дворянский шут хочет кушать». - твою налево… Мне конец. Юноша стал суетливо отряхивать снег и смотреть, в какую же сторону ему стоит идти. - а пойду-ка я к Татсу… Он и выслушает, и совет даст, и согреет, и чаем напоит, и, если понадобиться, такси вызовет до дома, аль даст переночевать у него. Собственно, молодой человек направился к своему приятелю. Татсухико Шибусава – Спокойный и весьма добрый человек. Близкий друг Фёдора, незнаком с Гоголем, как ни странно. Они познакомились ещё в детском саду, когда обоим и пяти лет не было. Разными переездами и случайностями судьбы вышло так, что они снова живут в одном городе и учатся в одном учреждении. Вот он уже подошёл к дому старого друга. Консьерж пропустил его на наше удивление, ну да слава Сатане за его доброту. Я бы устал писать попытки Фёдора выкрутиться перед ним, тем более понятия не имею, как это должно выглядеть, ведь у самого меня подъезд открывается ключом для домофона или выламыванием двери, но пока как-то обходилось без второго, к счастью аль сожалению – не имею понятия. А наш герой тем временем уже стоял в пороге квартирки Шибу, где хозяин со всем радушием его обнимал. - какими снегами тебя занесло сюда, мой друг прекрасный? – он стал раздевать его, начав с шарфа и шапки. - да лучше бы снегами… Шибу, выслушаешь меня? – парень будто перепуган. Ранее подобного лица ещё никому не доводилось наблюдать на Достоевском. - ох.. Конечно, для родного человека всё что угодно!