Крути свой дрейдл!

По телеку крутилась какая-то новогодняя хрень, ёлка празднично мерцала огоньками. Слава сидел, уткнувшись в телефон, перескакивая со страницы на страницу и думая, кому написать в первую очередь. Не особо-то и хотелось, для него новогодняя ночь давно перестала быть супер-пупер-праздником, а в этом году особенно. Ванька свалил в другую страну, Миша с Замаем разбрелись по компашкам, даже Артём слился. Они звали, конечно, но он сам отказался. Не было настроения. Но написать пацанам, поздравить хотя бы, всё-таки посчитал нужным. «Дон диги-дон, праздник к нам приходит в дом...» — вертелись в голове строчки из собственного дисса на Оксимирона, который он недавно записал. Незапланированно: просто дурачились с мужиками под вискарёк, и, ну, вот так вышло. Случайно. Хотя результат ему, в принципе, понравился, задорненько получилось. Слава усмехнулся. Интересно, посмотрит ли его сюрприз жид? И если да, что скажет? Хотя куда ему, будто он снизойдет до простых смертных и чего-то там посмотрит без коммерческой выгоды, уёбок хитрый. — Ещё вчера он был звездой! — рассеянно напел Слава, качая в такт головой. В дверь неожиданно раздался звонок. Слава поднял голову, с трудом вникая в реальность, поморщился, думая, что ему почудилось. Гостей он не ждал. Но звонок повторился, и он, удивлённо приподняв брови, кое-как встал с дивана и потащился открывать, шатаясь и прихлёбывая на ходу прямо из горла прихваченной с собой бутылки. Склонился к дверному глазку, но координация хромала, да и на площадке царила темень, так что, неудачно вписавшись ебалом в косяк, охнул и тупо спросил на автомате: — Кто там? — Окси, блядь, из Лондона, — ответил знакомый резкий голос, и Слава буквально выпал в осадок. Распахнул дверь и уставился на визитёра, изо всех сил щурясь, чтобы поплывшая картинка обрела фокус. — Ты чё здесь? — спросил ещё более тупо. — Соскучился, — оскалился Окси. Да, это был он. И, кажется, тоже изрядно навеселе: не спрашивая, ловко выдернул из рук бутылку, приложился к ней, лихо подмигнул и упёрся Славе ладонью в грудь, тесня вглубь квартиры. Толкнул, придавая ускорение. Слава попятился, бухнулся на диван и расплылся в широкой улыбке, соображая, что к чему. — Чё, реально? — неверяще уточнил он. Не ответив, Окси замялся на миг, но тряхнул головой и встал посреди комнаты. Пьяно ощерился, глядя в глаза, и медленно расстегнул пухан, который до сих пор не удосужился снять. Выпутался из рукавов, отшвырнул от себя. Под ним он выглядел... живописно. В костюме и даже при галстуке, в ботинках на высокой шнуровке. — Ах-хуеть, — выдохнул Слава, заворожённо пялясь. — Блядь, охуеть. — Заткнись, — огрызнулся Окси. Схватил пульт, щёлкнул, переключая на первый попавшийся музыкальный канал, выкрутил громкость на максимум. В воздухе грянула какая-то ритмичная попса. Тело заполнил бесшабашный азарт, даже член привстал. Слава глумливо хмыкнул и вскинул руки над головой. — Давай, удиви меня, — подбодрил он. — Бля, очень прошу, заткнись. — Тот полоснул взглядом. — Допиздишься и получишь хуй! Он ещё отхлебнул из бутылки, аккуратно пристроил её на стол, зажмурился, кивая головой в такт песне, будто ловя нужную волну, и начал двигаться. И Слава в очередной раз охренел. Потому что смотрелся танец не смешно, не нелепо, как можно было ожидать. Выглядело... обалденно. Не идеально, да, дёргано, рвано, но блядь! Как же возбуждало. Мелодия сменилась на более тягучую. Окси шало улыбнулся и стащил с себя расстёгнутый между делом пиджак, а потом и рубашку. Медленно вытянул из шлевок ремень, бросил под ноги, замер на миг — и одним резким движением сорвал брюки, оказавшиеся настоящими стриптизёрскими. Ни хера себе он подготовился! Слава приоткрыл рот, облизывая пересохшие губы, заводясь до невменяемого состояния. Никто, никто и никогда не видел их имперское рэп-высочество, этого носатого сноба с чсв выше звёзд вот таким. А он видел! Сейчас смотрит. И, блядь, это просто лучшее! Слава остро пожалел, что Окси застал его врасплох — вся наличка валялась то ли в шкафу, то ли в тумбочке, а у него прямо пальцы зудели, так хотелось напихать купюр в чужие трусы. Чтобы всё по-настоящему, хули. — Тряси жопой, Окси! — кривляясь, вопил он. — Активнее, воу-воу, е-е, бой! Оставшись в одних ботинках и тёмных боксерах, тот подошёл к нему, положил ладонь на затылок и с неожиданной силой притянул к себе, утыкая лицом в пах. Но, не успел Слава рыпнуться, сразу отшатнулся, поворачиваясь спиной. Оглянувшись через плечо, хулигански улыбнулся, нагнулся и медленно стянул трусы, под которыми обнаружились стринги. Стринги, блядь! — А-аххх, — только и смог прошипеть Слава, влипая взглядом в подтянутые ягодицы. Из головы улетучилось, нахуй, просто всё. Все слова и мысли, даже обрывки слов и мыслей, остались девственная пустота и похоть. Слава сверлил взглядом чужой зад, капая слюной, как дебик. Окси развернулся лицом, замер с безумным видом. Глаза горели, как у маньяка, но Слава ничего не замечал, продолжая таращиться. Время на несколько секунд (минут? часов?) замерло, даже долбящая в уши музыка словно отключилась. Они просто глазели друг на друга. — Снимешь? — наконец хрипло спросил Слава, указывая подбородком на последнюю деталь одежды своего визави. Сверкнув улыбкой, тот едва заметно кивнул головой, мягко подобрался к нему, положил руку на плечо и сдавил, потянул вбок, вынуждая перевернуться на живот. Навалился сверху, вжимаясь твёрдым членом в задницу, обтянутую лёгкими домашними шортами, приспустил их вместе с трусами, ущипнул за ягодицу и тут же погладил. Слава застыл под ним, еле сводя дыхание. — Почему стриптиз? — выдохнул, жмурясь и не думая сопротивляться. — Это было самое приличное в списке твоих желаний, — влился в ухо тихий ответ. — И больше я подарки по списку, как вы там говорите — в рот ебал? В следующем году буду на свой вкус выбирать. — Никто и не спорит, — просипел тот, невольно выгибаясь, когда чужие горячие пальцы уверенно раздвинули его булки и прошлись между ними, подбираясь к самому сокровенному. — Из-за тебя, скотины, все свои новогодние тусовки отменил, — ворчал Мирон, между делом покусывая ему шею и тут же зализывая языком, покрывая поцелуями. — Из Лондона раньше намеченного прилетел, чтобы успеть на праздник. Дисс твой ебучий пришлось слушать, чуть уши не завяли, блядь. Но намёк понял, не тупой. Слава неожиданно для себя издал хриплый долгий стон, вздрогнул от острого приступа возбуждения. — Охуенно получилось, — выдал честно. — Прям настоящая проституточка, как сейчас из агентства по приватным танцам выпрыгнула... Ай, бля! — Он осёкся, сжимаясь, когда Мирон в отместку на его привычный пиздёж резко двинул пальцем, проникая на одну фалангу. Всухую. — Аккуратнее, сука! Тот сразу остановился. — Тогда завали ебало, — сказал ласково, щекоча дыханием. — А то вот так и выебу без смазки за весь твой сучизм. Ты не представляешь, чего мне стоило всё это устроить. Пришлось договариваться кое с кем и брать пару специфических уроков. Даже не спрашивай, во сколько обошлось сохранить анонимность. Ты конченый, Гнойный. Я тебе нормальный адекватный список, а ты мне что за хуйню подсунул? — Мне понравилось, — довольно констатировал Слава и взвился, когда в него снова ввели палец, на этот раз смоченный слюной, а за ним и второй — осторожно, но ничуть не нежно. — Бля, да-а... Мирон, бля... Легонько шлёпнув его по бедру, тот попросил: — Встань на четыре кости. Слава с трудом подтянул колени, поднимаясь на четвереньки, мучительно охнул на движения пальцев внутри себя. — Да вставляй уже, сука. — Потерпишь, — отозвался Мирон, лизнул его в ухо и чувствительно прикусил мочку. — Я же терпел, когда смотрел твоё всратое видео. Не знаю, чего мне больше хотелось: въебать тебе или выебать. Поставить раком и отодрать, как сучку. Чтобы орал и стонал, чтобы моё имя кричал и добавки просил... — Не дождёшься, — неукротимо выдавил Слава, стискивая зубы, чтобы и вправду не заорать на всю квартиру, что да-да-да, сука, да, ещё, Мирон, падла такая... — Хуй тебе, жидочек, на-ко-ся вы-ку-си-и, — и вслепую показал ему средний палец. — Идиот, — приглушённо засмеялся тот, подавился воздухом и закашлялся. Отстранился, ругаясь под нос. «Блядские стринги, всю жопу натёрли...» — расслышал Слава. Оглянулся, широко ухмыляясь. — Тебе помочь? — спросил коронным гнусавым тоном. Мирон впился дрожащими пальцами ему в предплечье, предупреждающе стиснул. — Помоги. Закрой рот и стой, не дёргайся. — Дашь трусики посмотреть — закрою. — Я их тебе сейчас вместо кляпа запихаю! — Вот ты уёбок, — со вздохом пожаловался в пространство Слава, но колени покорно раздвинул, прогнулся в пояснице для удобства. — Еби тогда. Я тут вам тоже не терпила, Мирон Яны-ыч. Будете ещё телиться, сам вам под хвост заправлю, ясно? — Ясно, только заткнись, — бормотнул тот почти умоляюще и завозился сзади, чем-то шурша. Задницу захолодило от крема, Мирон грубо двинул пальцами ещё пару раз туда-сюда, смазывая изнутри, затем придвинулся ближе, часто дыша. — Какой же ты еблан, Славка. Он приставил головку ко входу, замер на секунду и толкнулся, плавно въезжая до конца. Остановился и сделал несколько круговых движений. — Ну как, нравится? Слава зашипел, насаживаясь глубже. — Давай-давай, крути свой дрейдл, — выдавил, крепко жмурясь. — Что, жидочек, задело тебя, да? Пиздец ты хрупкая снежинка. А ещё врал, что проработал свои обидки и всё такое... — Славик, рот прикрой. — Мирон впервые за вечер назвал его этим тёплым, почти домашним вариантом имени, сбросил, наконец, все маски, обнажая истинную суть. Слава никогда не признавался, да и называл его так Мирон редко, но как же его пёрло в такие моменты. Он готов был что угодно сделать, будто тумблер в голове переключался. Он и теперь промолчал, закатил глаза от острого удовольствия, протряхнувшего тело, податливо расслабил мышцы, впуская в себя член до упора. Мирон лёг сверху, легонько поцеловал в плечо и двинул тазом, выходя почти полностью, до головки, и снова резко входя, выбивая длинный стон, замычал сам, начиная быстро двигаться. Слава прерывисто вздыхал на каждый толчок, уткнувшись носом в диван и слюнявя кожаный подлокотник. — Чё, не сиделось тебе в Лондоне твоём? — прохрипел глухо, не выдержав молчания: слишком быстро его накрывало, ещё вот-вот — и оргазм, а хотелось продлить хоть немножко. — На хуй Лондон! — искренне выдал Мирон. — Я сос... с-соскучился. Хоть ты и говнюк. Бля, иди сюда, Слав. Перевернись... Он приподнялся на руках, давая пространство для манёвра. Слава тяжело перевалился на спину — и тут же Мирон нашёл его губы, впился своими, снова вошёл глубоко и задвигался, не прерывая поцелуй. Глаза закрылись от кайфа сами собой. Обняв Мирона, Слава расставил ноги, подаваясь навстречу. Внизу запульсировало, и он вздрогнул, поджимая пальцы, задышал чаще. Мирон не затупил, поймал момент, обхватил его член скользкой ладонью, стиснул покрепче. В стену рядом заколотили, ругаясь матом. — Давай, — пробормотал Мирон в губы, подхватил под ягодицы, приподнимая, вытянулся в струну, вбиваясь до упора. — Давай... Славу выгнуло. Захрипев что-то невнятное, он машинально обхватил его ногами за поясницу и кончил — с громким всхлипом, почти криком, не обращая внимания на вопли соседей за стеной. * * * Едва отдышавшись, они развалились на диване. Убавив музыку, Слава притиснул Мирона к себе, как плюшевого медведя — носатого такого и довольно страшного, зато своего, что уж жаловаться, — и усмехнулся, глядя в качающийся потолок. — Охуенный подарочек, Оксанка. Тот хмыкнул и не глядя заехал ему кулаком в плечо. — Ещё раз назовёшь меня Оксанкой, я тебе свой дрейдл до самой печёнки вкручу. Сонечка, блядь. — Чё такого-то, — игнорируя угрозу, прогундосил тот и лениво потянулся. — Это же такое альтер-эго. — У тебя да, — согласился тот. — А у меня нет никаких женских альтер-эго. — А жопой недавно вертел прям как натуральная блядища, — восхищённо похвалил Слава. — Когда пополам загнулся и трусы с себя стаскивал, воу! Ты бы себя видел, стриптизёрочка моя лысенькая... Бля, ты ж уже не лысый. Вот ты гондон, взял и волосы отрастил, сука. Теперь ни обозвать, ни чмокнуть в лысинку... — Господи, да заткнись ты уже, а? — Не, я серьёзно, Мирон. Без пизды, круто было. Где научился? Я, блядь, чего-то о тебе не знаю? Чем вы там ещё в заграницах подрабатывали, Мирон Яныч? М-м? Мирон издал смешок и нарочито вздохнул. — Ну и пиздобол ты, Славка. Язык как помело. — Язык — мой рабочий инструмент, — гордо выдал тот. — Правильно обращаться с ним — это моя профессиональная обязанность! — В том-то и дело, что неправильно, — хмыкнул Мирон. — Лучше бы отсосал тогда уж, и то больше пользы. — Могу и отсосать, чего ж не отсосать хорошему человеку, — невозмутимо согласился Слава. — Только если очень хорошему. А хороший — это кто? Это тот, кто подаёт личный пример и первым проявляет инициативу. Приподнявшись на локте, Мирон засмеялся. — Просто попросить слабо? Обязательно такую речь сочинять? — Давай, давай, Окси. — Слава упёрся кулаком ему в грудь, подталкивая. — Ты и сам много пиздишь, займись делом. Не разрывая зрительный контакт, Мирон сполз вниз, склонился над его полувставшим членом. — О’кей, мэн, уговорил, no problems. А после с тебя подарок. Я свой подарил, настала твоя очередь. — Без бэ, хоть сейчас, — кивнул Слава, безотрывно следя за каждым его движением. — У тебя с фантазией туго, список твой — говно вопрос. Так что не ссы, без подарочка под ёлочкой не останешься. Соси давай. — Ой, всё, заткнись, — ухмыльнулся Мирон. — А то изменю свой скучный список на что-то поинтереснее. — Поздно, Оксимирон Янович, — отозвался Слава, откидываясь на диван, когда Мирон насадился ртом на его член. — Твой дрейдл уже закручен. — Дался тебе этот дрейдл, — невнятно хмыкнул тот. — Тебя заклинило, что ли? — Угу, заклинило, — еле слышно промычал Слава и положил ладонь ему на макушку, зарываясь пальцами в волосы. Ощущение было пока непривычное. Но нравилось. Он судорожно вздохнул, отдаваясь накатывающему волнами возбуждению полностью. — На тебе.