Я хочу быть с тобой

Две пары глаз смотрели сквозь стекло палаты, как молодой человек, забившись в угол, сидит на полу, обхватив свои колени, и смотрит в одну точку перед собой. — И так весь день. Он сидит неподвижно. Не проявляет никакого интереса к еде и воде. Не реагирует ни на какие раздражители, кроме одного посетителя. Он узнает только свою мать, которая приходит каждый день, только чтобы покормить его. — Значит, он все-таки ест? — Только из ее рук, и только пирожное брауни. — Интересный случай. Девушка, молодой специалист психиатрического отделения, отвернулась от двери, грустно выдохнув, и посмотрела на мужчину в белом халате. Это был преподаватель по специальности в университете, а теперь ее коллега, к которому она обратилась за профессиональной помощью. Доктор Бан Чан заинтересовался пациентом, давно в его практике не было подобных случаев. Он наблюдал за парнем несколько минут, но тот ни разу не пошевелился. — Самый тяжелый из здешних пациентов. И я не знаю, как заставить его жить. — Как он попал сюда? — Давайте пройдем в кабинет, и я вам все подробно расскажу. Два врача отошли от палаты, направляясь в кабинет доктора Пак. Молодая девушка, лучшая на своем курсе, с блеском защитила диплом и поступила в распоряжение Сеульской психиатрической клиники на должность врача. Работа ей нравилась, и коллеги воспринимали как равную, не смотря на возраст. Отработав почти четыре года, она впервые столкнулась с таким пациентом. Никогда прежде она не испытывала личный интерес к кому-либо, и уж тем более к пациентам, считая, что между врачом и больным должна быть дистанция и никаких личных отношений, как бы сильно кто-то не понравился. И она справлялась с этим легко, до того дня, как около полугода назад в клинику поступил молодой человек после неудачного суицида. Он выпрыгнул через разбитое им же окно кабинки колеса обозрения. К счастью, упал на батут, на котором в тот момент никого не было. Получив несколько ушибов, сотрясение мозга и перелом кисти, прошел курс лечения, после чего был перенаправлен в клинику с амнезией. От родителей доктор Пак узнала, что молодой человек потерял своих друзей. Не смог справиться с этой болью и принял решение присоединиться к ним, выбрав для этого аттракцион. Для доктора он стал загадкой. Подробностей она не знала, что именно произошло, но с каждым днем ей хотелось узнать о пациенте как можно больше. Она смогла разглядеть в нем красивого мальчика с глубокими черными глазами и опустошенным взглядом. И каждый раз на их молчаливых сеансах она пыталась хоть как-то привлечь его внимание, меняя обстановку, одежду, парфюм, макияж, приносила с собой какие-то предметы, книги, настольные игры. Но результат всегда был один — гнетущая тишина. А ей до боли хотелось наполнить его взгляд смыслом, вдохнуть в него жизнь, чтобы увидеть, как он улыбается и смотрит хотя бы куда-нибудь, только не в пустоту. Парень очень высокий, стройный, худощавый, хотя бедра и руки довольно крепкие, из-за чего она предположила, что парень физически развит и занимается каким-то спортом. А его длинные пальцы красиво смотрелись бы на клавишах или в ее волосах, когда он мог бы прижимать ее к себе. Незаметно для себя доктор Пак увлеклась молодым человеком, совершенно ничего о нем не зная, но тот факт, что он очень любил своих друзей, ради которых хотел расстаться с жизнью, делал его в ее глазах каким-то особенным. Ей было безумно жаль молодого человека, что в столь юном возрасте столкнулся с такой трагедией и все то время, что он находился в лечебнице, он страдал каждую ночь, не смотря на потерю памяти. — С виду он не буйный, как вы уже успели заметить. Но это только днем. Едва наступает ночь, и он засыпает, начинается самое страшное. В него будто демон вселяется. — Девушка внутренне собралась, чтобы продолжить рассказ, но мужчина заметил слезу в уголке ее глаза. — Его тело как будто что-то ломает изнутри. — Голос доктора Пак дрогнул, и она замолчала, стараясь справиться с эмоциями. Коллега терпеливо ждал, когда она снова начнет говорить. — Он корчится в кровати, выгибается до хруста позвонков, заламывает руки и сползает, толкаясь ногами. Нам приходится его теперь приковывать, ремни уже не выдерживают. Мужчина в удивлении приподнял брови. — Транквилизаторы? — Первое время кололи, но главврач сказал, что мы лишь превратим его в овощ. Успокоительные и снотворные ему не помогают. Спокойным сном он спит лишь в начале ночи, час, иногда два. Все остальное время он стонет и куда-то рвется. И затихает только под утро. Одежда на нем разорвана в клочья, простыни тоже. — За все это время он ни разу не заговорил? — Нет. Всегда сидит в углу, в одном положении. Когда приходит мать, она уводит его в общую комнату, и там кормит. Обычно это два маленьких кусочка брауни. А потом он снова возвращается в свой угол. Я пыталась заговорить с ним много раз. Но он смог лишь сказать, что ничего не помнит. Мама тоже говорила, что пока он был в больнице с переломами, не мог ничего вспомнить, даже себя. Он понимает, что она его мама, но тоже не помнит. — А почему брауни? — Мать сказала, что один из его погибших друзей увлекался выпечкой и постоянно угощал их компанию. — Он помнит его вкус. — Вероятно, да. — Что-то еще? — Да. Со слов матери, он перестал различать цвета. Раньше он хорошо рисовал, используя яркие краски и карандаши, но после сотрясения, когда он еще говорил, она узнала, что он видит все вокруг в черно-белом цвете. — Амнезия, гормональный сбой, депрессия. — Лишь однажды он проявил интерес, когда я в очередной раз пыталась заговорить с ним. — Что произошло в тот день? — Не знаю, что именно на него повлияло, но в тот день на мне не было головного убора, кто-то из посетителей оставил на скамейке детскую книгу, и я взяла ее с собой. Он увидел обложку и протянул к ней руки. Я не стала отнимать. А он просто прижал ее к себе и когда увидел мои волосы, мне показалось, что я заметила тень улыбки на его губах. Он коснулся пальцами кончиков моих волос и спустя всего пару секунд вернулся к своему прежнему состоянию. — А книга? — Он ее не вернул. — Где она? — Сегодня утром видела ее там же, где и всегда: на подоконнике. — Он забыл про нее? Что это за книга? — Питер Пэн, он листает ее перед сном и кладет обратно. Мужчина в задумчивости покивал головой. — Когда приходит мать? — После обеда. — Хорошо. Попробуем разговорить его сегодня. Вновь две пары глаз следили за происходящим в общей комнате. Красивая женщина в светло-зеленом платье сидела напротив парня и смотрела на него, пока он ел привычную порцию шоколадного пирожного. В этот момент он преображался. Его черные волосы были собраны матерью в хвостик на затылке, чтобы не мешали, пока он кушает. Она с любовью убирала непослушные пряди за уши, открывая красивое лицо молодого человека, которому только недавно исполнился двадцать один год. Его внешности позавидует любой, кто имеет глаза. Хотя сейчас, глядя на него, и не скажешь, что он сумасшедший. Обычный подросток, который уплетает пирожные и выглядит почти живым и счастливым. Если бы не эта пустота в глазах. Она понимала, что это его способ справиться с болью. Парень ел аккуратно, не спеша, съедая бисквит вокруг вишенки, оставляя ее напоследок, затем обхватил губами ягоду и прикрыл глаза. Ягода исчезла во рту, и парень долго держал ее на языке, не желая с ней расставаться. Потом он выплюнул косточку и взял второй кусочек брауни, повторив каждое действие. Когда в контейнере осталось лишь две косточки, парень облизал пальцы, выпил стакан воды и снова стал неподвижным пациентом, сливаясь с интерьером. Женщина сложила контейнер в сумку, поцеловала своего сына в лоб и несколько минут сидела рядом с ним, гладя его руки и тонкие пальцы, согревая своим теплом. Он не сопротивлялся, оставаясь безучастным к происходящему. Потом она ушла со слезами на глазах. После ухода матери, врач попросил медсестру привести пациента в кабинет. Молодой человек был выше, чем казался. Посеревшая от частых стирок белая одежда была много раз прострочена и имела бесконечное количество заплаток, будто из них и была пошита. Его посадили в кресло. Парень продолжал смотреть в пустоту, никак не реагируя на чужой интерес, пока его взгляд не сфокусировался на книге на столе доктора. Он узнал ее. Это была его книга. Та самая, которую он когда-то присвоил себе. Он снова, как и в прошлый раз протянул к ней руки, но доктор ее передвинул, заставив парня реагировать. Тот сначала отступил, но неожиданно для мужчины, посмотрел исподлобья, прямо в его глаза. Взгляд напугал доктора: в нем читалась угроза. Черные, полные опасного блеска, глаза проникали в самое нутро, заставляя кровь в жилах стынуть. Это не был взгляд безумца, но врач на всякий случай положил пальцы на кнопку вызова охраны. — Хотите книгу? Парень кивнул головой, не сводя пронзительного взгляда с мужчины. — Вы получите ее, если скажете, почему она вам так нравится. — Она моя. Доктор честно не ожидал услышать ответ, и даже вздрогнул. Девушка, что сидела на диванчике возле окна, тоже удивилась, услышав его тихий голос. — Она не ваша. Вы взяли ее у своего доктора. Почему? — Она была во сне. — Вы видите сны? Парень опустил глаза и кивнул. Доктор решил, что пациент больше не скажет ни слова, но снова удивился, услышав голос. — Да. — И в этом сне была именно эта книга? — Да. Его взгляд вернулся к книге. Врач все еще не возвращал ее, испытывая терпение парня. — Можете рассказать мне этот сон? — Тогда вы мне ее вернете? — Да. Обещаю. Парень прислонился к спинке кресла, он сложил ладони вместе и просунул между своих ног. Врач снова ошибся, решив, что больной отгородился от него и будет молчать. Так оно и было где-то с минуту. — Их всегда пятеро. Они очень дружны между собой. Один постоянно что-то сочиняет и любит покушать. Очень шумный и приставучий, но всегда заботиться об остальных, редко рассказывает о своих трудностях, чтобы не обременять других. Занимается в спортзале, от чего его руки и плечи стали очень крепкими. Их любит трогать блондин — он похож на солнце. Такой же яркий, веселый, шумный. Мастер-кондитер, постоянно экспериментирует со сладостями, хотя сам не сладкоежка. Он снова принес свои пирожные брауни. Они лучше всего у него получаются. Двое других, как сиамские близнецы, всегда вместе и вечно что-то мутят. Постоянно подшучивают друг над другом. Один из них кажется злым, но это только на первый взгляд, а второй позволяет ему делать все, что вздумается. Никогда не обижается на него, прощает все. Они хорошие друзья, но кажется, что это нечто большее. Друзья так не смотрят друг на друга. Хотя на блондина так же смотрят двое других: тот, который спортсмен и тот, что появился в компании недавно. Он встретил их в парке развлечений, когда одного из ребят пытались вылечить от боязни высоты. Они решили прокатиться на колесе обозрения, и попали все вместе в одну кабинку. Когда она оказалась наверху, трусишка сел на пол и зажмурился, а его друг сел рядом и взял за руку, чтобы тот перестал бояться. Он вцепился в него с такой силой, что тот чуть не задохнулся, но не оттолкнул его и не отпустил ни на секунду. Но он все равно боялся и тогда двое других тоже пересели на пол и взялись за руки все вместе. Они посмотрели на незнакомца и позвали присоединиться к ним. Вот так впятером они и приехали вниз, сидя на полу. Больше они не расставались. — А кто из них вы? — Меня среди них нет. Я не знаю кто они. — Но вы продолжаете видеть про них сон. — Они всегда разные. — А можете рассказать? Парень замолчал. Он уставился на книгу, желая получить ее обратно. Врач решил, что тянуть дальше нельзя и пододвинул книгу к парню. Тот сразу же схватил ее и прижал к себе. Врач кивнул. — Вы знаете их имена? — Джисон и Лино, Бинни, Феликс и… Джинни. Парень снова замолчал. — Можете описать? — Он худой и длинный, у него красивые губы и мягкий голос. Он очень дружен с Бинни, Лино постоянно хочет его накормить, а сам он часто смотрит на Феликса. Ему нравятся его белые волосы. Он трогает их и как будто лучики солнца скользят между пальцев. Ему нравится Феликс. — Этот тот, который печет пирожные? — Да. Он однажды перепутал сахар с солью. Но никто не сказал ему об этом. Он даже не успел сам попробовать, потому что этот длинный все съел. Он не хотел, чтобы Феликс расстроился. — Почему? — Феликс не любит, когда его друзья грустят. — А Бинни? Какой он? — Заботливый. Всегда покупал на всю компанию рамен. Сам отремонтировал бесхозный автобус и перегнал его на пустырь. Они всегда там собирались, чтобы вкусно покушать, поиграть на гитаре, попеть песни у костра. Устраивали там ночевки. Даже приютили бездомного пса. Он охранял этот автобус, когда они расходились по домам. — Кто из друзей боялся высоты? — Это Лино. Он даже на мост боялся подниматься один. Всегда брал с собой кого-нибудь. Хотя это всегда был Джисон. В благодарность Лино иногда мыл его голову, потому что тот забывал это сделать. И пока он жевал что-то, набив еду за щеки, как белка, Лино сушил его волосы феном, делал ему хвостики и был доволен собой. Джинни спрашивал его, почему он так привязан к нему. Лино сказал, что не будет ничего скрывать и сказал, что любит его. Джисон смущался, а потом подыгрывал, называя романтиком и предлагая вместе приготовить завтрак. На что Лино мог просто сказать: — в костер захотел? Он быстро переобувался из романтичного в сурового и никто не мог предугадать, каким он будет в другую секунду, но он всегда стоял стеной за своего Джисона. — Они вам нравятся. — Мне нравится видеть цветные сны. — Что еще вы видите в своих снах? Тот высокий парень, он близок с Феликсом? Пациент будто не услышал врача, он положил книгу себе на колени и раскрыл ее. — А в уголке ее прелестного насмешливого рта прятался поцелуй, который Венди никак не удавалось поймать. Как она ни старалась, он все ускользал от нее! Казалось бы, вот он, притаился в правом уголке рта, — а попробуй, поймай. — Сэм закрыл книжку и снова прижал к себе. — Феликс не сразу ему понравился. Сначала они даже немного враждовали, потому что Джинни был угрюмым, а Феликс слишком счастливым и радостным и раздражал этим. И вечно лез ко всем с обнимашками. Тактильный маньяк. Джинни наоборот не любил чужих прикосновений. Но каждый раз, когда Феликс ему улыбался, — Сэм замолчал, его руки задрожали и он сжал их в кулаки, — он улыбался ему в ответ. Он и не заметил, как начал ждать его улыбку и сам обнимал его. Парень тихо вздохнул, из его глаз полились слезы, но он их как будто не замечал, продолжая свой рассказ. Доктор боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть парня, и взглядом велел доктору Пак прекратить шмыгать носом. Она прикрылась ладошкой и кивнула. Она видела, как содрогаются плечи парня, будто от рыданий, но на лице его не было эмоций, плакала душа и это пугало. Сэм продолжал. — От Феликса вкусно пахло вишнями и шоколадом, он любил печь брауни и угощать своих друзей. Джинни встречал его у дома, и они вместе шли на их место на пустыре. Пока Феликс раскладывал свои пирожные, Джинни почти что висел на нем, обнимая со спины. Он так привязался к нему, что не хотел отлипать, всегда сидел с ним рядом, положив руку на плечо или на колено. Когда места было мало, они сидели на коленях друг друга. Он был так счастлив. Сэм замолчал. Его мокрое от слез лицо вновь застыло, он больше не произнес ни слова, и доктору пришлось увести его обратно в палату. Когда он вернулся в кабинет, доктор Пак уже взяла себя в руки и записывала что-то в свой журнал. Бан Чан сел в кресло. — Сегодня я останусь в его палате и попробую разбудить прежде, чем он начнет рвать цепи. Вы можете съездить домой и отдохнуть. — Я бы хотела остаться. — Вы слишком близко приняли его к сердцу. Это мешает вашей работе. Когда в клинике все затихло, доктор Чан прошел в палату Сэма и сел на стул возле двери, приготовившись наблюдать. Больше часа пациент спал тихим сном, но потом заметался по кровати, сдерживаемый цепями. Доктор подскочил к нему и затряс за плечи. Понадобилось немало усилий, чтобы заставить парня открыть глаза и успокоиться. Он сел рядом и посмотрел парню в ясные глаза. — Расскажите мне, что вы видели? Сэм несколько секунд осознавал, где находится, глядя по сторонам. Его взгляд задержался на лице врача. Он опустил голову на подушку и ненадолго закрыл глаза, вспоминая сон. Заговорил опять неожиданно. — Феликс позвал друзей к себе. Джинни пришел с пакетом, он купил по дороге говядину и показал Феликсу. Он улыбался, и Джинни был счастлив, потому что Феликс снова делал пирожное, его лицо было испачкано в муке. Джинни снова повис на нем и смотрел, как он готовит. От него вкусно пахло ванилином и какао. Потом все валялись на полу возле телевизора и смотрели фильм про мальчика, который умел летать. Феликс сказал, что это его любимый персонаж и назвал Джинни своей Венди. Все посмеялись, а Феликс обнял его и сказал, что хочет улететь вместе с ним в Неверленд. Бинни предложил съездить в аквапарк и покататься на водяной горке. Лино сказал, что ни за что не поднимется наверх. А Джисон закрыл глаза Лино своими ладонями и сказал, что будет держать его за руку и никогда не отпустит. Тот спросил, действительно ли Джисон хочет, чтобы они поехали вместе, и когда он сказал, что хочет, Лино убрал его руки со своего лица и посмотрел на парня. А потом сказал: тогда поцелуй меня. Джисон смутился, потом улыбнулся, и, заметив, что все ждут представления, шлепнул того по плечу и закричал: почему ты меня об этом просишь? Лино легонько стукнул его в ответ, Джисон скорчился, будто ему было больно, а Лино притворно заныл: почему ты меня не любишь? Они такие смешные и шумные. Сэм замолчал. Доктор Чан спросил: — А что случилось потом? — Они начали исчезать один за другим. И появились вы. Доктор извинился. Он остался сидеть с ним до самого утра, держа свою руку на его плече. Эта была первая ночь, когда Сэм не рвал цепи и спал почти спокойно, хоть и урывками. Доктор полностью перешел на ночные смены, оставаясь со своим пациентом каждую ночь, и записывал истории из жизни пятерых парней на диктофон. Ему казалось, что таким способом он сможет вернуть ему память и поможет пережить эту боль, чтобы он смог идти дальше. Возвращаясь в клинику вечером, он передавал записи доктору Пак, чтобы она училась контролировать свои эмоции, но эффект был противоположным. Пока она переписывала в журнал чужие сны, ей все больше хотелось быть ближе к своему пациенту. Запись 1 «Сегодня они решили сыграть какую-то сцену из дорамы, которую недавно посмотрели вместе. Им нравилось устраивать спектакли. Долго спорили, кто будет парой старшего поколения, кто младшего, и кто будет ребенком. Пришлось тянуть жребий. Лино и Джинни оказались бабушкой и дедушкой, Джисон их сыном и мужем Бинни, а Феликс их ребенком. Поначалу все шло по сценарию, но в какой-то момент, Джисон засмотрелся, как Лино разрезает арбуз и не смог не похвалить его. Он сказал: детка, ты так хорош. Лино было приятно это услышать, но дальше все пошло не по плану. Джинни, как мужу Лино, пришлось учинить скандал, хотя он сам в это время держал в руках своего любимого внука — Феликса. Они шептались о чем-то и обнимались на глазах всего семейства. Бинни хватался за голову, угрожая Джисону разводом и лишением того родительских прав. Игра была провалена, но, несмотря на это, всем было весело». Запись 2 «Они играли в игру: правда или действие. Джинни задавал вопрос Лино, который выбрал правду. — Что ты можешь сказать о Джисоне? Лино несколько секунд смотрел на друга и его выдох был больше похож на стон удовольствия, дальше играть они не смогли, потому что ржали, как кони, валяясь по траве. От Лино всем тогда досталось, особенно Джисону по его крепкой заднице. — За что ты меня-то бьешь? Я в чем провинился? Это в твоей голове шалят пошлые мысли. — Иди сюда, я сейчас покажу тебе пошлые. — Ну, давай хотя бы не при всех. Джисон подшучивал над Лино, Бинни заметил опасный блеск в глазах Лино и закричал: — Беги, Джисон. Бегиии. Когда они успокоились и уселись на свои места обратно, Джисон сел последним между Джинни и Лино. Лино, как всегда погладил того по заду. — Эй, хватит трогать мой зад. — Я единственный, кто может трогать твой зад. — Нет, моя задница принадлежит мне. — Но ты тоже всегда трогаешь мою задницу. — Нееет. — Ты всегда её трогаешь, когда я после душа. Эти двое невыносимы. Но именно Джисон умеет делать Лино мягким и пушистым. Ему для этого даже не нужно что-то предпринимать, он просто позволяет Лино тискать себя и тот успокаивается, а потом идет готовить для всех что-нибудь вкусное, потому что счастлив». Запись 3 «Бинни и Феликс любят плавать, и хорошо умеют это делать. Занимались в секции. Бинни пригласил его к себе поплавать и позвал остальных. Джисон и Джинни не смогли прийти, а Лино был свободен и пошел с ними. Пока они плавали, сочинили песню про лето. Бинни очень талантливый, и когда на него находит вдохновение он выдает шедевры. А вообще, он очень крутой рэпер. Джисон с Джинни пришли позже, и ребята спели для них новую песню. Они хорошо провели время вместе, поливали водой друг друга из водных пистолетов и шлангов. Потом устроили пикник и играли в дженгу, выполняя задания и подшучивая над всеми. Устроили соревнование, кто дольше просидит под водой. И пока Бинни честно сидел под водой с закрытыми глазами, Лино и Феликс решили его обхитрить и ждали, когда тот начнет выныривать, чтобы нырнуть самим. И он им поверил, и получил наказание — приготовить на всех еду. Но он единственный из них, кто не умел готовить вообще. И тогда Лино признался ему, что обманул и сам приготовил для всех свиные ребрышки и первым накормил Бинни. Он был доволен и даже чмокнул его в щеку в благодарность, а Лино похлопал того по заднице, как и всегда, пока Джисон не видел. Лино не умел говорить о своих чувствах, но он по-своему выражал их. Джинни он обычно угрожал запечь при ста восьмидесяти градусах в течение двадцати минут, когда хотел уделить ему внимание, ну а Феликса он просто тискал за щеки». Запись 4 «Они встретились у Феликса дома. Джинни пришел раньше других и был рад, что они могут побыть вдвоем. Он прыгал вокруг блондина с радостными криками: — Феликс, Феликс… А Феликс смеялся и снова готовил брауни для всех. Джинни помогал ему взбивать основу, сидя рядом с ним на стуле. Феликс проверял на твердость массу и намазывал её ему на нос, потом смеялся и ловил его лицо своими ладонями, чтобы слизать. Джинни замирал, забывая дышать. А однажды, отложил миску и тоже поймал Феликса, усадив его к себе на колени, и поцеловал сладкие губы блондина. Они бы и дальше целовались, но пришли остальные, и он продолжил готовить». Перечитав записи, доктор Пак почувствовала, что, даже не помня себя и своих друзей, в голосе Сэма было слышно, как он влюблен. Столько нежности, когда он произносил его имя. Она испытала ревность и зависть и поняла, о чем говорил ей доктор Чан. Слишком близко. Она попыталась представить себе их жизнь. По снам пациента складывалась картинка абсолютного счастья. Она понимала, что в его реальной жизни так, может, и не было. Но то, что он видел в своих снах, говорило об обратном. Это был их собственный мир, наполненный теплом и радостью. Было ощущение настоящей любящей семьи, в которой все находятся в полной гармонии друг с другом. Она снова включила запись и продолжила писать. Запись 5 «Бинни пришел на их место самым последним. У него были красные глаза. Ребята знали, что он все всегда держит в себе, и старается не рассказывать им, но они не смогли молча смотреть на то, как он страдает в одиночестве. Джинни сел рядом с ним у костра и положил руку на плечо. — Ты не можешь всегда грустить один. Расскажи, что случилось. Бинни всхлипнул, он сказал, что их бездомный пес нашел своего хозяина. — А чего ты тогда так расстроился, наоборот надо радоваться. К ним подошел Феликс и сел с другой стороны, тоже обняв Бинни, и он всхлипнул громче. — Он на кладбище. Пес узнал хозяина по фотографии на надгробной плите и с того момента не отходит от могилы. Никого не подпускает, не ест и не пьет. Я хотел забрать его оттуда, но он рычит и чуть не цапнул меня. Феликс тоже всхлипнул. — Его хозяин умер? Бини только кивнул, вытирая слезы рукавом. Всем было жаль пса, и Джинни долго пытался успокоить своих друзей. Пес так и умер от тоски через несколько дней. Парни смогли забрать его тело и похоронить». Запись 6 «Феликс пришел на их место очень поздно, когда все уже собирались по домам. Джинни подскочил, увидев его. — Где ты был? Я звонил много раз. — Я был с родителями. Меня возили на ежегодный осмотр, и пока я ждал врача, пришлось сидеть с другими детьми. Они дразнили меня. За мои веснушки. — Феликс заплакал, закрывая свое лицо руками. — Я ненавижу себя, ненавижу свое лицо, ненавижу веснушки. — Малыш… — Джинни обнял его. Он гладил его по волосам, успокаивая. — Это злые дети, и они ничего не понимают в красоте. Твои веснушки самые красивые на свете. Феликс хлюпая носом смотрел на своего принца. Друзья тоже стали поглаживать плечи и спину парня, приговаривая, что веснушки очень ему идут, и что это солнце так его любит, и что они делают его очаровательным. — Правда? — Правда. Я очень сильно люблю… — Джинни чуть не проболтался, что любит его, — твои веснушки. — Любишь? — Люблю. Джинни аккуратно вытирал слезы с его веснушчатых щек и покрывал их поцелуями, не стесняясь друзей». Доктор Пак слышала на записи, как менялся голос Сэма, с какой нежностью он говорил о Феликсе. Она посмотрела на часы. Было уже поздно, она не заметила, что засиделась допоздна. Но все равно решила записать еще один сон, а потом домой. Запись 7 «Друзья были на ромашковом поле, они лежали среди травы, радуясь теплу. Каникулы были в самом разгаре. Джинни лежал на ноге Феликса и жмурился от яркого солнца. Феликс, заметив это, закрыл собой солнце, чтобы длинный перестал жмуриться, и сам стал на солнце похож. Его белые волосы светились вокруг головы словно нимб. — Ты как ангел. Феликс улыбался, ему было хорошо среди друзей. Он смотрел, как милуются Джисон с Лино, прикрывая глаза друга ладонью от солнечного света. Бинни лежал между ними и читал вслух любимую книгу Феликса. Это мой самый любимый сон». На этом запись закончилась. Доктор Пак снова посмотрела на часы. Она еще успевала зайти к Бан Чану, чтобы передать ему журнал с записями. Проходя мимо палаты Сэма, девушка заглянула через стекло внутрь. Доктор Чан сидел рядом с Сэмом и слушал его рассказ. Парень сидел, прислонившись к спинке кровати. На лице вновь ни единой эмоции. Девушка приоткрыла дверь и проскользнула внутрь. — Утром, после вечеринки, Бинни уехал домой, у него пары были только после обеда. Лино с Джисоном отправились на лекции, Джинни остался с Феликсом. Ему трудно было просыпаться по утрам. Его разбудила мама Феликса, сказала, что ему стало плохо, скорая уже едет. — Голос парня вздрогнул, доктор Ким заметил. — Оказывается, все это время, он боролся с болезнью, но никогда никому ничего не говорил. — Голос перешел на шепот, и докторам пришлось прислушиваться. — Пока они ждали врачей, Феликс лежал на кровати и держал за руку своего принца. — С губ парня слетел резкий выдох, он будто испытал боль, которая отразилась на лице. — Феликс продолжал улыбаться, делая вид, что все хорошо. Он попросил родителей оставить их одних и, когда они вышли из комнаты, Феликс стал серьезным. Он посмотрел в глаза своего друга и сказал, что давно… — Сэм вытер лицо рукавом своей рубашки, — что он ему нравится. Он сказал, что любит его, и что ему очень жаль, что у них осталось так мало времени. Джинни сказал, что тоже любит его. И он его поцеловал. Парень опустил голову, он плакал, роняя слезы на свои руки. Девушка тоже не выдержала и заревела. Доктор Чан с трудом владел собой. Он чувствовал, что это не вся история. Когда Сэм снова начал говорить, его голос дрожал. — Феликс сказал: Джинни, прости, что никогда не говорил об этом, я не хотел, чтобы меня жалели или считали инвалидом, я хотел прожить это время вместе с вами, радоваться каждой секунде. Я очень хочу быть с тобой. Всегда. И скоро вернусь. Но он не вернулся. На лице Сэма снова появилась безмятежность, он был опустошен. Плечи больше не вздрагивали, кулаки разжались, и он снова прижимал к себе своего любимого Питер Пэна. Доктор Чан нажал кнопку вызова охраны. В палату вошел мужчина крепкого телосложения и задержался в дверях. — Пожалуйста, подготовьте его ко сну. — Хорошо, доктор Чан. Мужчина помог парню лечь на кровать, он покорно позволил сковать себя и закрыл глаза. Когда два доктора оказались за дверью палаты, девушка спросила: — Вы думаете, это его настоящая история? — Почти уверен. Но я собираюсь это выяснить. Надо сделать пару звонков. *** Уже к вечеру следующего дня доктор Чан рассказывал коллеге всю историю, которую узнал от своих учеников-студентов, работающих в городской больнице, один из них знал Лино и его родителей. Сэм был в больнице, ожидая окончания операции, когда родителям Феликса сообщили, что их сын умер. Сэм не поверил и просил врачей пустить его к нему. Доктора не смогли его успокоить и им пришлось уступить по просьбе матери мальчика. Сэм несколько часов рыдал у него в ногах, умоляя проснуться. Сэм написал сообщение Бинни, что Феликса больше нет. Тот ответил, что Феликс никогда не должен быть один. Бинни нашли через несколько часов, когда его тело уже остыло. Он оставил записку, в которой написал, что всегда будет любить Феликса. Бинни принял смертельную дозу снотворного. Джисону тоже сообщили, когда они с Лино ехали в больницу к Феликсу после лекций. Он поперхнулся, когда услышал страшную новость. Лино резко остановил машину, чтобы помочь другу, прямо на мосту, и, не смотря на свою фобию, вышел из машины. Грузовик, который ехал за ними, не успел затормозить и сбил на смерть Лино и столкнул автомобиль с моста. Джисон не смог выбраться из машины и захлебнулся… — Это все в голове не укладывается. Доктор не выдержал, он закрыл лицо рукой, пряча собственные слезы. Рассказывать это было тяжело. А испытать на себе все эти трагедии в разы больней. Даже потеряв память, парень раз за разом переживал это в своих кошмарах. Не удивительно, что ремни не способны были его удержать. Девушка рыдала, не сдерживая слез. Из палаты послышался звон цепей. Доктора посмотрели на спящего Сэма, прикованного к кровати, на его губах играла легкая улыбка, и выглядел он даже счастливым, пока его красивое лицо не перекосила гримаса ужаса, и его тело выгнулось на простынях. Доктор Чан впервые видел, что человек может удерживать себя лишь головой и пальцами ног, рискуя свернуть себе шею. Его руки беспорядочно хватались за цепи, стискивая ими хрупкую фигуру в белых одеждах. Даже сейчас девушка восхищенно смотрела сквозь слезы на его лицо и губы, когда на них появлялась безумная ухмылка. Он падал на кровать и снова ломался изнутри, проходя все круги ада, с первого по последний, корчась и выстанывая любимое имя. Ткань под натиском металла рвалась, багровые полосы на коже приобретали рисунок от цепей, распускаясь цветами пионов и сплетаясь в венок. Вены на шее вздувались от высокого давления и пульсировали на висках. Казалось, что парень уже не может дышать, но его губы опять хватали глоток воздуха, наполняя легкие, только чтобы снова позвать Феликса… Доктор смотрел сквозь стекло грустными глазами, голос дрожал, поэтому он сказал шепотом: — Джинни — это сокращенная форма имени Хёнджин, но мама зовет его Сэмом, он остался совсем один. Все его друзья ушли следом за Феликсом. И он хотел. Он пошел к месту, где они познакомились и решил, что сможет догнать их. Но они так и не встретились. Завтра будет ровно год, как их не стало. Доктор Чан взял себя в руки. Доктор Пак, едва успокоившись, снова заревела, громко всхлипывая, узнав про годовщину. Бан Чан подал ей носовой платок. — Впервые за практику считаю, что лучше бы ему не возвращать память. Такое сложно снова пережить. Лучше пусть считает все это сном. *** Утром следующего дня доктор привел пациента в свой кабинет, чтобы узнать, приснилось ли ему что-то о пятерых друзьях. — Я видел только четверых. Пятого среди них не было. Но они ждали его. — Кого не было? Доктор, кажется, уже знал ответ. — Джинни задержался по пути к ним. — А может ему пора отпустить своих друзей? — Почему? Они же ждут его. Доктор Чан не знал, как ответить на этот вопрос, и не знал, как помочь парню, чтобы прекратить его ночные страдания. В обед, как обычно, пришла его мама, накормила сына и перед самым уходом зашла в уборную для персонала. Сэм захотел проводить женщину и, когда она вышла из кабинки, он подошел к ней и посмотрел в глаза. Мама улыбнулась сыну и крепко его обняла. — Завтра увидимся, малыш. Сэм застыл, провожая женщину взглядом. Последнее ее слово, как звон колокола все еще звучало в его голове. Он отчетливо увидел воспоминание, когда стоя на ступеньках дома, смотрел вниз, ожидая Феликса. Он звал его. — Идем, малыш. Парень посмотрел перед собой, дверь уборной была открыта и он увидел внутри того парня из своего сна. Зайдя внутрь, он закрыл за собой дверь и приблизился к Джинни. Они смотрели друг на друга, не моргая… Мать уже шла к машине и вспомнила, что забыла закрыть дверь уборной, как ее просила девушка из регистратуры и повернула обратно. Ее взгляд невольно задержался на окне, в котором она увидела Сэма. Его лицо застыло в ужасе, будто он увидел призрака. Он тянул руку к своему отражению, а другой — ощупывал лицо, будто сравнивая. Его взгляд прояснился и стал осознанным, он пришел в себя, вспомнив все и вновь ощутил всю ту боль, что испытал, потеряв любимого человека и друзей. Сэм закричал, обхватив свое тело руками, будто это могло уменьшить ощущение выламывания ребер, его будто снова вскрывали изнутри. На его крик сбежался персонал, они безуспешно пытались открыть дверь, запертую изнутри. Ему было настолько больно, что он не смог больше этого выдержать и со всей силы ударил по зеркалу, чтобы больше никогда не видеть этого лица, чтобы больше никогда не вспоминать этой боли. Это не помогло. Сэм посмотрел вниз, в раковине лежал окровавленный осколок. Он обхватил его своими тонкими длинными пальцами и провел острым концом по своему лицу от брови до скулы, словно перечеркивая его. И даже это показалось ему недостаточно больно. Тогда он приставил острый конец к шее и проткнул кожу, попав в сонную артерию. Он медленно сполз вниз, прислонившись к стене. Из раны фонтаном хлынула кровь, выплескивая силы, боль, воспоминания и жизнь. *** Чистое небо прямо перед глазами, вокруг головы высокая трава и ромашки, яркое солнце ослепляет глаза, пока над лицом не нависает тень, заслонив свет. В ореоле солнца появилось счастливое улыбающееся лицо Феликса. Он протягивает руку и зовет за собой… Напряженное лицо становится умиротворенным, разглаживаются все морщинки, глаза закрылись, из-под ресниц по щеке стекла тонкая струйка слез, смешиваясь на подбородке с кровью. А обезображенное шрамом лицо на короткий миг озарилось счастливой улыбкой. Такую картину увидел врач, когда дверь, наконец, сорвали с петель. Он устало выдохнул. — В реанимацию. Женщина с болью в глазах посмотрела на сына, понимая по его угасающей улыбке, что это конец. — Мой мальчик… *** Доктор Чан дописал, наконец, отчет, который дался ему труднее, чем все предыдущие вместе взятые за всю практику, запечатал его в конверт и забрал с собой, покидая клинику. Закинув конверт вместе с плащом на заднее сиденье, он купил в лавке цветы и поехал на окраину. Отыскать автобус на пустыре было не сложно. Он оставил автомобиль у обочины и пошел по ромашковому полю к знакомому месту. Все, как и рассказывал Джинни: высокий дуб раскинул свои ветки, словно навес над кострищем, вокруг которого стояли пеньки и были раскиданы посеревшие подушки. Два деревянных шезлонга возле двери автобуса, которая легко открылась, едва Бан Чан на нее надавил. Доктор поднялся по ступенькам и увидел множество фотографий, наполовину выцветших из-за солнечных лучей. Счастливые лица парней заставили мужчину улыбаться, он смотрел на них и без труда узнавал каждого из них. Слушая сны своего пациента, он становился невольным свидетелем тех событий и как будто тоже был одним из его друзей, легко узнавая их образы на снимках. Вот Джисон, обнимающий Лино, который старательно делает сердитое лицо, а сам переплетает свои пальцы с пальцами Джисона и выглядит при этом довольным. А здесь Бинни смеется над клоунским носом Феликса. На следующей фотографии Феликс и Джинни, влюбленные и счастливые, обнимаются и смотрят друг на друга. Доктор еще долго рассматривал снимки, прицепленные прищепкой к веревке, погружаясь в их атмосферу. Покидая это место, он положил букет цветов, привезенных с собой, на столик под их общей фотографией, на которой они лежат все вместе, с улыбками на губах, посреди ромашкового поля.