сгинет день, и я опять вернусь

Я не отражался в окнах — в чём секрет, в чём секрет Солнце село — я уже не человек Электрофорез

Пожалуй, последние несколько дней до прихода спасательного отряда они жили на одной лишь надежде, а точнее, на её жалком подобии. Конечно же, инуиты не бросили их на произвол судьбы, несмотря на произошедшее, но было что-то в самом воздухе этого проклятого места, давившее на и так пострадавший рассудок. Немногие выжившие, чтобы занять руки, чертили на картах найденный Северный проход, складывали из камней башни, обтачивали кости немногочисленных животных. Френсис из последних сил подбадривал людей, умудряясь найти время для каждого. Также он много общался с Силной, и сторонний наблюдатель мог бы удивиться тому, как легко понимают друг друга ирландец и немая эскимосская девушка. Когда появился разведчик от поисковой группы, изможденные команды двух погибших кораблей не поверили своим глазам. — Неужели мы попадём домой? — произнес еле слышно Джопсон после того, как посланец ушёл за остальными. — Конечно. Я же говорил, что нас не бросят, — заверил его Френсис и покосился на молчаливо стоящего чуть поодаль коммандера. В суматохе радостной встречи старых друзей и новых знакомых практически никто не заметил, как яростно спорил капитан с леди Безмолвной. — Я его здесь не оставлю! — рявкнул по-инуитски Крозье, еле сдерживая гнев. Эскимоска фыркнула и быстро замахала руками. «Он не человек. Он опасен. Ты упрямый идиот». — Я знаю, кто он на самом деле, уж получше тебя. Я справлюсь, — Френсис был настроен решительно. Силна прищуренно посмотрела на него. «Ты хочешь взвалить на себя бремя шамана». — Что за бред? Я же не отдал ему язык, как ты свой Туунбаку, — покачал головой Френсис. В глазах Силны появилось нечто вроде сострадания, и она приложила руку к груди. «Я отдала всего лишь язык, а ты сердце». — Может, и так. Это не важно. Я уйду вместе с ним, и меня никто не остановит. Даже ты, — Крозье хмыкнул. — Прощай, Силна. Спустя несколько томительных дней они оказались на корабле. Состояние их было крайне плачевным, но стараниями бортовых докторов получалось исправить многие вещи. Многое было и чрезвычайно странным. — У вас что-то с сердцебиением, Джеймс. Очень редкое, — озадаченно сообщил врач, в очередной раз осматривая коммандера. — Возможно, причина в истощении, однако лично я с подобным ни разу не встречался. — Наверное, вы правы. Надеюсь, наладится, — вежливо ответил Фитцджеймс. Его неестественная бледность тоже вызывала вопросы, даже на фоне тех, кто до сих пор был без сознания. Впрочем, были и другие проблемы, так что про это все довольно быстро забыли. Путь до дома больше напоминал затяжной муторный сон, привидевшийся жарким полуднем: уже не кошмар, но ещё и не приятное сновидение. У Френсиса выдалась передышка от контроля подчинённых и появилось время обдумать то, что можно будет сказать всем тем людям, которые с нетерпением ждут их на суше. Ясное дело, они услышат только маленькую часть правды, причесанную, тщательно отглаженную и дополненную несуществующими героическими деталями. В этой чертовой экспедиции происходило всё, что угодно, но только не героические подвиги и невероятные достижения. Да, в конце концов нормы морали были подняты из забытья, но случившееся до этого повергает в тихий ужас. Память жестока, она сохраняет каждый миг твоего существования, каким бы позорным он ни был. Сказать честно, Френсис сомневался, сможет ли вообще когда-либо нормально спать, чтобы каждую ночь не оказываться в том жутком месте со своими страхами и грехами один на один. А ещё Джеймс… Он вроде был рад, что вырвался из ледяного ада, но всё ещё сомневался, достоин ли спасения. Он так и сказал однажды, придя к Крозье в каюту. — Ты всё ещё уверен, что это была хорошая идея? — Фитцджеймс неловко сел на кровать за неимением альтернативы. — Какая именно? — Френсис находился практически вплотную, надеясь, что их никто не потревожит в эти короткие минуты уединения. — Вернуться в Англию. Инуиты были готовы принять меня… Ну ты понимаешь, — коммандер невольно потер кончики пальцев. — Там никому нельзя было оставаться. Особенно тебе, — твёрдо отозвался Френсис. — Мне кажется, ты слишком хорошего мнения обо мне и моём самоконтроле, — криво улыбнулся Фитцджеймс, и Крозье отметил, что его зубы чуть более заострённые, чем должны быть. — Джеймс, послушай, ты должен помнить одно: в первую очередь ты человек, хороший человек. А твоя новая сущность всего лишь создаёт некоторые неудобства. Я что-нибудь придумаю. Ты мне веришь? Френсис сжал его ладонь, глядя в глаза, чуть подернутые красной дымкой. — Почему-то верю, — пробормотал коммандер. — Мы все тебе верили, и оказалось, что не зря. Ты… Ты невероятно сильный, Френсис. Ты всегда поступаешь правильно. — По крайней мере, стараюсь, — усмехнулся Крозье, позволив себе обнять Джеймса за плечи, и тот хоть немного, но расслабился впервые за много дней. *** — Готов? — шёпотом спросил Френсис, окидывая обеспокоенным взглядом Джеймса, нервно одергивающего мундир. — Не то, чтобы очень… Но да, — Фитцджеймс тяжело вздохнул. — Мы всё ещё можем повернуть назад и никуда не идти, — напомнил Крозье. — Если тебе сложно… — Нет, мы пойдём, — прервал его коммандер. — На этом приёме будет куча правительственных шишек, и нам нельзя ударить в грязь лицом. — Ты неисправим, — Френсис поморщился. — Ладно, но, если ты почувствуешь себя плохо, мы уйдём. — Хорошо, — не стал препираться Джеймс и снова надел привычную маску обаятельного, чуть снисходительного весельчака, коим он бывал чаще всего в обществе. За три года навыки чуть позабылись, однако вернуться в привычную колею было легко. Нужные слова будто сами приходили на язык — легенда была тщательно отработана всеми выжившими под руководством капитана. Френсис маячил неподалёку, будучи начеку. Выдержав волну шуток про победу над его губительной привычкой и в очередной раз отказавшись от шампанского, он внезапно понял, что вычурные, яркие цвета, наполняющие залу, начинают бледнеть. О нет, подумал Френсис. Только не сейчас, только не здесь. — О Боже, у вас кровь… — всплеснула руками дама, чье платье минуту назад было нежно-розовым, а теперь серело, словно мышиная шкурка. Крозье опустил взгляд на грудь и увидел, как расплывается по мундиру большое тёмное пятно. Непослушными пальцами расстегнув пуговицы, он обнажил белизну рубашки, медленно заволакивающуюся алым заревом. Люди застыли в удивлении, пока Френсис грузно оседал на пол, пытаясь удержать ускользающее сознание и отбиться от хищных образов Арктики на внутренней стороне века. Джеймс оказался рядом быстро, слишком быстро, это заметил бы даже слепой, но коммандеру было плевать. С треском рванув свою рубашку, он приложил кусок ткани к разошедшейся страшной ране, оставленной когтями Туунбака. — Ты, как обычно, позаботился обо всех, кроме себя, — шепнул Джеймс, подхватывая Френсиса на руки. — Я не дам тебе уйти так просто. — Не сомневаюсь, — хрипло ответил Крозье, которому было настолько больно, что из лёгких выбило весь воздух. — Только не говори, что ты собрался добраться по крышам до Гудсира. — Именно, — Фитцджеймс позволил сверхъестественной силе наполнить своё тело и изменить его. — Только он может помочь, я почему-то это знаю. Френсис хотел отпустить шутку на тему отсутствия выбора, но не смог произнести ни слова, и лишь тихо стонал, когда коммандер огромными прыжками перемещался по домам, мелькая словно молния на периферии зрения редких прохожих. — Вот и всё, мы на месте. Надеюсь, он не занят, — сказал Джеймс и постучался в потертую зелёную дверь. — Кого там так поздно принесло… О господи, — Гудсир понял всё без слов и тут же впустил незваных гостей. — Ему стало плохо посреди приёма, — пояснил Фитцджеймс, пока врач носился по комнате в поисках инструментов. — Ни с того ни с сего. — Насколько я помню, рана заживала хорошо. Что же случилось… — Гудсир озадаченно замер, осматривая повреждённую плоть. — Боюсь, всё зависит от вас, Джеймс. С таким смертному не справиться. — Что вы имеете в виду? — коммандер недоуменно воззрился на него. — Ранение, нанесённое иным существом, способно излечить только другое иное существо, — развёл руками тот. — Вы сами поймете, что делать. Только быстрее, он потерял много крови. Фитцджеймс с отчаянием посмотрел на стремительно бледнеющего Крозье и по какому-то наитию положил когтистую лапу ему на грудь, мысленно умоляя всех мыслимых и немыслимых богов помочь. Под пальцами заклубился синеватый дым, казалось, заполнивший всю грудную клетку Френсиса и подсветивший его глаза. Спустя несколько мгновений на месте зияющей красным расселины остался лишь тонкий извилистый шрам. — Получилось, — прошептал Гудсир, оглядев результат работы. — Как же у меня кружится голова, — подал голос пришедший в себя Крозье и даже приподнялся на локтях. — Ну у вас и лица, конечно. — Ты чуть не умер, а оркестра рядом, к сожалению, не оказалось, — съязвил Джеймс и едва не снёс рогами книги с верхней полки шкафа. — Он вас спас, сэр, — пояснил доктор, смирившись с тем, что комната маловата для увеличившегося в росте коммандера. — Мне бы очень хотелось подробнее изучить происходящее, но в научных кругах меня поднимут на смех, да и ваша безопасность окажется под угрозой, так что… Это останется между нами. — Пожалуй, вы правы, — Френсис хмыкнул. — Простите за доставленные неудобства. — Ничего страшного, — отмахнулся Гудсир. — Я привык к подобным визитам. Не только у вас подобная…ситуация. Многие из команды заглядывают в гости. — Полный Лондон сверхъестественных существ, вот это мы учудили, — сказал Крозье, когда они с Фитцджеймсом наконец направились в сторону гостиницы. — Точнее, я учудил… — Знаешь, это все-таки лучший из возможных вариантов, — признал Джеймс. — Тот мир нас не принял. Впрочем, и этот тоже. — Придётся искать дальше, — Френсис запахнул мундир плотнее, поежившись от ночного холода. — Но сначала я подам в отставку. Хватит с меня. И вдруг откуда-то сбоку вывалилась группа людей, вооружённых длинными ножами и запутанных в шарфы по самые глаза. — Лучше бы вы погибли в Арктике, — пробасил главарь, наслаждаясь ступором жертв. А затем улыбка сползла с его лица, потому что он увидел, как горят красным глаза коммандера, как он резко раздаётся в плечах и как блестят в свете луны игольчатые клыки. — Джеймс, нет! — только и успел крикнуть Френсис. Дальше была кровь. Очень много крови. И скорость жгучей, всепожирающей ярости. Лязг обоюдоострых когтей об лезвия ставших бесполезными ножей. Рык обезумевшего от голода зверя. Предсмертные вопли бандитов, переходящие в хрип. Треск рвущейся плоти и ломающихся костей. Спустя пару ужасно долгих минут всё было кончено. Фитцджеймс сидел в окружении тел врагов, посмевших покуситься на самого дорогого ему человека, и смотрел в пустоту. По его лицу стекала чужая кровь. А ещё она залила всю одежду, пропитав её насквозь совершенно одуряющим солоноватым запахом. — Только не вздумай их есть, хорошо? Пойдём отсюда, — Крозье собрал мысли в кучу и осторожно поднял коммандера на ноги, утягивая за собой подальше от места бойни. — Я снова убивал, — безжизненным голосом произнёс Джеймс, послушно следуя за Френсисом. — И мне понравилось. — Не могу сказать, что я совсем против их смерти, — заметил Крозье. — Их послали убить нас, другого выхода не было. Конечно, гораздо лучше было бы, если бы ты их только покалечил, но их гибель отобьёт желание явиться по наши души у прочих охотников. — Хотелось бы мне в это верить, — Фитцджеймс упорно избегал взгляда Френсиса, смотря себе под ноги. Раздобыть горячую воду в такой поздний час было сложно, однако несколько звонких монет сделали служанку сговорчивее. Стаскивая с безвольно стоящего Джеймса грязную одежду, Френсис судорожно размышлял о том, как им сбежать из столицы и куда. Вряд ли жестокое убийство в трущобах свяжут с блистательным первооткрывателем Северного прохода, но кто знает, сколько еще наёмников рыщут по Лондону, желая отработать кровавый гонорар. — Полезай, сейчас смоем с тебя эту дрянь, — скомандовал Крозье, уже не отворачиваясь. Что такое для них двоих нормы приличий, если они знают друг о друге буквально всё? К тому же, обнажённый Джеймс напоминает языческого бога своей несвойственной для человеческого тела угловатой красотой, просто глаз не отвести. Коммандер подчинился, еле уместившись в ванную, и терпеливо замер, пока с него оттирали запекшиеся бурые следы. — Френсис, — тихо сказал он. — Да? — отозвался Крозье, выжимая мочалку. — Ты меня не боишься? — спросил Джеймс, и в голосе его было столько отчаяния, что Френсис похолодел. — Нет, конечно, ты что? — заверил он Джеймса и оттер полосу грязи с его щеки. — Я тебя люблю. Больше всех на свете. — Даже после того, что я сделал? — в глазах Фитцджеймса стояли слезы. — Даже после этого, — подтвердил Френсис. — Неужели ты сомневался? О господи… Глупый. Поцеловав Джеймса в висок в подтверждение своих слов, он продолжил процедуру очистки. После, выдав коммандеру полотенце и свежий комплект одежды, он забрал у служанки чайник с чашками и посмотрел в окно на тёмное небо без единого проблеска звёзд. — На приёме один из моих старых знакомых, бывший навеселе, подошёл ко мне обсудить детали похода, а потом вдруг замолк на половине фразы и спросил: «Где же ваша тень, коммандер? Потеряли в Арктике?». К счастью, почти никто этого не слышал, но он прав, у меня нет тени, — Фитцджеймс нарочито встал так, чтобы огонь свечи объял его долговязую фигуру. — А ещё ночью мне сложно держать себя под контролем… Как человека. — Мы с тобой одни. Можешь отдохнуть, — Френсис разлил чай. — Уверен? После сегодняшнего я стал ещё более жутким… Мне так кажется. — Не согласен. Ты красив в любом облике. Так что вперёд, — Крозье сел в кресло. — Что ж… Раз ты просишь, — Джеймс закрыл глаза, в который раз за эту невероятно длинную ночь позволяя звериной сущности взять верх. Стало легче, будто перестала давить многотонная гранитная плита. — Лучше? — Крозье отпил глоток, наблюдая. — Вроде бы, — хрипло ответил Фитцджеймс, чьи голосовые связки слушались весьма неохотно. — Ну вот видишь, — Френсис хмыкнул. — Можно я… — коммандер сделал нерешительный шаг навстречу. — Мог бы и не спрашивать, — Крозье кивнул, и Джеймс медленно приблизился, неслышно ступая босыми ногами по дощатому полу. Френсис всегда любил животных, взять того же Нептуна, которому позволялось практически всё, даже спать с хозяином в одной постели. Но держать на коленях огромную рогатую хтонь ему ещё не приходилось. Тот факт, что Фитцджеймс умудрился поместиться, причём вполне удобно для обоих, поражал. — Ты такой большой, — усмехнулся Френсис, осторожно погладив рога сущности, оказавшиеся на ощупь бархатными. — А ты тёплый, — коммандер заворочался, прижался крепче, и Крозье ощутил когтистую хватку на своих ребрах. До рассвета было ещё далеко, и он мог досконально изучить обновлённое тело того, кого любил. Сердце и правда еле трепыхается обычно, но Френсис знает, как его ускорить. Натыкаться на клыки во время поцелуя немного странно, впрочем, быстро привыкаешь, видя, как дивно переливаются разными оттенками красного глаза Джеймса от каждого выверенного действия. Прикосновения для него очень важны — ничто не скажет о чувствах лучше, чем они, потому что слова для нечеловеческой формы несвойственны и даже бесполезны. Тихий рык, больше напоминающий мурлыканье, говорит о том, что Френсис всё делает правильно. Бытие шаманом штука довольно необычная и своеобразная. Осознавать, что существует связь настолько сильная, что соединяет два параллельных мира, тяжело первое время. Однако потом становится ясно, что нет ничего полнее и прекраснее этой связи. Особенно, если учесть, что её подобие существовало ещё до вступления участников в свои роли. С рассветом проблемы подступят вплотную, придётся снова взять всё под контроль, придумать, как избежать новых смертей, но это будет потом, а сейчас — только близость и покой.