Пролитый кофе

      Яркое солнце слепит глаза. Прошло уже несколько дней как мы поссорились. Он пытался долгое время помириться, но я его заблокировал, тем самым прекратил бессмысленный поток сообщений и звонков, остающихся без ответа. Чувствую я себя эти дни максимально ужасно, нахожусь в прострации, еле передвигаюсь и общаюсь с кем-либо. Сил нет на банальные вещи. Спорт был заброшен на неопределённый срок. А тело просто существовало без души. Все дни я пролежал на кровати и тупо смотрел в потолок. Не знаю как растения не завяли ещё, ведь провели несколько дней без влаги в такую жару. Возможно они остались единственным, что радовало в трудную минуту. Даже пошёл на работу я не по своей воли, а с пинка Паши с Димой. Сам же я не хотел идти категорически, ведь среди людей будут те голубые глаза, которые так неприятны, которые приносят боль раз за разом. Он же наверняка выловит меня на улице, может даже в театре не постесняется на глазах у всех. Только я дал себе слово, что больше никогда с ним не заговорю, не причиню себе боли, не прощу его. Ведь я не хочу быть слабым и податливым в его глазах, он не сможет мной пользоваться. Я больше не буду плясать под его дудку. Я больше не посмотрю в эти глаза. Он теперь мне никто. Как когда-то раньше. Та вспышка дружбы была неправильной. Всё на эмоциях. Ведь он кажется таким неприступным, холодным и лицемерным, а при личном общение оказывается совсем другим. Только вот у этого «настоящего» Арсения много минусов, которые явно перевешивают плюсы. Которые приносят боль. Он не заботливый и добрый, он монстр мазохист. Нельзя ему верить. Это временно.       А на улице бегают радостные дети. Они ещё не видели всех прелестей жизни. Они ещё не знают ничего в этой жизни. Они такие маленькие. Их разумы и сердца полны доброты и искренности. Только вот они ещё не догадываются, что в будущем они будут полны ненависти, безразличия, лжи, агрессии. Зависимы от алкоголя и сигарет, а кто-то и от наркотиков. Сейчас они слишком малы. Их психика настолько хрупка, что её сломать проще простого. Вот бы это взросление со своими проблемами не приходило вовсе. Был бы я таким же беззаботным и милым. Не знал бы сигарет и ужасных людей. Не знал бы этих ужасных ощущений, когда ты просто существуешь, а не живёшь. Не знал бы насколько люди бывают жестоки, особенно подростки. Как они ненавидят непохожих на себя. А ведь современные подростки ещё жёстче, нежели в моё время. Сейчас им тяжелее намного. Возможно это плюсы того, что я старше их. Но минусы на лицо. Возможно я ничем не отличаюсь от них. Или я просто накручиваю себя и никаких проблем у меня нет.       А театр всё ближе и ближе. А желание идти туда перевалило за минус. Даже любимая когда-то работа, теперь не приносит радости. Я не могу отвлечься от всего на сцене и репетициях, ведь знаю, что он пристально наблюдает. Насколько стала работа мне противна, а только из-за него. Насколько один человек может отбить любовь к жизни, принести проблемы. А ведь я помню, как в тот день проходил по мосту и появилось такое сильное желание спрыгнуть с него, сбежать от всех проблем разом. До смерти всего один шаг и я полетел бы птицей. Казалось, что уже всё потеряно в этой жизни, что она не станет никогда лучше и будет серой, плоской и сухой. Ничто и никогда её не скрасит. " А ведь если я умру, никто не заметит… " — приносилось раз за разом в голове в тот момент. И если бы здравая мысль не появилась в ней в тот момент, то не было бы уже Антона Шастуна — актёра воронежского театра, шагнул бы я тогда, смотря смело в глаза своей смерти, не боясь. Но что-то пробудило здравые мысли и я не сделал того решающего шага, но продолжил смотреть на ровную гладь воды. Она манила, но уже не с такой силой. Даже наверное отталкивала, как и эта дверь, на которую я сейчас смотрю.

***

      Выступление закончилось. Я не могу сказать, что это моё лучшее выступление, но вышло не так уж и плохо. Главное — я не смотрел на него, совершенно не обращал внимание, но чувствовал взгляд. Это раздражало, но не отвлекало. Я старался максимально сконцентрироваться на спектакле, не думать о своём, не обращать внимания на зал. И у меня это получилось. Не сразу, но получилось. Хоть иногда я и слышал разочарованные вздохи. Всем было понятно, кому они принадлежали. Конечно же всеми любимому Арсению Попову. Только вот мне было смешно на сцене, сейчас это совершенно не так. Ведь тогда он добраться до меня не мог, а сейчас на раз два. Критик может спокойно вломиться сюда, перевернуть всё и найти меня. И никто из нас его не остановит. Если идти через главный выход, так это вообще приговор на смерть. Он же наверняка поджидает где-нибудь, выловит и заставит слушать, возможно отвечать. А я не хочу. Даже если я попытаюсь спрятаться в толпе своих коллег, он увидит, слишком повезло мне с ростом. Впрочем, как и ему. Увидит легко. Был единственным выход и это чёрный. Он находится сразу в гримёрке. Не знаю, зачем он там, но выходить курить довольно удобно. Так что план отступления у меня есть. К сожалению которым придётся воспользоваться в скором времени, чувствует сердце, что он скоро припрётся.       Паша искоса смотрит на меня и не собирается выпускать. Взял и стал перед проходом. Всем своим видом говоря: " Нет, Шастун, вначале ты мне всё объяснишь, собака сутулая, а уже тогда я подумаю выпускать тебя или нет «. А что оставалось мне? Только повиноваться и сесть на светлый диван. Паша не сдвинулся с места. Я тяжело выдохнул и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. — ну что, Антош, почему же ты не хотел идти на работу, — голос был его спокоен, без доли агрессии, — расскажешь? — Паш, тут рассказывать нечего, — жутко захотелось курить, — просто плохо себя чувствовал. — я вижу тебя насквозь. Ты выглядишь максимально хреново, что у тебя случилось? — он шумно выдохнул и с волнением спрашивал меня, — ты можешь рассказать нам всё. Мы тебя не осудим и выслушаем. — ничего не случилось, правда. Я бы не стал скрывать от вас ничего, вы ведь для меня как семья, — ложь, но так надо, я знаю, что получу за неё однажды, — видимо приболел. Не надо было гулять вчера допоздна. Ещё и раздетым. — а где же твои сторис с прогулок, ни одной за несколько дней, хотя раньше были ежедневными? — вопрос не поставил меня в ступор, я ожидал его. — решил не записывать их больше, бессмысленное отвлечение от прогулок, — я открыл глаза и принялся разглядывать белый потолок, — да и телефоном практически не пользуюсь последние время, ты думаю заметил, что я практически не появляюсь в сети. — да, замет. — в соседнем помещении раздался громкий хлопок двери, а после и крики.       Я мигом вскочил с дивана и побежал к двери. Паша всё прекрасно понял и пропустил меня, за что я ему максимально благодарен. Мы знали, кто был причиной шума. Пока они пытаются остановить Арсения, у меня есть время скрыться. Причем достаточно. Даже вызвать такси должен успеть и уехать. На свой страх и риск я достал сигарету и закурил, идя быстрым шагом по переулку. Мне надо найти выход. А то тут и потеряться можно. А главное, чтобы не поймал кто-нибудь. В моих руках был телефон с окном вызова такси. Только я всё оплатил, как на телефон приходит сообщение.

Уведомление: Instagram: pavelvolyaofficial: БЕГИ БЫСТРЕЕ, МЫ НЕ СМОГЛИ ЕГО ЗАДЕРЖАТЬ И ТЕПЕРЬ ОН БЕЖИТ ЗА ТОБОЙ!

— блять, — прошептал я и рванул со всех ног вперёд.       Насколько он близко я не знал, но сигарета полетела в сторону, а телефон был убран. Бежать оставалось недолго, а такси должно подъехать с минуты на минуту. Только сзади послышались шаги, которые послужили окончательным пинком к действиям. Тело на следующий день будет ужасно болеть, только сейчас это меня не волновало совсем. Я убегал от Арсения, как добыча от хищника. Да, это наверное самое точное сравнение. Я — жертва, а он — хищник, который хочет поймать пищу. Страх всё больше овладевал телом. Я не хотел встречаться с ним взглядом, не хотел слышать его голос, не хотел находиться рядом. Впереди показалась дорога и оживлённый поток людей. Я смог выбраться из этого переулка. Я не попался ему. Только радоваться рано, он всё ещё догоняет. Перед самым входом в театр стоит моё такси. Я смогу убежать. Он меня не тронет. Не сделает больно. Машина всё ближе и ближе. Арсений тоже не отстаёт. Вот я у дверей автомобиля. Я вижу Попова, который практически рядом. Дверь машины открывается, позади слышится крик: — Тош, подожди, я был не прав!..