tria casus.

—Прости,— тяжелое тело учёного падает на сырую от недавнего дождя землю. Чародей в красном смеётся, звонко и почти, что искренне, предвкушая радость победы над жалкими трусами. — Твои фокусы совершенно бесполезны,— "человек" подходит все ближе к лежащему на земле телу, пока художник пытаясь унять дрожь, чертит новые символы, да шепчет заклятья всё надежды не теряя. Говоря со всей честностью — шансов на победу у них не было никогда. Учёный, что должен был стать одной из многих жертв, предательница и чудом уцелевший художник. Что они могли сделать против могущественного чародея в алом, что забрал тысячи невинных ( и не только) жизней, а теперь, пытается забрать ещё одну? Верный ответ — абсолютно ничего, разве что, судьба позволит им маленькую шалость — переписать историю. Колдун давно нарушил законы этого мира, разгневал вездесущих, а значит, должен быть наказан по всем обычаям старинных сказок. Но сказка тоже была искажена, жестокая история про трусов и тысячу смертей точно не понравится читателям. По этому, Эдгар Вальден, держи свое перо покрепче.

***

— Как ваше имя?— к скучающему хозяину банкета, со стуком невысоких каблуков по деревянному полу, подходит незнакомый юноша — волосы, цвета горького кофе, заделаны в причудливый высокий хвост, дорогой алый сюртук, явно поношенные ботинки и искренняя улыбка, такая не свойственная для гостей этого банкета. — Эдгар Вальден, а вы месье?— скучающий взгляд голубых глаз падает на нарушителя драгоценной тишины, что кажется, полностью этим доволен. — Лука Бальза, рад знакомству, — юноша, что представился Лукой, склонился в вежливом поклоне и в пригласительном жесте руку подал,— не желаете станцевать с этим господином, Эдгар? — С удовольствием, — художника веселит эта удивительная смелость, подойти к самому хозяину празднества, похвастаться манерами и позвать незнакомца на танец — где это видано! От того то он и соглашается. Пара томных секунд — и на середину зала выходят две не высокие фигуры. Эдгар без страха берет партнёра за руку, своими до жути аккуратными мраморными пальцами сжимая чужую кисть. Классическая музыка того времени стуком каблуков бьет по ушам, а ткань, словно волны далёкого океана, вздымалась с каждым движением партнёров. До предела отточенные движения: шаг, вдох, выдох, поворот, прогиб в спине, ещё пара шагов и несколько рваных вдохов. Даже без пышных перьев девичьего платья, этот танец был восхитителен в своей идеальности и никому до чужих костюмов дела больше не было: все скучающие жертвы такого же скучного банкета, теперь с раскрытыми глазами наблюдали за вихрем из разноцветной ткани. — Я искренне благодарен за этот танец, — Лука ослепительно улыбается и глаза прикрывает, кланяется. Восторженные и удивлённые взгляды все ещё обращены на них, а до конца банкета остаётся пара часов. — Вы помогли развеселить гостей, — Эдгар слегка кивает и улыбается уголком губ, куда-то в даль отводя взгляд. Он определённо видел этого странного господина когда-то и где-то ещё. Воспоминания пеленой дождя укрылись в сердце, так же глубоко и далеко, как глубоко прячут самый ценный клад. Возможно, когда-то он и вправду вспомнит или это окажется лишь бурной фантазией. — Вам не наскучит сидеть здесь ещё несколько томных часов? — Наскучит. — Тогда, — учёный подмигивает и вновь в изящном жесте приглашающе подаёт руку,— смею предложить разделить эти томные часы до окончания со мной. — Ваша взяла,— художник хватается за чужую горячую ладонь и кивает на лестницу, мол, прошу пройти туда и отойдя от назойливой толпы, и лишних ушей, шепчет,— можешь опустить это сочинительство. На просьбу Лука лишь хихикает, уводя хозяина вверх по винтовой лестнице, оставляя за собой лишь стук каблуков по дереву. Негромкое пианино, тихий смех, разговоры о науке и искусстве, ледяные пальцы — все так отчетливо напоминает о прошедшем. Эдгар уже не сомневается, это точно не было кошмаром со счастливым концом, это точно не фантазия, это точно он, тот мутный силуэт юноши, что художник помнит подле себя и который поклялся не отпускать. — Мне кажется, я видел тебя где-то раньше, —художник совсем не меняется в лице и от картины тоже не отрывается, но вопрос задает не скромный, даже на ответ вполне надеется. — Раньше? Вспоминая детство, объстоятельств для нашей встречи не могло быть, я очень сомневаюсь, что это возможно, — Лука со всей серьезностью перерывает свои воспоминания, но успехом это не увенчалось, на что он стыдливо улыбается возвращаюсь к теме разговора под огорченные вздохи собеседника. Вальден и вправду вспоминает. Вспоминает человека в красном, вспоминает символы на пергаменте, тысячу смертей и конечно, человека подле себя, Луку Бальзу, ученого, что стал последней жертвой. — Мы ещё обязательно встретимся, на этот раз я точно запомню, — художник слабо улыбается, добавляя в картину ещё немного красного.

***

И они встречаются. Один Бог знает, сколько лет прошло с того времени, но вот, художник стоит на пороге проклятого поместья немигающими глазами смотрит на одну единственную фигуру в другом конце зала. — Лука, кажется, этот странный новенький смотрит именно на тебя, — Марта за общим столом одергивает заключенного от очень важного созерцания своих перчаток и заставляет перевести взгляд на одиноко стоящую фигуру. — Может, мы были знакомы... раньше? — Лука на секунду замялся, очевидно, забыв слово и перевел взгляд на Эдгара, чье лицо мутнело пропорционально звону цепей на шее заключенного. Эдгар морщится, совсем в его голове не сходится: тот ученый в алом, что с такой смелостью мог пригласить на танец и очаровать прекрасными манерами с этим узником в цепях. Тот старый Лука не забывал слова, не обрывал предложения, не бил себя током и уж точно не забыл Эдгара. Он встречает Бальзу не первый и даже не во второй раз и каждый он его не помнит, каждый раз теряя память и больше не вспоминая. Только не забывай, Эдгар Вальден, это твоя плата за переписанную историю. — Эдгар, у тебя сегодня матч, разве идти на голодный желудок хорошая идея? — Эмили подходит к нелюдимо стоящей фигуре и о чем-то беседует, на все вопросы получая мотание головой и цоканье языком. — Эдгар?— Лука щурится, да глаза прикрывает, сильно копаясь в памяти. Он и впрямь, что-то вспоминает и это "что-то" отдается стуком каблуков по деревянному полу, — кажется, мы были знакомы. Воспоминания к хозяину вернулись столь неожиданно и невовремя, что чуть не стоили бедняге жизни. Заключенному посчастливилось попасть в один матч вместе с художником, но вместо предельной осторожности его накрыли воспоминания. Какая неудача — в этот момент его и нашли. — Ты никогда не имел инстинкт самосохранения, да? — рядом приземляется знакомая фигура и отвлекая охотника одной из своих прекрасных картин, уводит подальше. На попытки Луки, что-то сказать спаситель лишь отмахивается, — времени поговорить у нас теперь много. Судьба благосклонна к вам, Эдгар Вальден и Лука Бальза, теперь, прошу, насладитесь данным временим и не просите еще один шанс, ведь этот — ваш последний.