Потанцуем?

«Я видел раз ее в веселом вихре бала; Казалось, мне она понравиться желала; Очей приветливость, движений быстрота, Природный блеск ланит и груди полнота — Всё, всё наполнило б мне ум очарованьем, Когда б совсем иным, бессмысленным желаньем»

Бал проходил в огромном и великолепнои зале, окруженным с трех сторон колоннами. Зал освещался множеством восковых свечей в хрустальных люстрах и медных стенных подсвечниках. В середине зала непрерывно танцевали, а на возвышенных площадках по двум сторонам залы у стены стояло множество раскрытых ломберных столов, на которых лежали колоды нераспечатанных карт. Здесь играли, сплетничали и философствовали. Бал для дворян был местом отдыха и общения. Музыканты размещались у передней стены на длинных, установленных амфитеатром скамейках. Протанцевав минут пять, старики принимались за карты. На балу сочитались главные стили — аллеманд, миновет, менуэт, англез и контрданс. Аллеманд начинался выстраиванием дам по одну сторону, кавалеров по другую. Они делали реверансы друг другу и своим соседям. Под музыку марша кавалер с дамой брали друг друга за руки, кавалер обнимал даму за талию и через поднятые руки перекручивал ее. Главное в аллеманде свобода рук, каждая пара по очереди делала круг влево, и когда туры заканчивались, выдумывали новые фигуры. Музыка начинала играть все более веселый мотив, аллеманда становилась все более оживленным танцем. Вальс — танец романтический и безумный: партнер обхватывает даму за талию и кружит ее по зале. Только русские исполняли на балах «летучие, почти воздушные вальсы». Блестящий зал так и гудел, заполняя пространство то приятной музыкой, то самыми разными разговорами. Алесандр Петрович стоял в стороне, так и не решаясь пригласить даму на танец, лишь ловя на себе взгляды. Не смотря на разносторонее мнение, к тому всё-таки подходили, с почтением спрашивали: каково теперь быть новой столицей Российской Империи? парень старался ответить всем, держа в руках отборное шампанское, которое взял с банкетного стола. Когда банальные вопросы закончились, " золото российской империи " поправил свой фрак и встал на прежнее место, гордо отпивая из бокала. Как бы гордо он себя не чувствовал, боязнь и надменные взгляды ощущались. Многие были бы не против вернуть бывшую столицу, и даже протестовали, мол, как «город на болоте» может быть столицей? Возмутительно. Михаил Юрьевич же, стоял в середине зала, будто бы весь банкет был только в честь его. Дамы крутились вокруг него, кружа своими платьями, стараясь понравиться бывшей столице. Сам Московский был только рад вниманию, будто бы одним взглядом заманивая к себе девушек. девушки и правда были очень красивыми. как круг цветков, собранный в огромный пёстрый букет. И сам михаил, был тоже красив… Ровно причёсанные волосы, с небольшим начёсом назад. Красивый фрак сидел на нём. Фрак был бордово-красным, с золотыми манжетами и наплечниками. Засмотревшись на бывшую столицу, младший уж и не заметил, как первый подошёл к нему, осматривая оценивающим взглядом. —Хочу поприветствовать новоиспечённую столицу Российской империи, — сказал Михаил и эти слова заставили Александра вздогнуть, и выйти из транса. —Добрый вечер, — поздоровался младший, кланяясь Московскому. Бал не переставал двигаться по ровному кругу, составляя такой же букет из платьев и фраков. Весь зал блистал. —Вы тут совсем одни, —начал блондин, с ярым интересом в глазах рассматривая младшего, —Не соизволите ли вы, станцевать со мной? Александр сглотнул, но всё же кинул взгляд на толпу и взглянул в глаза старшему. — Я был бы только рад, — сказал через ели проскальзовающую опаску тот. Блондин протянул ему руку, приглашая на желанный танец. Младший неловко вложил свою руку в его, проводя тканью перчатки по его оголённой руке. Только самые кончики пальцев Александра нервно вздрагивали, не выдерживая сильного внутреннего напряжения. Маленькие кастаньеты отбивали ритм танца. Зрители замерли. Струны и бубен продолжали свою бешеную дробь. Вдруг младший поднял голову и бросил руки вниз. Его голубо-серые глаза обожгли всех страстным огнем. Парень опять застыл. Наконец в грохочущем, как горная река, аккорде начала угадываться мелодия. Она все сильнее и сильнее завоевывала собой пространство и ритм. Бубен и струны покорно стали выводить прекрасный и полный гармонии мотив. Подчинившись Михаилу, Александр вначале напряженно сдерживался, потом все быстрее и быстрее пошёл по кругу среди ошеломленных женщин, смотревших на них восхищенными взглядами. Казалось, что они, как черные лебеди, плывут по водной глади, и их руки-крылья принимали различные формы. И хотя Романов смотрел себе под ноги, казалось, что он заглядывает внутрь себя, тщетно пытаясь справиться с охватившей его пламенной страстью. Лишь изредка, когда он грациозно изгибал шею, его огненный взгляд падал на кого-нибудь из зрителей, и тогда его сердце сжималось от яростной силы его бездонных глаз. Танец — позволяет им жить в этом моменте, чувствовать что могут всё, чувствать что сейчас одни. Не важно что круг двигается так же, не важно что все смотрят, самое главное — что оба, хоть и с опаской наслаждаются друг другом. Вот что нужно ценить. Вальс—танец романтики и безумия. Уже не звучит изысканное пианино, уже не звучит оран, нет гула людей и навязчивых взглядов. Есть только два человека и прекрасный вид на город. Небоскрёб «Москвы-Сити», тот же Александр и Михаил, вновь сливаются в страстном танце, разделяя свои предпочтения и вкусы. Это — скорее всего один из самых запоминающихся вечеров, как и тот тогда, в 18 веке.