Tattoos are scars

♤ Маша ♤

Вздёрнув подбородок, окидываю девушку презрительным взглядом, обычно Кравцовы не выходят в люди без балаклавы, наверное, не хотят, чтобы их научились различать, дело трудное, но по фотографиям можно было найти некие отличия. Главное, что помогало мне в этом, – взгляд. У Ларисы он мягкий, до жути светлый, а в глазах сестры можно увидеть ледышки, не холоднее Крис, но тоже многого стоит. К сожалению, рост не позволяет смотреть с высоты, но некогда расстраиваться, уже поняв, кто же передо мной стоит, чуть выгибаю бровь, над которой красуется татуировка. – Мне надо удивиться, что ты здесь? – не торопится потянуться к двери, может потому, что я прикрываю её спиной. Мы впервые находимся так близко, последний раз я поцеловала её возлюбленную на глазах, но тогда на мне были каблуки и шикарное платье, не то, чтобы сейчас чувствую себя неуверенно, она всего лишь меня раздражает. Пожимаю плечами, проводя языком по верхней губе. – А мне? – хвостик Штрэфонд, кто бы сомневался. Между нами чувствуется ненависть, ужасное напряжение, неловкости нет, есть лишь взаимное презрение. Признаться, меня это даже забавляет, но чтобы не улыбнуться, прикусываю щеку с внутренней стороны. – Я хотя бы на своей территории, – поджимает губы, обводя коридор глазами. Клуб тоже был вашей территорией, однако, как все могли заметить, меня это мало интересует. Не первый раз я появляюсь там, где не нужно, девочки всегда предупреждают, что в какой-то момент такое самовольничество сыграет со мной злую шутку. – А я хотя бы не сохну по той, кому на меня всё равно, будем перекидываться достижениями? – горечь после этих слов остаётся на языке, не надо было так говорить, но осознаю слишком поздно, вырвалось до того, как успела подумать о сказанном. Оля ничего не отвечает, явно чувствуя себя некомфортно,ведь на войне все средства хороши. – Будешь звать её каждый раз, когда надо поплакать в плечо? – долгое молчание повисает между нами. Ком застревает в горле, не позволяя хоть слово выдавить из себя. По её лицу можно прочитать, что Кравцова довольна собой.

«Все средства хороши»…

У неё получилось задеть сильнее. Прекрасно соревнование, но я больше в нём участвовать не смогу, потому что сказать нечего. Я доверилась Штрэфонд, наивно подумав, что она всё оставит между нами. Всё, как обычно, Мария. Ничего в жизни не меняется, а я и сама продолжаю ходить по тем же граблям, доставляя удовольствие таким, как Оля, которая натягивает улыбку в ответ на мою реакцию. Оставшись в проигрыше, коротко киваю и отхожу от двери, направляясь к выходу. Быстро сев в машину, тороплюсь уехать. Неважно куда, но мне надо побыть одной. Сейчас больше всего расстраивают не слова Кравцовой, нет, от неё я многое готова услышать — этот человек первый, кто должен меня ненавидеть больше всего. В данный момент я не могу поверить в то, что Крис могла всё рассказать, тогда на крыше она была искренней, не пыталась как-то издеваться, не могу поверить, что так просто могла выдать это всё Оле. Хотя чего я хотела? Они тысячу лет работают вместе, дружат и общаются, а я тут надумала себе, что всё так хорошо, и блондинка станет мне ближе. Идиотизм. Сворачиваю к слишком знакомой дороге, где знаю каждый поворот и камешек, пришлось выучить за эти полгода. Как и всегда, пустота заполняет кладбище, пугающая тишина только давит, но даже в такое время я не боюсь спокойно выйти из машины и направиться к могиле сестры. Смахиваю снег, который немного засыпал памятник с последнего моего визита. В этот раз уже есть осознание, что нельзя ловить истерики и без конца лить слезы до такого состояния, чтобы нуждаться в присутствии Штрэфонд. Вдыхаю прохладный воздух, опускаясь на корточки и обнимая колени руками, чуть задрожав от холода. Хочется поговорить, рассказать, что произошло за то время, которое не приходила сюда, но кажется, если начну что-то говорить, слёзы польются из глаз с невероятной скоростью. – Ты не представляешь, как я хочу повторить свои слова, которые сказала в тот раз, – поднимаю очи вверх, пытаясь сдержаться, получается плохо, но всё же щеки пока что сухие. Дышу чаще, впуская в лёгкие холодный воздух.

– Тебе не о чем переживать, сестра, – говорю дрожащим голосом через слёзы, дрожа от холода и промокших коленок, но не это сейчас важно, далеко не оно. – Кампанья будет меня бояться, я заставлю их оборачиваться и сомневаться друг в друге, вот увидишь, – я сошла с ума, но мне всегда кажется, что она слышит и гордится мной.

– Меня саму раздражает эта слабость, не могу чувствовать себя беспомощной, – пытаясь себя отвлечь, смахиваю снег, окуная в него покрасневшие от холода ладони. – Раньше я не нуждалась в поддержке других, потому что ты была рядом, но последнее время не нахожу лучшего варианта, чем поехать к ней за утешением, – говорю уже слишком быстро, чтобы выдать всё и сразу. – И даже сейчас, когда знаю, что она всё выдала своей подружке, меня тянет туда, – бросаю скомканный снежок в непонятном направлении, хоть куда-то надо выплеснуть свою агрессию. Не у кого спросить совета. Некому пожаловаться на всё происходящее. Нет человека, с которым я могла бы просто обсудить это и выслушать его мнение. Нет. Такого. Человека. Последняя, на кого я надеялась, была Штрэфонд, которая после меня шла к Кравцовой, всё рассказывала, возможно, спала с ней, обнимала ночью и целовала также, как и меня. На крыше, в раздевалке. Пора признать, что она просто оказалась умнее. Телефон вибрирует в кармане, предупреждая о сообщении. Собственно, только это и могло быть лучшим окончанием дня.

Распределитель: «Послезавтра. Основной зал. Без опозданий, либо автоматическое поражение, а из этого ничего хорошего не выйдет» 21:00.

Я ожидала увидеть здесь точно уж не такое сообщение, но этого стоило ожидать, мы все вытянули жребий, рано или поздно нам всем бы это пришло. Автоматические поражения ужасны — это означает, что человек испугался, уважение всех потеряется к тому, кто решит не явиться на ринг. Теперь остаётся только гадать, кто мог выпасть мне. Таня может попасться Крис, мне – Мазур, однако это лишь мои предположения, в которые даже не хочу добавлять такой вариант, где моим соперником будет Штрэфонд. Многие из нас мечтают выйти против того, кто им нужен, чтобы набить лицо, более того, убить по правилам, на ринге, чтобы в будущем не расплачиваться за это, как случилось с Анжеликой, погибшей на территории Кампаньи, после чего Стидда и хотела им отомстить Костья Купер появляется из толпы, направляясь к девушкам, на её лице видна злость, а рука сжимает пистолет, на что Кампанья сразу обращает внимание. Резко дуло оказывается у лба Оли, чего не ожидает никто в этот момент. Крис вытаскивает своё оружие из кобуры, направляя его в сторону неё. – В чём твоя проблема, Купер? – каждый взгляд направлен в сторону девушек, которые направили оружие друг в друга, но никто не замечает, как Белла появляется за спиной Ларисы, держа в руке нож, не даёт ей дёрнуться. – Кого из сестричек убить первой? – под балаклавой девушек различить труднее, но Лариса никогда не носит с собой оружие, тем более на гонки, поэтому уже стало понятно, кто из них она. Но в глазах Штрэфонд видно непонимание происходящего. – Труп нашего человека в вашем клубе, – глаза девочек округляются, ведь понимают, что всё ещё действует правило – «жертва за жертву», а это произошло на их территории. Оля приподнимает голову, поглаживая пальцем курок, но знает, что не выстрелит, они поубивают друг друга разом, никто не останется жив, особенно когда видят, что Настя выходит с судейского помещения, направляясь в сторону девушек. – Мы на протяжении трёх часов находимся здесь, тебя это никак не смущает? – Крис говорит это сквозь губы, желая утихомирить всех, ей не нужны жертвы, но, зная её, никто не тронет девочек, скорее сама умрёт, чем позволит кому-то тронуть их. – Мне абсолютно похую, кто убил, но факт остаётся фактом, Анджелика убита в Сфере, все знают, что это означает, – правда, девочки понимают это, но не хотят воспринимать. Именно в ту ночь погибли подруги, не было доказано, кто убил Лужанскую, но они и не собирались в этом разбираться, хотели лишь отомстить за Лику, что сейчас пытаюсь сделать я, за смерть своей сестры, хуй с ним, если не родной, мы с раннего возраста были вместе. Иногда у меня возникают некие сомнения, ведь я тоже делаю это всё во имя мести, хотя знаю, чем это может закончиться, в конечном итоге кто-то из нас умрёт, такой исход неизбежен. Мы вдвоём не сможем существовать нормально, и я это прекрасно понимаю, но до сих пор не хочу осознавать. Крис – сильный человек, это доказывает её долговременное лидерство, Кампанья всегда являлась и сейчас является одним из сильнейших объединений, за что боролась со Стиддой, которые не были согласны с таким мнением. Представляю, сколько было радости, когда они избавились от главных соперников, оставшись на высоте.

♤ Автор ♤

Оля долго смотрела Маше вслед, после чего уверенно прошла в раздевалку, даже не постучавшись перед этим. Девушки слишком давно знакомы, чтобы думать о каких-то формальностях. Внутренний боец Кравцовой не на шутку ликует, ей удалось одержать верх в этот раз, ведь в прошлый ей пришлось наблюдать за поцелуем девушек, а Крис даже не предотвратила такой исход событий, позволяя обидеть своего напарника, подругу, близкого человека, каковой она себя считает. Вода в душевой не прекращается, дверь немного хлопнула, поэтому Штрэфонд услышала, что в раздевалку кто-то зашёл. Голос эхом распространяется. – Ты решила остаться? – вопрос Олю забавляет, но и одновременно расстраивает, ведь это больше похоже на флирт, который направлен явно не в её сторону. Обидно. – Только пришла, а что? – говорит и садится на лавку, замечая небольшой листочек. Неужели любовные послания? Как интересно. Разворачивает, читая и усмехаясь. – Наивная Машенька, – говорит девушка себе под нос, чтобы не было слышно в душевой. Это было написано с нежностью и большой благодарностью, что растоптали так просто. А она ведь доверилась, позволила видеть себя слабой, плачущей, чего она никому не показывает. Сильная для всех. Не плачет, не страдает, не может себе этого позволить, и это было очередной ошибкой. – Зачем приехала? – Штрэфонд выходит в одном полотенце, обвернув его вокруг тела. Кравцова успела свернуть листик и закинуть в свой карман, никому больше не нужно это видеть. Откидывается спиной на стену, переложив ногу на ногу, взглядом окидывает Крис, голос которой в обращении к ней звучит более грубо, незаинтересованно, но у девушки нет объяснения, что же с ней не так, почему к ней не испытывают взаимные чувства. – За тобой, – натягивает улыбку, вспоминая о том, что голубоглазая не прочтёт того "послания", что ей оставили, на душе становится спокойнее, Мария вряд ли потеряет свою гордость и вернётся к Крис после того, как всё узнала, но правда ли это? Знает только близняшка, сидящая с победной улыбкой. Поднимается и подходит к девушке, проводя пальцем по открытому плечу, чуть наклоняясь и оставляя на том же месте поцелуй, заставляющий Штрэфонд дёрнуть плечом и быстро отойти к своим вещам. Она стала ещё холоднее, чем была раньше. И они обе понимают почему, но не хотят признавать.

♤ Маша ♤

Утро в день боя ужасное. Худшее из любых других. На это есть достаточно причин, но одна из главных – вечерняя тренировка, которую тренер несколько раз предложил отменить, чтобы просыпалась я не с болью в каждой мышце. Кто не послушал? Всё верно. Даже не думала отдыхать, выбивала всю душу из груши, которая перекрестилась после моего ухода. Зато я могу быть уверена, что сейчас можно лишь выпить кофе, а не выходить на пробежку с шести утра. Но сейчас уже до начала остаётся всего ничего, я не упускаю возможности проехать лишний круг по городу, чтобы успокоиться и послушать музыку слишком громко, была бы возможность, выходила даже на ринг с наушниками, но этого делать нельзя, поэтому перед каждым боем из моей раздевалки можно услышать всё, что угодно. Музыка – лучшее успокоение, кто бы что ни говорил, но она и одновременно может добить, когда тебе хуёво. Меня сопровождает всегда, не могу без этого жить. Даже сейчас тихо подпеваю песне, кричащей на весь салон.

Я устал искать тебя Я устал думать о тебе Я устал просыпаться в поту и в слёзах Я устал искать тебя в других девушках

Подпеваю себе под нос, тихо повторяя его слова, даже не понимая, кому это адресовано. Всё смешно, какие-то строчки больше подошли бы к моим страданиям по Насте, какие-то по моим сомнениям в сторону Крис. Та встреча была для меня очень важной, мне надо было найти поддержку, я её нашла, но в итоге получила то, чего боялась больше всего. Не скажу, что моё сердце разбито и я готова вешаться, но это обидно. Я надеялась, что всё останется между нами и что она делала это искренне, от души, а не чтобы потом использовать это против меня, рассказав всё своим подругам. Возможно, Таня была права, но у меня есть привязанность к этому человеку, не влюбленность, нет, но меня тянет, слишком сильно, чтобы быть правдой. Когда время близится к девяти часам, заезжаю на подземную парковку, оставляя машину поближе к входу, у основного слишком много людей, поэтому иду к другому, который ведёт сразу к раздевалкам, не хочу попадаться кому-то на глаза, видеть кого-то тем более. Накидываю капюшон и затыкаю уши беспроводными наушниками, ускоряя шаг. Из зала слышны крики, наверное, кто-то дерётся прямо сейчас, потому что мой бой последний, главный, блять, бой вечера, сколько же радости. Выбираю личную раздевалку, не хочу в общую, все будут капать на мозг, задавать лишние вопросы, когда они совсем неуместны, но это неизбежно. Сбросить капюшон могу только оставшись с собой наедине, оставляю сумку на лавке, окидывая взглядом комнату. Темно-серые стены, кого-то они пугают, но не меня, я могу только наслаждаться этим цветом, тишиной внутри и громкой музыкой в ушах, скоро придёт тренер, хоть и слушать никого нет желания, он имеет авторитет в моих глазах, что очень странно в наших кругах, обычно все отказываются от помощи учителя и берут подготовку к боям на себя. Денис — неплохой парень, не лезет в чужие дела, Настя всегда говорила, что лучше его слушать и, главное, прислушиваться, плохого не подскажет. Только сняв с себя толстовку, чувствую чьи-то пальцы на своём плече, резко оборачиваясь, видимо, не услышала из-за музыки. Снимаю оба наушника, обнимая тренера. – Тебе уже слили соперника? – засовывает руки в карманы, отходя и усаживаясь на край стола, что стоит почти посередине раздевалки. Мне ещё ни разу не сливали соперника, разве это разрешено? Распределитель всегда говорит, что за это возможен штраф или отстранение на неопределённый срок, чего я не хотела бы больше всего. Мне легче выходить и побеждать, а не гадать, кто же будет в противоположном углу ринга. – Нет, а тебе? – поправляю топ и тянусь к сумке, доставая шорты с кроссовками, время идёт, некогда болтать без дела. Но Денис не торопится с ответом, посматривая на наручные часы, думает, это меня как-то успокоит? Лучше уж сразу сказать, чем создавать интригу. – По слухам — Штрэфонд. Возможно, не точная информация, но всё же, – глаза сами расширяются от удивления, заставляя тренера поджать губы, пожалев, что вообще сказал это заранее, но вряд ли моя реакция была лучше, если бы я увидела голубоглазую на ринге. Крис знала. Вот почему она сомневалась и спрашивала, буду ли за неё болеть. – Значит Кристина, – опускаю голову, завязывая шнурки, чтобы Денис не мог видеть в моих глазах кучу сомнений, которые сложно скрыть. Сегодня исполняется мечта Танка, не удивлюсь, если она знала обо всём, хотя она скорее бы радовалась, будь на моём месте. – Ты физически сильнее, бояться нечего, – бросаю на него быстрый взгляд, сразу же опуская и качая головой, но он не знает, что боюсь я не проигрыша, а выхода на ринг в качестве её соперника. Этот бой, блять, смертельных. Ринг – то самое место, где я сейчас могу отомстить ей за Настю, но ещё совсем рано, из нас двоих привязалась только я, хотя планировалось совершенно другое. – Денис, бой насмерть, ты помнишь это? – выравниваюсь, откидывая голову назад, чтобы собрать в низкий хвост. Мой тренер явно мешкается с ответом, ну не может быть такого, чтобы мы с ней выпали друг другу в жеребьёвке, это явно не просто так. Кто-то очень хорошо постарался. – Мне жаль, но Кампанье придётся остаться без лидера, – дёргаю уголком брови, смотря на него так, будто он сказал самую большую глупость, но совсем недавно у меня бы не было такой реакции, шла бы на ринг с улыбкой. – У меня ещё десять минут побыть одной, оставишь? – он не сопротивляется, коротко кивая и выходя, оставляя меня наедине с собой, со своими сомнениями и мыслями, которые лезут в голову без очереди. Какая-то часть меня говорит, что нельзя отказываться от боя, другая — считает, что и выходить туда будет глупо. Даже не знаю, хорошо или плохо, что я узнала раньше времени своего соперника. Возвращаю наушники в уши, добавляя звук на полную мощность, снова подпеваю песне, обратив взгляд на дверь, надеясь, вдруг кто-то придёт и скажет, что Крис отказалась. Либо мне самой придётся это сделать, никто из нас не должен умереть сегодня. Сквозь наушники слышу громкий голос, который начинает объявление последнего боя за этот вечер. Опускаю взгляд на телефон, который доказывает, что уже ровно «21:00». Провожу языком по верхней губе, поднимаясь, быстро натягивая штаны и широкую толстовку, сразу накидываю капюшон, чтобы прикрыть лицо, направляюсь двери и тянусь к ручке, чтобы выйти, но кто-то открывает её раньше времени и толкает меня обратно, закрывая дверь на ключ. Она подходит ко мне слишком близко, схватив пальцами толстовку на талии, прижимается губами к моим, не давая сказать и слова, мои руки машинально тянутся к её шее, накрывая ладонями. Крис не отрывается от поцелуя, но заставляет спиной идти в сторону душевой, открывает дверь и не думает о том, чтобы снять одежду, хотя это единственное, что у меня есть с собой, однако её это мало волнует, Штрэфонд буквально толкает меня внутрь, оставив свет выключенным, какая-то часть попадает из раздевалки. – Так мы наверняка обе не пойдём, – тянется одной рукой в сторону, резко включая воду, которая почти тонкими, но сильными струями начинает литься на нас, заставляя расширить глаза от удивления. Крис не дает одуматься, снова затыкая поцелуем, предотвращает все возмущения с моей стороны. Отстраняется, опускаясь ниже и стягивая мои спортивные штаны вместе с кроссовками, поднимается и то же самое делает с толстовкой, всё бросая на пол. – Прохладно, тебе не кажется? – вода даже не тёплая, потому что никто её не настраивал, плечи слегка дрожат от холода. Но Штрэфонд тут же исправляет ситуацию, сделав воду теплее. Тянется ко мне за спину, стягивая резинку с волос. – Если убьёмся, будешь виновата, – здесь и правда скользко, одно неправильное движение, можно легко прощаться с жизнью. Недовольная тем, что только я стою перед ней в одном белье, стягиваю промокшую до нитки футболку. – Не убьёмся, – усмехается, опуская руки с талии чуть ниже, поддевает кончиками пальцев почти последний элемент одежды на моём теле, но и медлить не собирается, стягивая его вниз по ногам и бросая к остальной куче мокрой одежды. Темнота не даёт чётко видеть друг друга, но я могу наблюдать за выражением лица Крис, как и она за моим, благодаря слабому свету из раздевалки. Громко выдыхаю, когда чувствую её руку на внутренней стороне бедра, сейчас даже тёплая вода не уймёт слабую дрожь в теле, потому что вызвано это точно не холодом. Вторая рука Штрэфонд оказывается на моей щеке, а лицо рядом с моим, девушка проводит большим пальцем по приоткрытым губам. – Знала бы ты, как ахуенно выглядишь сейчас, – шепчет с улыбкой в мои губы, слабо ударяя по внутренней стороне бедра, тем самым заставив чуть раздвинуть ноги. От её шепота дыхание только учащается, а глаза закрываются сами по себе. За дверями слышно, как начинают объявлять нас, сначала говорят о блондинке, но она даже никак не реагирует, только поднимает руку по моему бедру выше, заставляя задыхаться от каждого её действия. Когда в микрофон произносится имя и фамилия моей соперницы, Штрэфонд делает то, чего я не ожидала в эту секунду…