В тихом Омуте

Северус уже давно спал, когда Гарри, устав ворочаться в кровати и смотреть в пустоту, опустил ноги на холодный пол. Он говорил себе, что это неправильно. Он убеждал себя не делать этого. Он очень, очень хотел не хотеть. Но желание было сильнее. Гарри бесшумно спустился в подвал дома, в лабораторию Северуса, где стоял думосбор. Пробежался пальцами по фиалам с воспоминаниями в шкафчике, стоявшем рядом. Выбрал нужное и вытащил пробку. Гарри помнил в нем все до мельчайших подробностей. Это длилось, наверное, минут десять — сборник ничего не значащих воспоминаний обыденной жизни Северуса времен обучения в Хогвартсе. Гарри долго выпрашивал их у него, хотя даже не мог толком объяснить, зачем. Но ему было нужно посмотреть на того Северуса еще немного, очень нужно. Вот Северус что-то пишет в своем учебнике, одиноко сидя под деревом у озера. Волосы падают на его лицо, и Северус нетерпеливо заправляет их за ухо, не выпуская из руки пера. Оно цепляется за отдельные волоски и тянет их обратно за собой, наводя еще больше беспорядка, чем было. Северус хмурится, встряхивает рукой и поправляет волосы еще раз. Затем продолжает писать. Вот Северус разговаривает с Лили — еще до того, как они поссорились. Он говорит что-то остроумное, и Лили смеется заливисто, жмуря глаза, а Северус, глядя на это, будто расцветает. На его лице на мгновение появляется самая искренняя улыбка, какая только может случиться у человека, в глазах появляется блеск, тело как будто сразу же расслабляется — ведь все, чего он хочет в жизни, — это видеть Лили счастливой. Когда она, отсмеявшись, снова смотрит на него, хлопает по плечу и вдруг опять хихикает в ладонь, Гарри может поспорить, что даже видит вокруг Северуса какое-то бледное свечение. Гарри не ревнует. Он знает, что она мертва. А вот Северус летом после пятого курса — возвращается в нелюбимый родительский дом, стоит у крыльца, не зная, входить или нет. Вдруг проходящая мимо старушка-соседка приветливо окликает его по имени, говорит, что он сильно вырос с момента их последней встречи. В ее руках поводок, на котором послушно сидит средних размеров собака неопределенной породы. Рот открыт, из него вывешивается длинный язык, черные глаза-бусинки доверчиво сияют, глядя на Северуса. «Хочешь прогуляться со мной и Джеком?» — спрашивает старушка, улыбаясь. От взгляда на пса у Северуса на лице тоже появляется улыбка. «Конечно, давайте», — отвечает он. Десятки маленьких сцен. Гарри мог поклясться, что ничто во всем мире не трогало его так же сильно. Этот нескладный юноша занимал какое-то очень особенное место в его сердце в последнее время. Настоящий Северус даже начал казаться каким-то не таким: слишком взрослым, слишком закрытым, слишком… сложным. И в отношения с ним приходилось вкладывать слишком много сил. Он был неподатлив, поэтому Гарри всегда уступал ему. В мелочах и важных решениях — просто соглашался, и внутри от этого было как-то странно. Он не чувствовал себя равным. А от взгляда на шестнадцатилетнего Северуса у Гарри сжималось сердце. Тот еще не производил впечатления человека, который абсолютно разочаровался в жизни и никогда уже не откроется снова; он был лишь ранен чьими-то словами, но все же не потерял веру в людей. Его хотелось обнять, защитить, рассказать ему, как он прекрасен и заслуживает всего самого лучшего в этом мире… Взрослый же Северус презрительно щурился в ответ на такое, будто говоря: «Мне не нужны подачки». И Гарри не знал, как ему справиться с этим. Вынырнув из воспоминаний, Гарри еще несколько минут стоял неподвижно, приходя в себя. Перед глазами мелькали худой силуэт, длинные волосы, острые черты лица — человек, не похожий на того, к кому теперь предстояло возвращаться в спальню. В последнее время Гарри постоянно ловил себя на мысли, что больше не хочет трогать Северуса, долго смотреть на него, раздеваться перед ним; эти две недели они ограничивались скромными поцелуями перед сном, а потом отворачивались друг от друга. Гарри говорил, что просто очень устает морально: работа, повышение квалификации, аттестационные экзамены, нечеловеческая нагрузка, тонны информации… Это было почти правдой. Гарри обернулся, собираясь уходить, как вдруг увидел в дверях нахмуренного Северуса, который, скрестив руки на груди, подпирал косяк плечом. — Не будешь любезен объяснить, что происходит? — спросил он. Гарри чуть не споткнулся на месте. Он боялся этого момента. Несколько месяцев он смотрел воспоминания и больше всего надеялся, что этого разговора никогда не случится. Что все рассосется само собой. Гарри промолчал, сглотнув. Северус тяжело смотрел на него. — Зачем ты постоянно ходишь сюда, Гарри? — наконец сказал он, подходя ближе. — Ты не трогаешь остальные фиалы… — Северус пробежался пальцами по флаконам с воспоминаниями на полке. — Только этот. Моё бессмысленное прошлое. Что заставляет тебя сбегать от меня снова и снова? — Я не сбегаю, — пробормотал Гарри. — Просто ты там такой… недоступный. Другой, — попытался улыбнуться он. — Мне нравится смотреть на тебя там. — Видимо, нравится намного больше, чем тот, кто стоит перед тобой сейчас. Голос Северуса был ледяным, словно сейчас он собирал в кулак всю свою волю. Выражение странного беспокойства и разочарования поселилось на его лице. — Нет, ты что! — испугался Гарри. — Сейчас ты мне тоже очень нравишься. Но там ты выглядишь… как дикий олененок. Такой непривычный. Извини, — погладил он холодную руку. — Я просто не могу оторваться. — Я знаю, — сказал Северус все так же сухо. — Думаешь, я не замечаю, как ты чуть ли не каждую ночь идешь сюда ради этого? Ты считаешь, что это нормально? Одержимость человеком, которого ты в жизни не видел. — Но я же видел… тебя, — заглянул ему в глаза Гарри. — Я же знаю, что это ты. Я бы не смотрел ни на кого другого. Северус вздохнул, и лицо его немного смягчилось. — Пойдем наверх, Гарри, — сказал он.

* * *

Северус целовал его горячо и страстно, гладил и кусал, сжимал руками, а Гарри только считал секунды до того, как это закончится. Он плохо спал. Был в постоянной задумчивости. Не смотрел воспоминания уже несколько дней, но четко видел ту же картинку в своей голове. Представлял юного Северуса в своих руках, его тонкое тело и длинные пальцы… Которые, конечно, не стали короче с возрастом. Но все равно. Все равно эта картинка была в сотню раз желаннее того, что было у него в реальности. Все равно на настоящего Северуса у него теперь не вставал. — Прости, я никак не могу сосредоточиться, — тяжело дыша после поцелуя, сказал Гарри. — Весь на нервах перед экзаменами. Он соврал. Ему было плевать, сдаст он их или нет. Пусть хоть понижают в должности — менее важную проблему нужно было ещё поискать. — Ничего, я понимаю, — ответил Северус, но в глазах его была видна какая-то боль. Не могло быть такого, чтобы он все понимал. Гарри же постоянно убеждал его в том, что все хорошо. Хотя отсутствие секса, наверное, не осталось незамеченным — даже из-за экзаменов это не могло растянуться так надолго. Но Гарри всеми силами пытался сказать, что у них нет никаких проблем. И убедить в этом себя. — Давай спать, — шепнул он, целуя Северуса в щеку. Он точно не собирался идти к думосбору в эту ночь.

* * *

Экзаменационная неделя только подходила к середине, когда вечером после ужина Северус рассказал, что нашел в одном сборнике рецепт омолаживающего зелья, работающего по принципу оборотного, и что варить его оказалось очень несложно. — И ты сделал это? — недоверчиво поинтересовался Гарри, откладывая учебник, который на самом деле не то чтобы читал. Внутри мгновенно поднялась какая-то теплая волна. Неужели ему выпадет шанс по-настоящему увидеть Северуса в молодости, потрогать его, попробовать... на вкус? — Сделал. Не мог смотреть на твои стенания, — слегка улыбнулся Северус и достал из кармана флакончик с зельем, продемонстрировал Гарри. — Хочешь попробовать? — Если ты согласен, — ответил Гарри. Конечно же, он хотел. Он хотел этого так сильно, что уже давно в мельчайших деталях придумал, как это могло бы быть — одна из немногочисленных безумных фантазий, об осуществлении которых он уже даже не мечтал. И эта фантазия вдруг собиралась стать реальностью прямо сейчас. Они поднялись в спальню. Гарри с волнением сел на кровать и принялся следить за тем, как Северус в два глотка выпивает зелье. Тело действительно изменялось как от оборотного, просто принимало ту форму, которую помнило на генетическом уровне. Гарри наблюдал за метаморфозами, не веря своим глазам. Черты лица Северуса постепенно смягчались, фигура становилась стройнее, даже волосы чуть-чуть отросли. Несколько минут спустя перед Гарри стоял юноша из его ночных фантазий, который к тому же являлся его Северусом. — Как ощущения? — наконец спросил Гарри. Улыбка играла на его лице. Северус медленно осмотрел свои руки, затем подошел к зеркалу на дверце шкафа. Странным взглядом он долго изучал себя. Нос, скулы, глаза — все было почти таким же, но в то же время совершенно другим. Рубашка немного висела на нем; Северус провел пальцами по волосам, затем отвернулся от зеркала и прокашлялся. — Необычно. Голос его был не таким низким, как привык Гарри, и от этого восторг стал еще сильнее. Северус перед ним был обманчиво юным, тонким и настоящим — можно было с легкостью забыть, что сознание в нем осталось прежним. Гарри вдруг разучился дышать. Он подошёл к Северусу и провел пальцами по его щеке, вглядываясь в глаза, а затем поцеловал яростно, обхватив руками за шею, и потянул на себя. Прижимался к нему, гладил затылок, ворошил волосы, врывался языком в рот — совсем так же, как в самом начале их отношений, совсем не так, как было в последнее время. Северус с готовностью отвечал ему, и выражение на его лице было каким-то хищным — видимо, воздержание пошло на пользу сексуальному темпераменту Северуса. Он повалил Гарри на кровать и уселся сверху, целуя в шею, сжимая запястья и вдавливая их в матрас. От нахлынувшего возбуждения у Гарри отключался разум. Он жадно наблюдал за происходящим, не упуская ни малейшей детали. Северус над ним был напористым и уверенным, хотя всё внутри Гарри было уверено в том, что это тот же скромный закрытый юноша из воспоминаний. От этого становилось еще интереснее, еще нестерпимее. Выбравшись из-под Северуса, Гарри опрокинул его на спину. Теперь он оказался сверху и руководил процессом. Нетерпеливо он стал расстегивать пуговицы рубашки, затем распахнул ее и уставился на вид, раскинувшийся перед ним. Худое тело, выпирающие ключицы, белизна кожи… Это выглядело даже болезненно, настоящий Северус был совсем другим. Не было уже такого изящества, чувства, что, если слишком сильно нажать, что-то сломается в этом хрупком теле. Гарри завороженно провел пальцами по выступающим ребрам, огладил талию, впалый живот, затем поднялся руками вверх и уже стал увереннее в движениях. — Прекрасен, — прошептал он и припал к губам Северуса. Тот усмехнулся в поцелуй, обвивая руками шею Гарри. Гарри целовал его долго и обстоятельно, а затем не выдержал и стал расстегивать брюки Северуса. Стянул их вместе с бельем, разделся сам и всем телом прижался к нему, почувствовал исходящий от него жар и довольно улыбнулся. Он скользнул рукой по члену Северуса, несколько раз провел вверх и вниз, а затем переместил руку ниже, ныряя пальцами между ягодиц. — Ты еще и трахнуть меня собрался? — иронично посмотрел на него Северус. Изгиб тонкой брови на юношеском лице полоснул Гарри по самому сердцу. — Разрешаешь? — выдохнул он, аккуратно водя пальцами по нежной коже. Почти всегда он отдавался Северусу, а обратное случалось так редко, что каждый раз становился для Гарри самым приятным подарком. Северус без слов дал понять, что разрешает. Гарри призвал баночку смазки откуда-то с пола в углу кровати, окунул в нее два пальца, а потом принялся массировать сжатое колечко мышц. Северус тяжело задышал от прикосновений и шумно вдохнул, когда один палец погрузился внутрь. Гарри вновь потянулся к его губам, вовлекая в долгий и нежный поцелуй, не прекращая движений рукой. Вскоре к одному пальцу добавился второй. Гарри хорошо представлял, как делать это правильно и не больно, ведь Северус умело подготавливал его в первые разы. Когда Северус оказался достаточно растянут, Гарри наконец оторвался от его губ и подложил подушку ему под поясницу. Затуманенным взглядом Северус следил за его движениями. Гарри смазал свой член и приставил головку ко входу, а затем начал медленно погружаться внутрь, внимательно следя за реакцией на лице Северуса, чтобы остановиться, если вдруг сделает больно. Северус прикусил губу и выглядел чрезвычайно сосредоточенным, будто занимался не сексом, а какой-нибудь исследовательской работой. От этой мысли губы Гарри тронула легкая усмешка, но тут же сменилась прерывистым вздохом, когда член вошел на всю длину. Гарри замер, лишь слегка покачивая бедрами. Рукой он обхватил опавший член Северуса и начал медленные движения. Дыхание Северуса слегка успокоилось, когда он привык к новым ощущениям; он сцепил ноги у Гарри за спиной и прижал его ближе, потянулся руками и притянул его к себе для поцелуя. Гарри с готовностью ответил на это, одновременно начиная двигать бедрами. Медленно, размеренно, набирая скорость лишь тогда, когда Северус сам начал подаваться навстречу. Член хорошо скользил, и крепко обхватившие его мышцы то сжимались сильнее, то расслаблялись, доставляя Гарри ещё больше удовольствия. Некоторое время спустя вздохи Северуса начали перемежаться тихими стонами, отчего у Гарри в голове каждый раз будто вспыхивала какая-то неизвестная точка, ответственная за возбуждение. С каждым толчком это чувство будто становилось все сильнее. С каждой секундой он все больше обожал это тело под собой и уж точно никогда не хотел расставаться с этим знакомым — и одновременно таким чужим юношей. Если раньше Гарри мог продержаться долго, то сейчас вид юного лица Северуса сносил ему крышу. Эти пронзительные глаза, зажмуренные в порыве наслаждения, приоткрытые тонкие губы, нежная кожа и худое тело, рука Северуса, ласкающая его же член… Мечта, чудо, вдруг случившееся в его странной жизни. Если совсем не думать, можно было бы представить, что Гарри выкрал восемнадцатилетнего Северуса из его времени и делал с ним теперь все, что захочет. Гарри хватило несколько минут, чтобы приблизиться к краю. — Ты просто идеален, — прерывисто шептал он между толчками. — Тонкий, изящный, красивый… Гарри задышал чаще и стал двигаться быстрее. Он покрывал лицо Северуса беспорядочными поцелуями, сжимал в объятиях, чувствуя, как между их животами Северус так же яростно дрочит себе. — Ты самый лучший… Люблю тебя, — простонал Гарри наконец, кончая внутрь. Северус тоже застонал и обхватил Гарри ногами, намертво прижимая к себе. После нескольких последних движений руки Гарри подкосились, и он так и остался лежать на Северусе сверху, переводя дух, а затем откатился на кровать, пытаясь отдышаться. Спустя минуту, придя в себя, Гарри приподнялся и втянул Северуса в глубокий поцелуй, проникая в рот языком, прикусывая губы, не открывая глаз. А потом, наконец оторвавшись, встал на колени между его раздвинутых ног, проложил дорожку из поцелуев от шеи до самого паха и вобрал в рот напряженный член. Он двигался быстро, зная, что Северусу оставалась совсем немного. Тот дышал все глубже, и сквозь вздохи иногда пробивались негромкие стоны, а бедра его подавались навстречу. Гарри наклонился ниже, пропуская член в горло — он знал, что так Северус любит больше всего. Нескольких движений хватило, чтобы тот кончил с глухим стоном, запустив пальцы Гарри в волосы и прижимая его лицо к своему паху. С счастливой улыбкой Гарри поднялся и облизнул губы. Он лежал на кровати, подперев голову рукой, и скользил взглядом по телу и лицу Северуса, вспоминая, как на пятом курсе влез в воспоминания профессора Снейпа и вместо насмешки над поступком Мародеров думал только о том, что в такого парня он бы влюбился без промедления, встретив лишь однажды. — Ну что, исполнено твое тайное желание? — чуть погодя, спросил Северус с усмешкой. Гарри снова поцеловал его, а затем ответил: — На все сто.

* * *

Когда действие зелья закончилось и обнаженный Северус в его объятиях принял привычный вид, Гарри подумал, что хочет умереть прямо сейчас. «Верните мне моего Северуса», — ныло болящее сердце. «Это и есть твой Северус», — отвечал разум. Гарри спрятал лицо в изгибе его шеи и пытался просто дышать. Он думал о том, что зря согласился на это. Что больше не сможет нормально относиться к настоящему Северусу, потому что уже увидел и почувствовал его таким… другим. Хоть и изменилась лишь внешность, видимо, она играла в этом важную роль. Гарри боялся, что больше вообще не сможет посмотреть Северусу в глаза, поцеловать его, прикоснуться — теперь это казалось дико неправильным. Ему вдруг захотелось всегда быть таким: старшим, главным, ведущим и направляющим, хотелось вернуться на двадцать пять лет назад и забрать оттуда Северуса, сделать его своим, воспитать под себя, приручить… Сделать все то, что Северус сам сделал с ним. Поменяться ролями. Но это было невозможно. Все останется так навсегда — Северус будет главным из них, вести отношения туда, куда нужно ему, а Гарри — лишь покорно идти за ним, потому что сойти с дороги уже нельзя. Нельзя просто взять и уйти от человека, с которым у тебя все хорошо, уйти в никуда. Должна быть хоть какая-то причина — а Гарри даже не мог толком объяснить, почему думает об уходе. «Я больше не могу на тебя смотреть». «Мне неприятны твои прикосновения, только если ты не притворяешься младшей версией себя». «Ты был прав, говоря, что у нас слишком большая разница в возрасте». «Северус, я хочу найти другого». Говорить такое — предательство в чистом виде. А не говорить — тем более. Но Гарри не представлял, как они будут жить дальше. Северусу не понадобится много времени, чтобы понять, что абсолютно все между ними превратилось в жалкое подобие любви. Гарри был уверен, что если расскажет Северусу все, как есть, тот первым делом решит, что никакой любви не было вовсе. Но это не так — ведь у Гарри сейчас так невыносимо болело сердце лишь от одной мысли, что они могут быть не вместе. Если это не любовь, то что? «Нежелание сходить с протоптанной дорожки», — заметило подсознание. А позже оно же иронично добавило: «В постели с ним думать о других — это не любовь». Ситуацию усугубляли постоянно шныряющие по Аврорату курсанты — просящие помощи с заданиями, доверительно смотрящие своими ясными глазами, скрывающие крепкие тела под свободными мантиями. Гарри даже подумывал бросить к Мордреду эту работу и устроиться в архив — просто чтобы не видеть их, не знать о существовании других парней. Не заглядываться на них и не чувствовать себя потом бесконечно виноватым. Хотя и это невозможно тоже.

* * *

Северус целовал его. Гарри думал об этом своем «люблю тебя», сказанном в порыве ненастоящих чувств к ненастоящему Северусу. Но тот, видимо, посчитал это вполне настоящим признанием. Гарри еще никогда не говорил такого, сначала только собирался с духом, а потом уже не мог. А Северус теперь смотрел на него как-то тепло и будто ждал повтора, еще одного подтверждения, ведь не мог позволить себе сказать то же самое. Он был слишком закрытым, слишком боялся проявлять чувства, думал, что их растопчут так же, как случилось когда-то. Сделал ли Гарри именно это? Он отстранился от поцелуя и попытался улыбнуться, но получилось лишь жалкое искривление губ, совсем не похожее на радость. Северус отодвинулся и вздохнул. — Гарри, скажи мне, что с тобой происходит. В глазах его плескалось волнение, хотя в целом он выглядел довольно спокойным. Гарри отвел взгляд. — Все хорошо, — сказал он. — Тогда поцелуй меня, — ответил Северус и попытался повернуть лицо Гарри к с себе, но встретил довольно сильное сопротивление. — Я не могу, — пробормотал Гарри. — Что значит «не можешь»? Гарри долго собирался с мыслями. Он не хотел никак ранить чувства Северуса, но понимал, что не сможет без этого обойтись. — Что-то странное происходит, — наконец выдавил он из себя. — В последнее время я чувствую себя будто не на своем месте. — Со мной? — хрипло спросил Северус. Гарри беспомощно наблюдал за тем, как руки его опустились. — Да. Я… Я больше тебя не хочу. Несколько месяцев я пытался научиться этому заново, но все без толку. Я думаю о других. Я не вижу нашего будущего. Прости. Прости, — попытался взять он Северуса за руку, но тот мгновенно одернул ее. — Я ужасно поступил. Ужасно поступаю. Северус был заторможен, будто ещё не до конца поверил в реальность сказанного. — И сколько мы спали в одной постели, пока ты не хотел ко мне прикасаться? — наконец спросил он, не ожидая ответа. — Как ты можешь так говорить? — Я не знаю, как так вышло! — воскликнул Гарри. — Я был так влюблен в тебя. Просто до смерти. А теперь… — А теперь это прошло, — почти прошептал Северус. — Вчера ты сказал, что любишь меня. — Сказал. Я будто с ума сошел, когда ты принял это зелье… — И с ним у тебя не было никаких проблем, — холодно сказал Северус. Он замолчал на несколько мгновений, а затем вскинулся, будто понял что-то. — С полным изменением моей внешности. — Северус… Глаза у Гарри расширились, когда он осознал, о чем именно подумал Северус. Тот вскочил на ноги, и ярость полыхнула в его глазах. — Омолаживающее, значит? Прошла любовь, и теперь видеть старого мужика в своей постели для тебя противоестественно?! Поэтому ты месяц отказывал мне, ссылаясь на стресс и занятость, а молодого мальчика трахнул без промедления? — Нет! — Гарри тоже поднялся, но Северус отшатнулся от него, как от огня. — Не знаю, Северус… Должна быть какая-то другая причина, это не могло случиться так внезапно... — Но теперь мы оба видим, что могло, — заломил бровь Северус в попытке отбиться, но было видно, с каким трудом это дается ему. — Сколько ты убеждал меня, что я не просто очередной твой бзик… Ты же клялся мне, Поттер! — горько выплюнул он. — «Это не пройдет, Северус, мне никто больше не нужен»! Какие красивые слова — и все для чего? Убедить меня в своей… В чем? Любви? Ты вообще умеешь любить, Поттер? Я же так и думал, что этот морок спадет с тебя, не пройдет и пары лет. Северус поджал губы и замолчал. Гарри опустился обратно на диван и спрятал лицо в ладонях. Он не шевелился и не знал, что может сказать. Никакие слова в оправдание не смогли бы исправить самого главного: того, что Северус говорил правду. Гарри на самом деле очень долго пытался добиться расположения Северуса, доказать ему искренность и твердость своих чувств. «Моя жизнь без тебя разваливается», — говорил он тогда. Теперь эта жизнь разваливалась из-за наличия в ней Северуса. Тот, видимо, решил для себя что-то ещё. Лицо его стало непроницаемым. — Да, Поттер, ты действительно похож на своего отца. Развлекаешься. Танцуешь на чужих костях. А я зачем-то тебе поверил. Северус отошел к камину. Гарри молча поднял голову и попытался встать, но тяжелый взгляд пригвоздил его к месту. — Может, ты хочешь что-то сказать? — сказал Северус наконец. «Останься». «Не уходи». Две фразы, которые безудержно рвались наружу, но Гарри понимал, что они не спасут ситуации. Поэтому он лишь молчал и смотрел мимо. Очень старался просто молчать. Северус бросил на него взгляд, наполненный злой болью и разочарованием, и призвал откуда-то сумку, которая всегда стояла собранной на случай чрезвычайной ситуации. — Тогда нам не о чем больше разговаривать. Я уйду. У тебя три дня, чтобы собрать вещи и больше никогда не показываться в этом доме. И камин поглотил его.