Голоса в голове

      Взгляд ледяных глаз, в которых застыл прекрасный образ принцессы, ещё добрых пять минут был прикован к застекленной белой оконной раме, за которую спряталась Сара. Ну как спряталась… Она влетела в окно, выставив руки вперёд, чтобы толкнуть его внутрь и не разбить вдребезги стекло, оставляя после себя лишь шлейф сладких духов. Вишня бездумно пялился в надежде, что она вернётся, и вновь появится возможность ощутить её мягкие губы на своих. Однако простояв так какое-то время, он заметил, что солнце начинало всё ярче освещать округу, а потому решил ретироваться в казино, дабы не привлекать ненужное внимание жителей. Как-никак, он Дракон.       Неспешно бродя по ещё пустым улочкам, он всё думал, как же следовало поступить. Ведь все действия со стороны О’Нил были очень прозрачными даже для стороннего наблюдателя, а для повидавшего жизнь Вишни все её мотивы будто лежали на раскрытой ладони. Он читал её без труда, однако прочесть свои чувства, на удивление, было во много раз сложнее. Разрываясь между нежеланием навредить принцессе и сделать её счастливой, Вишня никак не мог продумать свой дальнейший план действий. Стоило ли дать понять, что бандит не лучшая партия, и разбить сразу два сердца — её и своё? Или же рискнуть всем, броситься в омут с головой, наплевав на все законы и запреты, обрекая их пару на вечные прятки от миссис О’Нил, шерифа, общества? Ведь глупо полагать, что Никсон допустил бы, чтобы его падчерица вступила бы да хоть в какую-то связь с главной «грязью» в Сентфоре, кой считал шайку Драконов, на которых было тысяча и одно заявление.       Эти противоречивые мысли заставили вспомнить тот день, когда он обжёгся о чувство, именуемое «любовью», которое в народе принято было считать прекрасным, но все почему-то молчали, как сильно оно могло ранить, втаптывая в грязь ошметки сломанного сердца, которое больше не желало биться. День, когда он решил забыть своё настоящее имя, выбрав взамен ягодную кличку.       Через год после начала Афганской войны двадцатилетний юноша, тогда ещё Оливер Барретт, подписал армейский контракт для службы родине. Он никогда не питал особо трепетных чувств к своей стране, однако уже тогда был падок на деньги, а желание проявить себя перед родителями лишь убедило в правильности принятого решения. Брат близнец — Итан — всегда был любимчиком в семье, ведь его оценкам и примерному поведению в школе мог бы позавидовать каждый. Оливер же был абсолютной противоположность, а потому для привлечения внимания решил использовать свою силу, ловкость и смелость. Вот только к настоящей войне он был абсолютно не готов, как, впрочем, и все те парни, которые отправились в самое пекло вместе с ним. Там всё его представление о крутых перестрелках, как в кино, и геройстве растаяло словно мороженное в знойный день лета. Проведенные на службе два года закалили его, превратили из молодого сорванца в ответственного мужчину, который для себя уже решил, что если выберется из этого ада на земле и вернётся домой, то постарается уйти в бизнес, подальше от политических игрищ, где рушились людские судьбы для достижения целей диктаторов.       Оливер стал смотреть на мир иными глазами, а после окончания контракта с радостной улыбкой сел в самолёт, летящий прямиком в США — на родину, где его обещала ждать первая и единственная любовь. Руки крепко сжимали два армейских жетона, которые по великой дружбе ему разрешили оставить у себя, а не сдать вместе со всем выданным инвентарём. Он решил оставить их при себе, чтобы не забывать, через что прошел, ведь вспоминая этот кромешный ужас и свист пуль, с лёгкостью понимал, что большинство трудностей, с которыми человечество встречалось ежедневно, совершенно ими не являлись. Под градом свинца с раненым товарищем на плече — вот где трудности, а плохо написанная контрольная или дождь в день, когда зонт остался дома, сущие пустяки.       Предвкушая насыщенную новыми красками жизнь, он ехал в такси до дома, в котором жило его главное сокровище. Теперь он мог ей дать во много раз больше, ведь какой-никакой капитал заработал. Да и факт службы во благо США приподнимал его статус в обществе и глазах работодателей. Хотя чего греха таить, Оливер желал открыть своё дело. Ещё правда не знал какое, но средства и тяга к жизни позволяли ему с легкостью заняться чем-то, что было бы по душе.       Стоя перед белой дверью в камуфляжной форме, он громко постучал, расплываясь в искренней улыбке, желая поскорее увидеть любимую и заключить её в крепкие объятия, которых так не хватало эти два года, проведенных вдали. Спустя короткое время входная дверь отворилась, однако на пороге его встретила не миниатюрная девушка, а коренастый мужчина с бородой.       — Чем могу помочь?       — Добрый день. Здесь же проживает Моника Прайс? — подумав, что он ошибся адресом или девушка переехала, поинтересовался Барретт.       — Да, она живёт здесь, но её фамилия сейчас Родригес. А какое, собственно, у вас к ней дело? — обводя взглядом собеседника, он опёрся на дверной косяк, складывая руки в карманы домашних штанов.       — Дорогой, кто к нам… — округлившиеся глаза показались из-за угла прихожей.       Она стояла там, всего лишь в двух метрах от Оливера, держа на руках крохотного малыша, который тихо хныкал.       — Оли? — она испуганно глядела то на мужа, то на парня. Уже давно бывшего парня.       — Серьёзно? — он истерически хмыкнул, просто отказываясь верить своим глазам. — Меня не было всего лишь два года, а ты…       — Я думала, ты мёртв! — крикнула она, сдерживая слёзы, отчего ребенок начал громко плакать. — В новостях то и дело говорили, что в Афганистане творится полный кошмар!       — И ты решила просто меня забыть! Не ожидал от тебя такого предательства… А как же: «Я тебя дождусь!» и «Мне больше никто кроме тебя не нужен!»?       — Оли, я…       — Уведи ребёнка, дорогая, — вмешавшись в беседу, мужчина закрыл её спиной. — Я не имею ничего против тебя, но это моя жена и мой ребёнок, а ты здесь явно лишний, так что… Так что просто забудь о ней и не причиняй боль ни себе, ни Монике.       Барретт не мог вымолвить и слова — горло будто сдавили тиски, когда дверь с хлопком закрылась прям перед его носом. Из глаз так и норовили скатиться солёные слезы, ведь всё, для чего он так старался, для чего выживал и берёг себя, для чего спешил вернуться — стало не его и, похоже, уже давно.       Сломанный, подавленный, убитый не войной, а любовью, он начал искать утешение в алкоголе и беспорядочных половых связях, где желал лишь удовлетворить естественные потребности, а после причинить боль своим безразличием после секса. Его не заботили те девушки и их моральное состояние после случившегося, он лишь хотел, чтобы кто-то страдал так же, чтобы не чувствовать себя одиноким в своём горе. Поскольку в городе ещё помнили Оливера Барретта, но за время его отсутствия позабыли его лицо, он принял решение заменить ненавистное имя, которое так нежно стонала Моника, на что-то другое, более безликое. Так и появился всем нам известный Вишня, который, цепляя в баре очередную девушку на одну ночь, решил представиться ягодным прозвищем, взглянув на бокал Текилы Санрайз, украшенный мараскиновой вишней, в руках знойной брюнетки.       Военные навыки не удалось пропить даже через полгода беспросветного пьянства, а потому он решил примкнуть к другу детства — Аарону, который вернулся в родной город и начал собирать парней, формируя «Чёрных Драконов». Оливер же смог реализовать свой план бизнесмена и вложился в казино, которое после стало логовом преступной группировки.       Не интересоваться жизнью бывшей девушки было трудно, однако он держался как мог. Его раздирала изнутри дикая обида на неё, да и на себя самого, ведь не подписав армейский контракт, он бы остался рядом и никогда не упустил Монику. А ещё через год до него дошли слухи, что девушка развелась со своим мужем из-за начавшихся в их семье ссор, в которых фигурировал какой-то парень, которого Мон очень любила и не смогла забыть. Поговаривали, она забрала ребёнка и уехала на другой конец США, ведь всё вокруг напоминало о нём.       Безусловно первой же мыслью Вишни было ехать за ней по пятам, простить всё, жениться, воспитывать её ребенка, как своего, и завести их собственного, ведь это было больше, чем привязанность, это была самая настоящая зависимость. Благо рядом оказался Аарон, который доходчиво объяснил, что у него должны остаться хотя бы отголоски гордости. Разнося в щепки убранство казино, Дракон несколько дней выпускал кроющуюся в нём столько времени ярость и даже пару раз подрался с Хиллом, который не выпускал друга из казино, зная, что тот сразу же сядет на мотоцикл и укатит не понять куда.       Вспоминая прошлое, Вишня всегда думал о том, что безмерно благодарен Аарону, что тот не дал ему покинуть Сентфор. Он явно был не в себе и разбился бы на каком-нибудь крутом повороте. И если тогда он был бы совсем не против такого конца своей бренной жизни, то теперь радовался, что не наделал глупостей два года назад и смог хоть как-то справиться со своим горем. А теперь и вовсе повстречал принцессу, которая так сильно запала в душу. Настолько, что даже Хилл решил поинтересоваться о планах на её счёт.       — Ничего особенного, — плюхаясь на диван в кабинете главы Драконов, Вишня прикрыл глаза.       — То есть, провести где-то со школьницей всю ночь, это у нас в порядке вещей? — Аарон тихо хмыкнул. — Колись давай, старый.       — Чёрт, Ар, я вообще не понимаю, что это, — он тяжело вздохнул. — Мне от обычной прогулки с ней лучше, чем от тройничка с грудастыми стюардессами.       — Действительно, что же это может быть? — голос его сквозил иронией. — Ты по одному её зову бросаешь работу и приходишь на утро с улыбкой до ушей. Не тупи, Вишня, ты сейчас выглядишь, как влюбившийся школьник.       — Чёрт, всё так плохо, да? — с каким-то сожалением поинтересовался он.       — Ну как тебе сказать… Бурый сегодня подходил и рассказывал, что ты ему обещал морду разукрасить из-за этой девчонки.       — Да потому что он же херни про меня наговорит, Ар! — вспылил ягодный. — Скажет ей, что я бабник и…       — И будет прав. Разве нет?       — Уже нет. — Уловив вопросительный взгляд Аарона, он продолжил: — Уже как неделю или две.       Хилл не сдержал рвущегося из груди хохота. Оказывается, его лучшего друга смогла так быстро свести с ума какая-то малолетка, да настолько, что главный ловелас города довольствовался только своей рукой.       — Хватит ржать как псих! — прикрикнул Вишня. — Придурок... Лучше советом каким-нибудь помог.       — Каким? — ещё слегка посмеиваясь, спросил Аарон. — Подсказать лучшие кассеты с порнухой или отыскать книгу «Как растрясти школьницу на перепихон?», а может…       — А может ты просто заткнёшься?       — Слушай, Ви, — смотря на него с лукавой улыбкой, Дракон поднялся с места. — Мне кажется, тебе скорее надо переживать из-за Никсона, а не из-за того, что всё может повториться.       — Не повторится, — буркнул ягодный. — Принцесса совсем не похожа на Монику.       — Очень на это надеюсь, — Аарон принялся убирать со стола документы на полки шкафа, готовясь отправляться домой. — Тебе сейчас лучше выспаться и принять какое-либо решение на свежую голову.       — Там работы ещё дохера…       — Я сделал всё сам, — безучастно ответил Хилл, замечая удивленный взгляд друга. — Решил, что у тебя сейчас есть и другие дела, с которыми стоит разобраться.       — Я говорил, что ты мой лучший друг? — с благодарной улыбкой выходя из кабинета вслед за Аароном, поинтересовался Вишня.       — Говорил, но я рад, что ты мне об этом так часто напоминаешь, — хмыкнув, он прокрутил ключ в замочной скважине. — Если что-нибудь изменится, сразу же мне сообщи.       — О, ты узнаешь об этом первым.       — Ладно, решай там свои любовные дела побыстрее и возвращайся в строй, боец. А то ещё один вечер разбирать документы я не намерен.

***

      Сидя на холодном кафельном полу, прижавшись спиной к стене, Сара старалась перевести сбившееся дыхание. Ритм, отбиваемый сердцем, участился то ли из-за короткой пробежки до окна, то ли из-за переполняемых эмоций стыда и радости. Она вряд ли могла себе ответить, почему решила в конце концов попробовать на вкус его губы, которые так манили всю за разговорами проведенную ночь.       Ей захотелось, и она это сделала. Над причинами она подумает потом.       Сейчас же Сара, аккуратно поднявшись, закрыла окно и, не глядя, опустила жалюзи, полностью закрываясь от взора Вишни. Снимая одежду, она бросила её в плетёную корзину для грязного белья, а кеды решила спрятать в углу под ванной. Дабы не рисковать, приняла теплый душ, стараясь представить, что горячие струи воды — это крепкие руки Вишни, которые нежно обнимают и ласкают её тело.       «Капец гормоны шалят…» — подумала О’Нил и вышла из ванной комнаты, закутавшись в белый махровый халат, который специально оставила там до побега из дома.       — Сара? — внезапный женский голос заставил её подпрыгнуть на месте из-за неожиданности. — Ты чего так рано подорвалась в выходной?       — Чёрт, мам, как же ты меня напугала, — громко выдыхая, Сара заметила мать, которая делала чай на кухне. — Мне не спалось, и я решила, что после душа меня начнёт клонить в сон. А ты чего не спишь?       — Мистер Никсон предложил съездить в кинотеатр, а как оказалось, у него сегодня вечерняя смена, поэтому придётся ехать утром, — слегка застенчиво пояснила миссис О’Нил. — Ты же не против остаться дома одной?       — Я всё равно буду спать, как убитая, — в подтверждение своих слов она зевнула. — Только таблетку выпью для начала, а потом на боковую.       — Рада слышать, что ты поменяла мнение на их счёт, — услышав свист чайника, Маргарет принялась наливать кипяток в кружку.       Сара проследовала до подвесного ящика, нашла там белую баночку и приняла медикаменты, запивая водой. Ей хотелось, чтобы мама вновь доверяла, но не знала, что для этого сделать. Кредит доверия к ней был явно исчерпан, а как его нарабатывать обратно, было не ясно.       — Удачно вам повеселиться, — целуя маму в щёку, Сара направилась к лестнице на второй этаж.       — Спасибо, зайчик, — совсем тихо прошептала Маргарет, прикладывая ладонь к щеке и сдерживая непрошенные слёзы, ведь уже и позабыла, когда в последний раз её дочь проявляла или хотя бы принимала ласку.

***

      Крепкий дневной сон и тёплая ванна пошли на пользу, и теперь Сара чувствовала себя во много раз лучше. Вот только незадача — она в корни сбила режим сна. Проспав до позднего вечера и приняв расслабляющие водные процедуры, ей теперь совершенно не хотелось спать ночью.       «Прелестно…» — ворочаясь на кровати, словно уж на сковородке, думала О’Нил.       Ни одна поза не казалась удобной. Слишком холодно, слишком жарко, тут слишком мягко, тут слишком твёрдо. Встав с кровати, она начала выполнять зарядку, в надежде, что почувствует усталость, но нет — она окончательно прогнала сон. Разглядывая полки с книгами, Сара пыталась придумать для себя развлечение. В Сентфоре телевизор в их доме был лишь на первом этаже в гостиной, а не в её спальне, как в Балтиморе. А поэтому, чтобы миссис О’Нил ничего не заподозрила, она была вынуждена сидеть в своей комнате достаточно тихо, чтобы не разбудить спящую маму.       Взяв в руки недочитанный роман, она села за стол, включив настольную лампу. Незаметно для себя она прочла одну главу, две, а после её уже было не остановить. Листая страницу за страницей, Сара не обратила внимание на тихий стук в окно, списав это на порывистый ветер или летающих майских жуков, каких сейчас развелось немало из-за приближения лета. Однако, когда звук повторился, она нехотя отвлеклась от книги, оставив закладку между страниц, и решила взглянуть на улицу.       Первым порывом было сорваться на оглушающий крик, когда она заметила на ветке дуба, который рос под её одном, ягодного засранца с лисьей улыбкой, однако сообразив, что так сделает лишь хуже, взяла себя в руки прежде, чем издать хотя бы один звук.       — Чёртов Маугли, ты что тут делаешь? — приоткрывая за ручку окно, прошипела недовольная Сара.       — По-видимому, пришел к тебе, — в тон её ответил Вишня. — Впустишь, или мне падать камнем вниз, принцесса?       — Совсем дурак, что ли? Тут же высоко, — слегка наклоняясь, она осмотрела землю, пытаясь высчитать примерную высоту падения, если он сорвётся. — Лезь давай, горе луковое.       О’Нил немного отошла в сторону, предоставляя ночному гостю место для приземления, а Вишня будто только этого и ждал — ухватившись за верхнюю ветку, он одним ловким движением проскользнул через оконную раму, оказываясь внутри.       — Если сейчас заявишь, что это твое первое такое проникновение через окно, я не поверю, — прошептала она удивленно. — Ты явно полжизни практиковался.       — Ох, принцесса, — поправляя кожаную куртку на плечах, обратился вишнёвый, — я и не такое умею.       — Поверю на слово, — ухмыльнулась Сара, упираясь поясницей в подоконник. — Объяснишь, зачем пришёл?       — Решил отплатить тебе той же монетой и прийти в гости ночью, — улыбаясь, ответил он. — Читала?       — Читала, — вторила она, подходя к столу и закрывая книгу. — Ты что, пил?       — С моей работой приходится пить каждый день, — шутливо ответил Вишня.       — Но сегодня ведь заметно больше. Я права?       — Так сильно пахнет? — хмыкнув, он присел на край письменного стола. — Если тебе не нравится, я бы мог…       — Что, ты бы мог? Уйти? Не выдумывай, — перебила его О’Нил. — Да и я не нахожу запах алкоголя противным.       — Да ты просто находка, принцесса, — качая головой из стороны в сторону, ласково сказал он. — Может, тебя и запах сигарет не бесит?       — Ой, фу… Запах никотина вообще не переношу, — она свела брови к переносице. — Так что советую тебе бросить курить, если собираешься со мной общаться.       — И ты считаешь, я пойду на такие жертвы? — он лукаво улыбнулся, вглядываясь в голубизну её глаз.       — Не знаю, — честно ответила Сара и пожала плечами. — Мне казалось, по ночам не лазят в окна тех, к кому безразличны, — она отошла к стене напротив и запрыгнула на комод, садясь и свешивая ноги вниз.       — И давно маленькие девочки стали такими смышлёными? — оттолкнувшись от стола, он стал медленно приближаться. — Мне казалось, у принцесс в головах лишь единороги и мечты о принце.       — Я не маленькая, — насупившись, пропыхтела О’Нил. — Мне вообще-то этим летом уже семнадцать, а там глядишь и все восемнадцать будет.       — В юности нет ничего плохого, принцесса. Не стоит торопиться вырастать, — он как-то грустно улыбнулся. — Некоторые вещи в твоём возрасте намного проще, чем в моём.       — Например? — заинтересованно наблюдая за Вишней, который оказался предельно близко, задала вопрос Сара.       — Например, проще говорить о своих чувствах открыто, потому что жизнь ещё не показала, как подло люди могут отреагировать на твоё откровение, — его горячая ладонь коснулась мягкой кожи бедра и скользнула выше. — А в моем возрасте почти все уже успели обжечься.       — Здесь, пожалуй, дело отнюдь не в возрасте, — она грустно хмыкнула. — Как минимум, мне уже успели показать, какой мерзкой может быть подноготная души людей.       — Значит оба будем молчать и не рассказывать, что чувствуем друг к другу? — он встал промеж её колен, стремительно сокращая расстояние между их лицами, но останавливаясь за пару сантиметров, так и не коснувшись губ О’Нил.       — Ты мог бы сделать это первым, потому что я девочка, — получив на свой аргумент тихий смешок, она продолжила, — а ещё я младше и не такая опытная в проявлении чувств.       — Мог бы, — Вишня провел кончиком носа вверх по её скуле, перемещаясь на ухо, — но я тоже переживаю, что ты можешь этого не хотеть. А обидеть тебя я не разрешу никому, даже себе.       — Но ты меня не обижаешь, — Сара робко положила ладони на его плечи, показывая своё согласие. — Мне казалось, что после этого поцелуя утром всё стало ясно. Разве нет?       — Чёрт, — он гулко выдохнул в её ключицу, и его глаза сверкнули в ночи, когда их голодные взгляды встретились. — Иди сюда.       Он придвинулся ближе, начиная неспешный поцелуй и ожидая ответных действий Сары, которая спустя секунду промедления с охотой ответила. Его руки опустились на тонкую талию, сжимая так аккуратно, будто она была сделана из ломкого горного хрусталя, который так не хотелось повредить резкими и грубыми движениями. Вишня поймал себя на мысли, что уже и позабыл, когда в последний раз проявлял столько нежности по отношению к кому-либо. Тонкие пальцы проскользнули по его затылку вверх, мягко перебирая и играясь со смоляными кудрями, а призывно приоткрывшийся рот дал ему возможность проникнуть внутрь языком, углубляя поцелуй.       Придвигая податливое девичье тело ближе к краю комода, он скользнул ладонью вниз по её бедру, призывая сомкнуть щиколотки на его пояснице. Сара замялась всего на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы Вишня отстранился.       — Принцесса, — шепнул он, стараясь взглянуть в глаза Саре. — Всё хорошо?       — Да… то есть, нет… да… блин, Вишня! — она уткнулась лбом в его плечо, не находя слов для объяснения.       — Мой милый ангел, — подбородок удобно устроился на её светлой макушке. — Ты испугалась?       О’Нил не проронила ни слова и лишь слабо кивнула. Нежно заключив Сару в тёплые объятия, он оставил поцелуй на её волосах и тяжело выдохнул.       — Я не хочу тебя ни с чем торопить, принцесса, и надеюсь, ты это понимаешь, — его голос был тихим и полным заботы. — Всё будет так, как только ты захочешь, хорошо? И я готов ждать сколько угодно. Знаю… что девушки часто из-за этого всего парятся и боятся в первый раз, но…       — Я не девственница, — дрожащим голосом выдавила Сара, перебивая, а Вишня притянул её ближе, слыша всхлип, который оповещал о начале рыданий.       — Эй, ну ты чего? — он поглаживал её дрожащее тело, пока сердце рвалось на части, ведь он слишком часто видел её расстроенной и плачущей. — Принцесса… Мне стоит уйти?       Душащие слёзы не дали ей издать и звука, поэтому она лишь помотала головой из стороны в сторону и сильнее прижалась к Вишне.       — Тише, я здесь, рядом. Я никуда не уйду, — ничего не понимая, он продолжил тихо шептать слова успокоения. — Хочешь лечь?       — Угу, — всё, что смогла из себя выдавить Сара, стараясь не слишком громко всхлипывать, чтобы не привлечь внимание спящей в соседней комнате мамы.       Аккуратно обхватив руками дрожащее тело, Вишня сделал два шага в сторону и опустился на кровать.       — Что с тобой такое случилось, принцесса? — обеспокоенно прошептал он, наблюдая за мокрыми дорожками слёз.       — Извини, — совсем тихо пискнула она, опуская взгляд.       — Ну ты чего? — он принялся стирать пальцами влагу с её щёк. — Тебе не за что извиняться, это я сегодня перепил слегка и полез к тебе. Ты абсолютно ни в чём не виновата.       — Но ты тоже, — Сара подняла на него заплаканные глаза, — ты тоже не виноват.       — Принцесса…       — Ты всегда был так добр ко мне, — перебила она. — Всегда помогал и был так нежен в своих действиях, а я… — громкий всхлип оборвал её речь, заставив пару напрячься из-за мысли, что миссис О’Нил могла что-то услышать.       Притаившись и даже, казалось, задержав дыхание, ребята вслушивались в ночную тишину, однако так и не услышали хоть каких-то звуков, предупреждающих о пробуждении Маргарет.       — Стоит быть потише, если не хочешь, чтобы шериф Никсон завтра утром нашел труп Дракона у твоего дома, — тихо смеясь, сказал Вишня.       — Думаю, я тоже не вышла бы живой отсюда, — измученно улыбнулась она. — Моя мама особо свирепа, когда злится.       — Если ты хотела меня напугать, то у тебя получилось, — эта шутка чуть развеяла повисшее в воздухе напряжение, и спустя десяток секунд тишины он продолжил: — Я не хочу на тебя давить, но то, как ты себя повела… Что с тобой, принцесса?       — Кое-что произошло, — она застенчиво опустила глаза. — Ещё давно… Поэтому теперь… Я не особо доверяю парням в этом плане.       — Разве я давал повод усомниться в себе?       — Нет, но… Я знаю, что у тебя было много девушек, Вишня, и тот парень на входе в казино успел мне поведать не самую приятную информацию о твоих поступках и решениях…       — Слушай, — он перебил её. — Я понимаю, как это всё звучало из его уст, но с тобой… С тобой я так не поступлю, правда. Я лучше всю жизнь проведу в одиночестве, сходя по тебе сума, чем обижу, причиню боль, расстрою…       — Знаешь, я наверное правда сумасшедшая, потому что верю тебе, — шепнула Сара. — Говорят, что глаза не врут, а в твоих… Я вижу только море заботы и… что-то ещё.       — Дай мне время, и я тебе докажу, принцесса, что мною ранее сказанные слова не пустой трёп. Я действительно хочу для тебя лишь лучшего в этой жизни.       — Тогда ты дай мне время, чтобы собраться с мыслями и рассказать о случившемся, — придвигаясь ближе и обнимая Вишню, сказала О’Нил. — Идёт?       — Идёт, — повторил он на выдохе, прижимая её ближе. — А теперь спи, принцесса.       — А ты? — Сара подняла голову, застывая в паре сантиметров от его губ. — Останешься?       — Как бы ты хотела?       — Чтобы ты был рядом, — сказав, она оставила быстрый поцелуй на его подбородке, а после вновь зарылась носом в его шею.       «Всегда…» — закончила в своей голове О’Нил и закинула ногу на бедро Вишни, медленно и сладко проваливаясь в сон.