Эпидемия

С этого дня началось всё то, что раньше казалось чем-то невообразимым. Напряжение, висевшее в воздухе и разливающееся по городу, словно деревенский кисель, постепенно спадало. На улицах пустующего города стали появляться редкие горожане. Их было немного, но всё же... По сравнению с теми месяцами, когда страну только-только захлестнула пандемия, и был объявлен первый lockdown, это был величайший прогресс. Декабрь, казалось, тоже решил смилостивиться над выжившими. В воздухе заплясали крупные, пушистые снежинки. Серо-бурые городские коммуникации, изрядно пострадавшие от волны террора и мародёров, покрывались безмолвным белым "саваном". Теперь город окутывала дикая, звенящая тишина. Теперь город окутывала пугающая, звенящая тишина – не было слышно ни криков, ни ругани, ни звона разбитого стекла и сирен полицейских патрулей – все замерло. Серж выбрался за припасами впервые за последние две недели. Последняя вылазка удалась, и он провел дни в относительной сытости. Тогда он совершил набег на приграничный магазинчик и нашёл там пару банок тушёнки, раздавленную коробку лапши "Доширак" и три коробка спичек. В центр города пока соваться не стал, и понял, насколько был прав, лишь через два дня. Когда в дверь его убежища условным стуком постучал его университетский друг - Виктор. Он был изранен и промёрз до костей. Оказалось, что в центре города свирепствовали шайки одичалых – тех, кто не заразился вирусом, но при этом потерял остатки человечности. Эти люди (да, всё же люди) были намного опаснее зараженных. В своей охоте за продовольствием и кое-какими благами цивилизации, которые ещё оставались в заброшенных домах и квартирах, они не останавливались ни перед чем. Насилие и убийства сопровождали каждую вылазку одичалых. Сам же Серж не вспомнил бы, наверное, и десятка убитых им людей за все три года с начала пандемии. Зараженные были медлительны и глупы в большинстве своём. От них было довольно легко убежать, несколько сложнее – спастись, если они учуяли твой запах и увязались за тобой следом. Правда, кое-кто из выживших рассказывал, что столкнулся в городе с новым видом зараженных. Они мутировали и стали намного сильнее, быстрее и умнее своих отсталых сородичей. Поговаривали, что их практически нельзя отличить от нормальных людей. И от них нельзя убежать или спастись. Верил ли Серж в такие рассказы? Верил, конечно же, но надеялся, что проверить их у него не будет возможности. Поэтому и старался двигаться без шума и быть незаметнее собственной тени. В эту вылазку с самого начала все пошло не по плану. На самой окраине города, между разгромленным гастрономом и типовой девятиэтажкой, навечно остановил свою поездку по маршруту старенький «ПАЗ». Он уже давно отжил свой век, но ещё продолжал возить горожан из Н. И «погиб» в неравном бою со стайкой зараженных, оставшись безмолвным свидетельством кровавой расправы, случившейся в самом начале пандемии. Стоило Сержу ступить в черту города, как он заметил движение возле разбитого автобуса. Неясное движение, отмеченное боковым зрением, заставило его насторожиться и пойти медленнее. За ночь резко похолодало, и у него изо рта шёл густой пар, заставляя очки запотевать. Это мешало обзору и своевременной реакции, добавляя градус нервозности во все его передвижения. Как назло, из оружия у него был только топор, который он теперь перехватил удобнее за рукоять. Тратить время на то, что протереть очки, Серж не стал. Он лишь передвинул их чуть ниже, на переносицу, и двинулся к автобусу уже бегом. Через пару минут он нырнул в салон. Снаружи никого не было, но вот сам автобус… В нём и был тот субъект, которого Серж заметил боковым зрением. - Стоять, – негромко скомандовал Серж. – Брось то, что ты взял! Развернись ко мне лицом, медленно! Иначе башку проломлю! Если б это был зараженный, то разговаривать Серж бы не стал. Но перед ним стоял на корточках человек, живое существо. И тут сюрпризов могло быть куда больше, чем с живыми мертвецами. - Сережа? – вдруг раздался до боли знакомый женский голос и человек на корточках встал, развернулся к Сержу лицом. - Нелли? Этот голос и бездонные голубые глаза Серж бы не спутал ни с кем. - Ты жива? Здорова? Господи! Серж кинулся к своей любимой и крепко её обнял, зарывшись носом в припорошенную снегом копну рыжих кудрей. «Всё же декабрь - чудесный месяц, как ни крути», - подумалось ему, как в детстве. *** Декабрь всегда казался Сержу самым волшебным месяцем в году, с самого детства. С тех пор, когда он верил в Деда Мороза, конечно, прошло уже много лет, но каждый раз с наступлением 1 декабря в нём что-то неуловимо менялось. И так каждый год. И пусть внешне он оставался всё тем же брутальным парнем, обожающим рок и советскую фантастику, внутри у него будто бы зажигались огоньки новогодней гирлянды. Они таинственно подмигивали друг другу и заставляли его становиться чуть более мечтательным и романтичным, чуть менее агрессивным, чуть более... Собой, что ли? Лучшей версией себя, давно забытой и потерянной в веренице извечных "взрослых" проблем. Вот и сейчас, обнимая свою любимую девушку, которую считал погибшей, Серж почувствовал, что внутри у него загорелся этот новогодний "огонёк". Не гирлянда, конечно, и не множество огней. А так, робкий неоновый "светлячок", который заморгал и сразу заставил посмотреть на окружающий мир другими глазами. Серж вспомнил свой последний Новый Год, который пришёлся на время "до". До пандемии, до lockdown-ов. До ненавистных масок, черти бы их подрали! Он и сейчас был в маске, которую ненавидел всей душой. Этот военный атрибут раздавали всем желающим городские власти, когда поняли, что волну вируса уже ничем не остановить. Те чиновники уже давно сбежали из города или их перебил вирус, но вот маски. Остались, как немое напоминание о человеческой глупости и жестокости. И сейчас весь этот пластик, стекло и тряпичный подклад мешали Сержу, не давая просто поцеловать любимую. В тот, ушедший, казалось бы, навсегда, праздник Серж и Нелли гуляли по городу весь день. Они смеялись, играли в снежки (благо снега выпало аномально много), отвечали на поздравления прохожих громко и радостно. Смартфоны их не умолкали: сыпались одни за другими звонки, сообщения, открытки в мессенджерах. Праздничная суета, шум и гам вокруг не утомляли, а наоборот заряжали их энергией и позитивом. Молодые люди были влюблены, им казалось, что весь мир вокруг них – любит, любим, буквально пронизан любовью. Совсем недавно они подали заявление в ЗАГС, на съёмной квартире их ждали салаты, шампанское и огромная корзина столь любимого Леной имбирного печенья. Что им ещё оставалось желать для счастья? Разве что, выпить по большой кружке горячего шоколада в уютной маленькой кофейне, украшенной россыпью новогодних огоньков-гирлянд. Задумано-сделано! Тогда они забежали в такую кофейню, румяные и замёрзшие, но донельзя, до неприличия счастливые. И долго сидели, любуясь на красивую неоновую иллюминацию, каждый думая о своём и грея руки о тёплые бока кружек. С любимой кофейней молодой пары была связана и курьёзная история обретения девушкой нового имени. Как-то раз Лена и Сергей решили выпить кофе во время прогулки, и зашли в свою любимую «Сказку». Новенький бариста решил соригинальничать и написал на стаканчике девушки не «Елене», как делали все остальные его коллеги, а «для Нелли». Лене так понравилось звучание этого нового для себя имени, что с того дня предпочитала только его. Девушка буквально требовала, чтобы её звали только Нелли и никак иначе. Сергей, который с лёгкой руки того же баристы превратился в Сержа, никак не возражал. Сержу сейчас почудились именно эти огоньки. Те самые, из кофейни. И он твёрдо знал, почему именно они. Те огоньки для него навечно стали спутником надежды и счастья. А сейчас он, пожалуй, был так счастлив, как никогда раньше в своей жизни. Ни «до», ни «после» пандемии. И надежда, которая только-только показалась в нём одиноким робким «светлячком», теперь окрепла и рассыпалась десятками, сотнями огоньков, поглощая всё его существо. Всё теперь будет хорошо! *** Серж обнимал свою Леночку, которая предпочитала звучное «Нелли» своему имени, и мягко поглаживал её по волосам. Девушка не могла говорить от слёз, которые душили её, застилали глаза и позволяли лишь плотнее прижиматься к спасительному человеческому теплу родных рук. Она вжалась в мужчину, как уличный котёнок, которого занесли в дом с мороза – робко, ласково и с бесконечной надеждой на ответную любовь. Он ощущал тепло её тела и радовался, потому что зараженные быстро теряли человеческий облик, и температура их тела снижалась до критической отметки. Значит, Нелли была жива и относительно здорова. - Как же я счастлив, что нашёл тебя, - проговорил, наконец, Серж, с трудом отстраняясь от девушки. – Я ведь был уверен, что тебя уже съели. Как ты спаслась? Поглощенный своими чувствами и эмоциями, Серж не заметил, как от полуразрушенного гастронома в сторону автобуса скользнули две фигуры, закутанные в чёрные одежды. Они были похожи на огромных воронов из-за развивающегося на ветру тряпья. Когда Сержа накрыло удушливой волной сладкого коричного аромата, было уже поздно что-то предпринимать; фигуры его настигли, даже более того - лишили малейшего шанса отреагировать и защититься. Если раньше, глубоко в детстве, аромат корицы навевал приятные воспоминания о мамином печенье, то потом, уже в подростковый период и позднее, подталкивал к совершенно другой и весьма пикантной ассоциации - глинтвейну. С тех пор, как Серж узнал, что зараженные пахнут именно так - по-коричному сладко - он возненавидел свой любимый новогодний напиток из подогретого вина, специй и цитрусов. По какой именно причине вирус вызывал подобное "благоухание", понять никто не мог; даже учёные, которые в начале пандемии ещё пытались проводить какие-то исследования и делать выводы, терялись в догадках по поводу этого тошнотворного запаха. Теряя сознание от удара по голове и падая, Серж видел всё, словно в замедленной съёмке: сначала пронеслись пустые окна автобуса, затем обшарпанные кресла, а затем и их железные ножки, намертво ввинченные в пол. Последним, что он увидел, была лужа тёмно-рубинового цвета, которая медленно затекала ему под раскинутую руку, припорошенную снежинками. «И правда, совсем как глинтвейн, только апельсинов не хватает», - подумалось ему, и свет перед глазами померк. *** Серж очнулся в незнакомом месте. Такого с ним давно не случалось - с тех пор, как он нашёл себе более или менее приличное пристанище, старался нигде не задерживаться и постоянно добирался "домой". По ощущениям в теле, лежал он довольно долго. Мускулы были сведены судорогой, голова кровоточила и болела, а под спиной ощущался холодный бетонный пол. Впрочем, мужчину беспокоило не это. К боли и лишениям он уже привык. Более всего Серж тревожился о том, что случилось с Нелли. Последнее, что он видел перед ударом по голове – полные ужаса и слёз глаза любимой. Именно они стояли теперь перед ним и занимали все его мысли. Сквозь пелену тошнотворного тумана перед глазами он представлял себе лишь одно - её глаза. «А что, если они её убили? Ведь я не смог ей помочь!» - терзали его отчаянные мысли. Вдруг рядом с Сержем кто-то хрипло вздохнул. Темнота перед глазами наотрез отказывалась рассеяться. Было сложно понять, с какой стороны донесся звук. - Кто здесь? - тяжело выдохнул Серж, пытаясь сесть и разглядеть во тьме хоть одно живое существо. Ну, или неживое. Темнота обволакивала, словно огромное душное одеяло. - Наверное, лучше тебе меня не видеть, - раздался женский голос. - Ты жива? Какое счастье! Я уж думал, что… Ох, как же здорово! Теперь точно выберемся! Серж сначала перекатился набок, а затем подтянул колени к животу и сел. В кромешной темноте, ориентируясь только на слух, он пополз на коленях. - Ты где? В порядке? Они тебя не поранили? - сбивчиво говорил Серж, пытаясь собраться и дать глазам привыкнуть к темноте. - Ну, как сказать, - хрипло отозвалась Нелли и закашлялась. - Холодно, наверное, тебе, - с жалостью шепнул Серж, глядя прямо в темноту перед собой. - Ничего, сейчас я доберусь до тебя, и согреемся. Он полз упорно, не обращая внимания на боль и приступы тошноты. Помещение, в котором их держали, оказалось намного больше, чем ему представлялось. Впереди начали проступать какие-то серые тени. Глаза Сержа потихоньку привыкли к темноте и стали разбирать смутные очертания. - Нелли, моя дорогая, - Серж, наконец, добрался до любимой и попытался дотронуться до неё. Его тут же откинул в сторону мощнейший удар в грудь. Холодок по спине побежал у Сержа сразу же, причём не только от холода своей "тюрьмы". В нос ему ударил сладковатый запах корицы. Нелли выступила из темноты. Серж увидел сначала её фигуру, а затем - сереющее во тьме бледное лицо в маске. Маска была почти такой же, какую носил сам Серж. Из-под маски сочилась тёмная струйка крови. - Не приближайся ко мне! – прорычала Нелли и осела на пол.