Верховный жрец

Про ведьм говорят они насквозь лживы, создания тьмы, не умеют любить и способны пожрать душу. Алия смеялась с представлений черни о них, но всегда брала в расчёт. Появляясь в городе под личиной торговки, она всегда слушала и смотрела, исследую людей и их быт, стараясь постичь их мир. И каждый раз убеждаясь, что все они погрязли в заботах забыв о свободе, желаниях и истинной жизни. В лесу было проще и, проводя дни в городе, она каждый раз возвращалась в ковен с ворохом новостей, подарков и сплетен. Ничего не держало её среди людей кроме любопытства и Храма. Высокое мрачное здание недоступное никому кроме Верховного Жреца и послушниц, возвышалось на холме в центре города. Неужели в этом холодном склепе эти люди видели жизнь? Храм для любой ведьмы значил лишь одно — верную гибель. На его каменных ступенях нередко пылали костры для них, не в честь — на погибель. Но Алия не испытывала ужаса или сожалений, ей лишь казалось что, те, кто попался, были глупы или сами искали своей смерти. Молодости свойственно ошибаться. Однако место наполненное энергией ярости, ужаса и смерти пленило её душу. Эмоции магнит для ведьмы — будь то крайняя степень восторга и счастья или бездна отчаянья. Вызывать эмоции и порождать желания — вот ведьмовское ремесло и работа. Алия часто еще будучи девочкой приходила смотреть на Храм. А потом в нём сменился Жрец. И сердце ведьмы забилось чаще. Откуда они брались, кто становился Жрецами — в народе ходили разные слухи. Говорят далеко в горах есть особый монастырь, где мальчиков с детства готовят принять сан, но не менее важны и вопросы крови. О существовании Ритуала знали все. И приход нового Жреца ознаменовал, что он будет снова. Среди всех послушниц выбирается идеальное вместилище, та что способная выносить и родить храму будущего бога. Самые влиятельные семьи города готовы были пожертвовать дочерями для этих целей, со всех концов страны потянулись юные девы на постриг. Пройдет ритуал вскоре или через 10 лет, но он будет. И девы уже сейчас отрекались от своей жизни и выстраивались у ворот храма, чтобы попытать счастье. Избрана будет одна, остальные так и потратят свою молодость, зрелось и старость — весь оставшийся срок до смерти, чтобы служить, прислуживать и молиться, спасая душу. А что будет с той одной, которой повезет? Никто не знает. Алия сгорала от любопытства. А между тем новый Жрец не терял времени даром. О ритуале не было слышно, зато каждый месяц пылали новые костры. На ведьм началась охота. Многие даже древние и могущественные залегли на дно. Весёлые шабаши сменились тоскливыми посиделками на холодных горных пиках. Лукавые умы думали как дать отпор, прежде чем Храм не вытряс из них душу. И вот тогда Алия выступила, предложив свой план. — Душа выкупается душой, сестры. Что если я. попаду на ритуал? — Никто из женщин переступивших порог храма не вернулся назад. Никто. — Старая Агата покачала головой. — Ты готова спуститься в гроб, ради мизерного шанса? — Вы называли меня везучей, дочкой фортуны. Так почему же не рискнуть? — Выбрось из головы эту ерунду, девочка! Он раскусит тебя в два счёта, а твой пепел ветер разметает по утру. — Если мы ничего не предпримем, в перепел может обратиться любая из нас! — Мы отравим его. — Нет! — Алия вскочила с места. — Вы знаете, что он не пьёт и не ест ничего, что бы не отведали при нём другие. И чары не действуют на служителей Храма, ибо ни имени, ни лица его мы не знаем, и не знает никто! Так как же вы желаете победить, не рискуя? — Полно… Безымянная карга, самая старая ведьма ковена, едва уловимо мотнула головой, и все замолчали повернувшись в её сторону. — Дерзкая девчонка, хочет этого, а ведьмовской закон гласит: подчинение желаниям — главный путь. Мы все здесь ради этого… Вот только там тебя ждёт Долг, придётся склонить спину перед Долгом, смерить спесь. Сможешь — останешься жить, никто тебя не раскусит. Но и назад не вернёшься… не примем. Если только… Карга посмотрела ей в глаза и Алия поняла, что старуха её понимает и даёт волю. — Сёстры мои, прощайте сёстры! И взметнувшись искрящимся вихрем, Алия понеслась в сторону города. И вот она паршивая овца среди белоснежных агнцев. И каждый новый день похож на предыдущий. Отдала свободу на алтарь коварному плану? Нет цена свободы ведьмы лишь эгоистичная мечта! Каждый день она среди других послушниц, скрытая под серым балахоном, натирает мраморные полы святилища, до крови стирая колени и костяшки пальцев. В унисон, не повышая голоса вторит словам набивших оскомину молит. Склоняется в поклоне, не смея поднять головы пред его взором. Видит ли он их вообще? Лицо жреца всегда сокрыто белым покрывалом. Тело его под длинной мантией. Ни кусочка обнажённой кожи, ни волоса выбившегося из-под высокой митры — ничего личного, за что зацепиться ведьмовской силе. Бесстрастие, ни огня, ни холода, только голос раздающийся редко, но врезающийся лезвием в спинной мозг. Кто он? Сколько ему лет? Послушницы иногда гадают об этом. Вдруг под слоями мантии скрывается древний старик или прекрасный юноша. Алия уходит от таких разговоров, и от того слывёт за скромницу. Не следует послушницам знать, что она ночами улыбается в подушку, слушая их наивные перешёптывания. В отличие от них Алия видела мужчин: обнажённых, сгорающих от страсти, стонущих и хрипящих под натиском ведьмовской любви, она знает как упруги их мышцы под тонкой кожей, как пульсирует их кровь в жаркой плоти, и каковы они на вкус. Ей не нужно видеть, она чувствует по запаху, по тембру голоса, по осанке, по ширине шага, читает в движениях рук, в шелесте тканей, в гордой посадке головы. Жрец красив будто мраморная скала, словно бурный горный поток, словно дремучий лес, словно сама жизнь — единственная жизнь среди мрака и серости этой тюрьмы, называемой храмом. Ритуал состоится в день летнего солнцестояния. До финала дойдут не все. 40 дней строжайшего поста, бессонных ночей в молебнах и службе. Повторение страниц книги, наизусть раз за разом, даже когда тебя будят среди тех коротких 4 часов сна, что дозволялись истерзанным душам. Всё, чтобы усмирить дух, всё, чтобы умертвить плоть перед финальным этапом. Говорят не все девушки смогут пережить порку. Алия впервые обнажается полностью с того самого дня как ушла из леса. Здоровое налитое тело исхудало, но не потеряло гибкости и стати. Им всем завязали глаза, чтобы они не видели друг друга и приказали поднять руки, на которые одели грубые кольца кандалов. Цепи натянули. Правила просты. Нельзя двигаться, нельзя подходить к стене, нельзя упасть, нельзя кричать. Терпеть. Сколько кому придётся ударов — не знает никто. Кому-то доставалась лишь пара, они выдерживали их с лёгкостью, однако не считались прошедшими испытание. У кого-то пятихвостная плеть полностью срезала кожу со спины и бёдер, они исходили иступлённым криком, но тоже проваливали проверку. Говорят кто-то умирал… Но кто скажет точно, ведь семьи и близкие, отдавая послушницу в храм, заранее прощались с ней как с покойницей. Никто из них не существовал более для этого мира. Алия едва слышно вздохнула, вбирая в себя воздух, когда услышала шаги за спиной. Свист плети. Жрец начал с левого конца зала. Шаги и свит сплети, минуту, десять… Вскрики, стоны, плачь. Алия чувствовала как по холодному мраморному полу к её ногам стекаются ручейки тёплой крови. Боль обожгла её плечи. Бесстрастно, без слов, так же как и с другими. Нельзя считать удары, нельзя думать. Она не здесь. Еще удар. Кровавые борозды уродуют красивую белую кожу и в алом на белом есть своя эстетика, он оставляет им свой цвет, свои печати. Сколько прошло времени, прежде чем Алия вздохнула снова. Он уже ушёл дальше, покинул зал. Алия выдохнула и потеряла сознание. Пришла в себя она в тёмной келье с узким окном. Как давно она не вдыхала свежего воздуха, не ловила дуновение ветра. Даже лёжа на животе, лишь едва сумев повернуть голову она увидела в узкой прорези бойницы ночное Dth[небо, и сердце забилось чаще. Кто-то из старых прислужниц наложил на раны лечебные мази и укрыл израненное тело теплым пледом. Старческая морщинистая рука поправила волосы. — Ты прошла. Он сказал «эта отдала свою душу», твоя душа пошла вслед за ним. Теперь спи, тебе нужно восстановить силы. Алия порадовалась, что лишь одна свеча у двери, не способна разогнать мрака комнаты. Добрая женщина не видела на измученном лице победной улыбки, её видели лишь звёзды.