Чудеса хрустальной мечты

Вэй Ин спокойно сидит за небольшим круглым столом, скучающе пялясь на большую кружку, наполненную до половины вином. Пара пустых бутылок уже лежит в мусорном ведре. Он подносит руку, оглаживает прохладный бок кружки и стукает легонько по нему пару раз указательным пальцем. Жидкость колышется, приковывая к себе всё внимание. Вэй Ин сейчас практически ничего не чувствовал, только ноющую пустоту. Мрачную, разъедающую всё нутро — только диву даёшься, как в груди на самом деле не появилась дыра. Время течёт неукоснительно, а он будто завис как старенький повидавший года компьютер. Он стал таким опустошённым. Будто замер во времени: всё вокруг движется, а он стоит. Всё вокруг меняется, месяц сменяет месяц, а стоит попасть в свою квартиру, как всё прекращает свой бег. Сегодня Яньли написала радостную новость: она беременна и ждёт его и всю семью на выходных. И только тогда Вэй Ин вспомнил, что не видел сестру два месяца, — он даже не заметил. Дом — работа, дом — работа. Зацикленный круг, в котором он потерялся. Проходит жизнь, а он стоит, не меняясь. Это несколько… угнетает. Выбивает из колеи. Вэй Ин обхватывает кружку обеими ладонями, приподнимает и продолжает всматриваться в багровую жидкость. Моргает раз, другой и поднимается из-за стола, стул немного скрипнул, отодвигаясь с места. Он, слегка пошатываясь, подошёл к раковине и вылил всё содержимое. Потом ополоснул и оставил возле раковины кружку. Ушёл из кухни, выключив свет, — вся квартира погрузилась во мрак. Держась за стену Вэй Ин бредёт в комнату. Не вписывается в поворот, больно ударяясь плечом. Он даже не реагирует, продолжая целенаправленно идти к дивану, точно помня, что на пути у него ничего не стоит. Сгибается, нащупывает одеяло и падает вниз, накрываясь почти с головой. Со столика тянет телефон — глаза мгновенно колет, но они быстро привыкают к яркому свету экрана телефона. Открывает переписки и судорожно, стараясь как можно быстрее, печатает. Стоит нажать на отправить, как пальцы будто сковывает судорога на секунду. «Цзян Чэн, помоги. Я не справляюсь.» Он печатает следующее: «Это снова началось. Я схожу с ума!» И ещё одно: «Ответь пожалуйста, я же знаю, что ты не спишь!!!» Несколько: «Диди» «Пожалуйста» «Цзян Чэн, почему я до сих пор люблю его? Я не хочу любить Лань Чжаня. Я вообще ничего не хочу чувствовать.» «Если я умру… кто-то кроме цзецзе расстроится?» «Прости меня» «Я больше не буду, диди, только не игнорируй меня. Я снова стану собой. Только не молчи!!!» Вэй Ин крепко стискивает телефон в ожидании заветной вибрации. Пьяные слёзы безысходности сами собой покрывают покрасневшие лихорадочным румянцем щёки. И выбрасывает телефон куда-то на диван, ощущая, как он стукнулся где-то в ногах. Вэй Ин обнимает себя, всхлипывает, ощущая дрожь, что пробирает всё нутро.

***

Экран гаснет на мгновение и практически тут же включается вновь. Приходят уведомления. Потом звонки — вибрация не умолкает даже на секунду. Вэй Ин не обращает внимание — точнее просто напросто не видит. Он полностью укутан в одеяло: его знобит даже со всем алкоголем, что плещется в крови. Холод окутывает ступни, кисти рук. Сердце. Ему кажется, что в левой части груди будто застрял ледяной кусочек, приносящий колючую боль даже от минимального движения мышц, не переставая. Её нет, если не думать. Точнее заставлять себя вообще перестать чувствовать. И вот настоящее волшебство! Ничего не болит! Не тяготит! Пока снова не останешься один на один с собой. Пока снова не вспомнишь. Сейчас легче — чувства сами выплёскиваются наружу из тебя, а не копятся тяжёлым склизким грузом на душе, практически похоронив её под этим хламом. Вэй Ин как никогда упивался собственным горем. Никчёмностью. Она копилась долгие месяцы. Понимая это, Вэй Ину становится противно от самого себя ещё больше. Вот какие у него проблемы? Их нет. Так, пустяки по сравнению с чужими. Но ему так надоело всё держать в себе. И сейчас… он отчасти корит себя за несдержанность. Глупую импульсивность. Завтра он даже извинится перед Цзян Чэном — если тот прочтёт. Возможно Вэй Ину повезёт. Сейчас. Когда-то же это должно произойти? Он ещё немного полежит и встанет. Вытрет пьяные слёзы, умоется, выпьет воды и удалит всё. Сейчас. Ещё немного… Вэй Ин почти теряется в сонном мареве, пригревшись, как слышит пронзительную трель дверного звонка. Он подпрыгивает моментально и испуганно смотрит в направлении входной двери. Ещё один звонок — и Вэй Ин вскакивает, скидывая вниз одеяло, стараясь вытереть слипшиеся глаза от влаги. Уже даже слышатся нетерпеливые отчаянные стуки. Таким не умеющим ждать человеком может быть только Цзян Чэн, думает Вэй Ин, не потрудившись даже пригладить спутанные пушистые волосы, что представляют собой весьма печальное зрелище. — Сейчас! — кричит раздражённо Вэй Ин. Или по крайней мере старается, чтобы голос был именно таким. — Прекрати мне ломать дверь! Потом будешь за свой счёт новую ставить! Но стоит открыть дверь — замирает испуганным барашком перед раскрывшим пасть драконом. Он не успевает даже судорожно выдохнуть, как его сгребают в удушающе-сильные объятия. Становится трудно дышать не только из-за них, но и от осознания, чьи именно руки тебя держат. Чьё сердце сильно колотится даже под толщей зимней одежды. Воздух просто застревает в лёгких на мгновение, прежде чем Вэй Ину удаётся хоть как-то выдохнуть: шумно, даже со всхлипом. Вэй Ину так жаль, что именно сейчас из-за забитого носа не может ощутить любимый запах — он ему полюбился так сильно как раз из-за этого человека, что без конца притягивал к себе всё его внимание. Вэй Ин позволяет себе расслабиться в чужих крепких руках, немного поколебавшись: мгновение, что показалось долгим часом. Возможно, будь он менее пьян, то не позволил бы себе такого вовсе, превратив это в шутку, чтобы смущать именно этого человека. Вэй Ин, не удержавшись, громко всхлипывает, смущаясь вперемешку с испугом, и зарывается, точнее даже сказать прячет лицо в дорогой светлой ткани плаща. — Прости… — не зная зачем прошептал хрипло он. — Я тебе всю одежду сейчас испачкаю. — Нервный смешок срывается с губ, а одна рука сама по себе цепляется за чужой рукав. Не было ни единой попытки, чтобы его отстранить — от этого стало только ещё более тоскливо. Тебя будто специально мучают. — Прекрати, — сдавленно. Глухо. Будто человеку с большим трудом удаётся говорить, вообще хоть как-то выражать свои мысли словами. — Хватит, Вэй Ин. Вэй Ин сглатывает, ощущая чужое напряжение и между тем силу. — Прости… — выходит у него как-то жалко, даже загнанно. Лань Чжань резким движением мотнул головой, сильно зажмурив глаза. — Тебе не нужно извиняться. Я бы вообще не хотел слышать от тебя… — Он шумно выдохнул и склонил голову, прижимаясь носом к чужой шее. Запах вина пьянил, но нотки, свойственные чисто коже Вэй Ина, кружили голову ещё больше. — …Никаких «прости» и «спасибо». Вэй Ин глухо хмыкнул. — Каждый раз после произношения этих слов мы не видимся очень долго… ужасно долго… — Он стиснул пальцами чужую одежду сильнее, завозившись. Лань Чжаню пришлось поднять голову, чтобы увидеть, как Вэй Ин несмело, что удивительно, смотрит в его глаза. — Я… — Вэй Ин шмыгнул забитым носом, — …постараюсь. — Лучше обещай. Вэй Ин сухо усмехнулся, растягивая губы в кривой улыбке. — Ты знаешь, что я не смогу нарушить своё слово, — получилось у него сказать с ноткой разочарованности. Вэй Ин траурно-шуточно качнул головой, будто Лань Чжань нашёл самую страшную лазейку в его обороне. — Мгм. — В глазах Лань Чжань загорелась ничем не прикрытая нежность. — Поэтому и прошу. Вэй Ин от смущения опустил голову вниз, снова утыкаясь в чужую ключицу. Если бы он сейчас смотрел на Лань Чжаня, то увидел бы, как тонкие губы разошлись в редкой малозаметной улыбке, а каре-медовые глаза будто посветлели от испытываемых им чувств.

***

Уже днём, можно даже сказать ранним вечером, Вэй Ин сидел, как и прошлым вечером, за круглым столиком, только в этот раз грел руки о горячие бока кружки, наполненной кофе. Ужасно сладким, сдобренным также сиропом и плавающими зефирками — именно такой, какой обожает Вэй Ин. Он только удивлялся, как Лань Чжань может быть таким идеальным, даже кофе у него выходит вкуснее, чем у Вэй Ина самого. Сейчас Вэй Ин внимательно следил, даже когда вылавливал подтаявшие зефирки ложкой, как этот невероятный мужчина неплохо хозяйничал на его крохотной кухоньке, где с трудом могли развернутся двое субтильно-худых людей. Движения Лань Чжаня поражали: как можно так спешно всё делать? А главное аккуратно. Вэй Ин вспоминает, как готовит сам: аккуратно значит медленно; быстро — большими неровными кусками, накиданными кое-как. Даже в яичнице при быстрой готовке можно найти скорлупу от яиц и кусочек упаковки от бекона. Цзян Чэн любил по этому поводу часто возмущаться: «Остро, что хоть язык оторви, так ещё и с сюрпризом! Вэй Ин, у тебя руки из жопы!» Вспомнив слова своего глубоко обожаемого диди, Вэй Ин невольно засмеялся, стараясь спрятать смех в длинных рукавах кофты. Несмотря на все усилия, Лань Чжань всё равно обернулся на задушенные хрюканья, но, увидев смешинки в серых глазах и светлую заразительную улыбку, что могла стать настоящим солнцем даже в самой непроглядной тьме, продолжил вновь невозмутимо нарезать зелень для салата. — Вспомнил что-то смешное? — Да, — Вэй Ин не может удержаться, чтобы снова не засмеяться. — Помнишь, какой из меня повар? — Лань Чжань тихо фыркнул. — Вот я и вспомнил, как по какой-то магической штуке в супе оказалось целое куриное крыло, хотя я свято был уверен, что всё мелко порезал. Да я вообще в тот день крылья не покупал! Оно взялось из воздуха! — Мгм. И перца целую гору добавил тоже не ты, — понимающе кивает Лань Чжань. — Да, — пылко соглашается Вэй Ин. — Вот ты меня понимаешь, а Чэн-Чэн нет. Только и получаю от него одни подзатыльники! А сам он ничего не может приготовить, кроме как барбекю. И то со второго раза, честно говорю! Он с собой вдвое больше мяса всегда берёт. — Тут Вэй Ин немного замялся: — Только ты ему не говори, что знаешь это… и что я знаю. Мне с ним ещё на этих выходных встречаться. — Цзян Чэн никогда от меня этого не узнает. — Обещай, Лань Чжань! — Вскидывает вперёд руку Вэй Ин и указывает на него пальцем с притворной строгостью в голосе. — Мгм. Обещаю, — чуть кивает головой тот, не поворачиваясь, открывая бутылку с оливковым маслом. — Молодец. Обожаю тебя! — Хлопнул в ладонями Вэй Ин. — Я тоже обожаю Вэй Ина, — невозмутимый голос отразился эхом в самом сердце неготового к этому Вэй Ина. — Лань Чжань! — взвыл тот возмущённо, пряча вмиг покрасневшее лицо под ладонями. — Ты вгоняешь меня в краску! Ты просто невозможно-идеальный мужчина. — Сейчас уже готов смутиться я, — фыркнул Лань Чжань. Вэй Ин зашёлся смехом и разлёгся по столу, вытянув руки. Ему не хватило сантиметров пять, чтобы дотянуться до одежды Лань Чжаня. Уже позже, когда они оба поздно позавтракали, и перешли на диван, удобно устроившись рядом друг с другом, Вэй Ин кое о чём вспомнил. — Лань Чжань, а почему ты приехал? — Вэй Ин кокетливо бросил на него взгляд из-под чёлки, прикусив губу. Лань Чжань взял его руку и переплёл пальцы. — Сообщения. — Что сообщения? — по-птичьи склонил голову Вэй Ин, не понимая. Он вроде всего на мгновение отвлёкся от тепла, что окутало его, когда он почувствовал кожей чужую. — Ты перепутал и отправлял сообщения мне. Не Цзян Чэну, — крепче сжал он руку подавившегося воздухом Вэй Ина. — Лань Чжань! Боже мой, Святые Небеса! — Вэй Ин прикрыл свободной рукой лицо, а потом и вовсе практически сложился пополам, почти соприкасаясь носом с коленями. — Так стыдно… я же там такое написал… — приглушённо бормотал он, становясь с каждым словом тише. — Это было мило, — чуточку улыбнулся Лань Чжань и толкнул его плечо боком. — Ты сейчас издеваешься! — Вмиг выпрямился Вэй Ин и возмущённо прожёг его взглядом, он даже немного отсел от него, но руку не пытался вырвать. — Я слышу это по твоему голосу! Ты меня не обманешь. — Мгм, — легко кивает тот. — Я даже не пытался. — Ты невозможен, — жалобно выстанывает Вэй Ин, стукаясь лбом о сильное плечо Лань Чжаня. — Ещё на меня говорят бесстыдник. Нет. — Вэй Ин толкает его, будто баран рогами, лбом. — Это ты! Ты! Самый настоящий бесстыдник! — Этот недостойный учился у мастера, — фыркает Лань Чжань, не сдвинувшись даже на миллиметр. Вэй Ин выпрямился и посмотрел ему прямо в невозмутимые глаза. Хлопнул пару раз ресницами. — Теперь я кажется начинаю понимать, почему люблю тебя… Ты просто невероятен. — Вэй Ин ещё лучше. — Лань Чжань!

***

Бонусная зарисовка Открывается дверь. — Матушка сегодня зверь. Лютует не хуже японских банши. Я даже завидовать стал, что у тебя своя квартира, — устало бубнит Цзян Чэн, вешая куртку на крючок и скидывая мокрые из-за снега ботинки. — Завидуй молча! — доносится звонкий весёлый голос Вэй Ина из зала, где также слышен звук включённого телевизора. Судя по крикам, там либо ужастик, либо боевик. Фыркнув, Цзян Чэн заглянул в комнату — от удивления его брови поползли вверх, а рот чуточку приоткрылся. Картина маслом: Лань Чжань, невозможный педант и душнила по мнению Цзян Чэна, которого Вэй Ин вечно куда-то тащит за собой, сидит себе спокойно на диване, а сам Вэй Ин, напоминая объевшегося вкуснятиной кота или скорее хитрого лиса, головой разлёгся на чужом бедре. И подмигивает, гад такой! — Видал? — весело сообщает он, внутренне умирая от смеха из-за вида Цзян Чэна. — У меня парень есть, а ты теперь единственный нецелованный! Ха! — Добрый вечер, Цзян Чэн, — скосил на него взгляд Лань Чжань, продолжая смотреть, как на экране, ловко орудуя ножом, убивает блондинку маньяк третьесортного ужастика. Только руку запустил в волосы Вэй Ина, из-за чего у того губы расползлись в ещё — и куда только? — более довольной улыбке. — Какого хрена?!