Черные крылья Поднебесной

Каждый ребенок знал, как отличить заклинателя от простого человека. Небожители наделили своих избранников большими крыльями, способными поднять человека в небо, как только он сформирует золотое ядро и сможет твердо держать меч в руке. Более того, окрас крыльев мог сказать о принадлежности к клану заклинателей. Люди Юнмэна гордо ходили с фиолетовой раскраской перьев, орден Ланлин Цзинь красовались золотыми крыльями, которые сверкали и сияли на утреннем солнце, цветоряд Гусу Лань варьировался от светло-небесных до грязно-голубых, а заклинатели Нечистой Юдоли могли похвастать двойной расцветкой перьев — желтым с коричневым. Всех их связывало одно — на одежде словно украшения висели разных оттенков красные перья. Трофеи с Аннигиляции Солнца. Что до остальных заклинателей? Дальние по ветке от глав кланов довольствовались темным или даже мутным клановым оттенком, а вольные заклинатели отличались по белоснежным или сероватым перьям. У Основателя Темного Пути, Вэй Усяня, крылья были черными как смола, но смотрелись весьма благородно и красиво. Многие заклинатели в погоне за этим благородством и легкой силой вступили на путь совершенствования, заражающий душу. Ко всеобщему удивлению, никто из последователей Старейшины Илина не получил искомого, только зараженное тьмой золотое ядро и тяжелеющие крылья, окрас которых местами потемнел. К сожалению им уже было не суждено парить в небесах с товарищами, а лишь слушать насмешки людей из именитых кланов — «измарал перья в грязи». Вэй Усяня прозвали Черными крыльями Поднебесной, единственного с такой раскраской, героя войны. В народе его коротко звали Хэйсо Юмао, с трепетным ужасом и иногда уважением. Вэй Усяня боялись и ненавидели, презирали за Путь Тьмы, за соблазнение молодых к этому пути, за их неподъемные крылья. Его проклинали день за днем бесчисленное количество людей, отцов и матерей. Считалось, что его свитки специально написаны так, чтобы совершенствующиеся не смогли полностью постигнуть его замысловатое искусство, дабы не сместили они его с трона, усеянного костями и трупами. Никому из заклинателей не удавалось понять, почему же сам Вэй Ин все так-же беззаботно летает над облаками, почему его крылья не тяжелеют, почему отливают таким красивым и чистым цветом, никак не похожим на грязь. Разве его золотое ядро не должно было больше всех поддаться тому заражению С недавних пор он жил в районе Илина, на горе Луанцзань, с остатками клана Вэнь. Глава клана Цзян на всю Поднебесную объявил о изгнании Вэй Усяня из Юнмена, так что теперь все могли порицать его без страха перед Цзян Ченом. Из всех углов слышалось о злодеяниях проклятого отступника. Сам Вэй Усянь старался не обращать внимания на это, жить своей жизнью на могильниках, помогать оставшимся без дома, идти по своей дорожке пока не стемнеет и думать. Думать о дурманящих и далеких, белоснежных, как он любил говорить «траурных одеждах». О Лань Ванцзи которого видел недавно, идущего на ночного охоту в Илин. Почему он тогда не согласился пойти с ним в Облачные Глубины? Какая гордость в нем заиграла в ту ночь? Неужели все от тех напуганных взглядов псов Вэнь? Неужели от восторженного взгляда А-Чена? Неужели… от той толпы людей что смотрела с ужасом и смирением на его новых облик?.. На его черные крылья, наросты на лице, что образовались от переизбытка темной Ци, на редкий темный пушок с небольшими перышками, что росли на лице рядом с глазами, на шее, ногах и руках?! Отчего ты, Вэй Усянь, отторг своего возлюбленного? Отчего ты опустив свои красные, пылающие глаза спрятался за чужую спину и не дал ему шанса сказать и слова? От горьких размышлений отвлекло ломящее чувство в спине. Темный заклинатель встряхнул головой и сфокусировал свой взгляд на своих руках, разжимая кулаки. Ногти были больше похожи на острые и смертоносные когти диких птиц, Вэй Ин поморщившись отвел взгляд, меньше всего ему сейчас хотелось обращать внимание на свой внешний вид. Пробежавшись взглядом по комнате, он заметил недописанный свиток, странные схемы, талисманы и сделанные на скорую руку изобретения. На камне, изображающем стол стояла миска уже остывшего обеда. Сколько же дней он не выходил из своей пещеры? Ковыляя босыми ногами к выходу, он разминал руки, на улице была поздняя ночь, все в деревне уже давно спали. Свежий ветер обдал лицо и одежду, богато украшенную красными перьями, добрая девушка из поселения даже смогла сделать украшения на уши из них, так что теперь перышки небольшими веерами торчали из-под его распущенных волос. Верхнее ханьфу, больше похожее на халат, не уходило в пол, а для удобства в полете заканчивалось острым, словно раскрытый хвост сороки. Ветер обдул и наросты на лице Старейшины, отчего тот фыркнул и, расправив сильные крылья взмыл к облакам. Нужно размяться, первое, что приходит в голову — долететь до Гусу и отдохнуть там уже на верхушках гор, нет ничего невиннее. В Облачных Глубинах уже как несколько часов пробил отбой. С невозмутимым выражением лица он летел наперекор ветру, облетая деревья, поселения. Снизу могло показаться — летит огромная птица. Вэй Ин приземлился рядом с большим деревом, на верхушке одной из гор, окружавших обитель спокойствия. В лицо подул свежий, с ароматом ладана ветерок, такой нужный сейчас. Он так отличался от суровых порывов на Илине, которые доносили запах гниющих трупов. Полчаса на отдых — время для чистки перьев. Вэй Ин ловко перебирал свои перышки, раньше это заботливо делала шицзе… На секунду заклинатель глянул в сторону Пристани Лотоса… Интересно, как она там, а Цзян Чен… Он вздохнул и вновь повернулся в сторону Гусу. Как интересно вышло, гора на коей он отдыхал совсем рядом с жилыми комнатами адептов и цзиньши, где спит Лань Чжань. Внутренний голос кричал возвращаться, но, расправив спину, он взмахнул крыльями, бесшумно направляясь вниз. Окно, выходящее во двор было открыто как раз кстати, чтобы зацепиться на него. Просунув половину тела, вместе с поджатыми крыльями, Вэй Усянь вцепился взглядом в темноту, привыкая к ней, чтобы начать различать очертания предметов. Приятно пахло ладаном, так что заклинатель невольно улыбнулся, но улыбка его стала еще ярче, когда среди силуэтов мебели он смог разглядеть спящего Лань Ванцзи. Опираясь одной ногой за выступ здания, а другой за раму окна, Вэй Ин, не двигаясь продолжал смотреть, однако палочка для благовоний не прогорела и на треть, как одну из ног свело и словно зажало, все же, стоило чаще выходить из пещеры. Как бы Вэй Усянь не старался, удержаться не смог и медленно начал сползать. Он с испуга расправил крылья, зацепляя оконную раму и стоящую на столе вазу, стал биться словно птица попавшая в сеть, и в итоге с грохотом упал с высоты второго этажа прямо во двор, поразив тишину здешних мест шумом. Из разных зданий вывалило несколько адептов и старейшин с фонарями в руках, некоторые с ужасом рассматривали незваного гостя, тыкая в него фонарями, другие бежали за подмогой, но вдруг кто-то закричал: «Покушение на Второго Нефрита!». С ужасом и упреком его стали поддерживать остальные, тыкать в упавшую «птицу» пальцами. Вэй Усянь закрывал свое лицо руками, старался отползти от фонарей, светящих в глаза, но как только раздался крик про покушение, на сердце словно сжались тиски. Тяжело дыша, он поднялся и захлопал крыльями, поднимая столб пыли вокруг и поднимаясь в воздух. Он полетел прочь. Прочь от этого места, насколько быстро он может, однако… Оглянулся. Напрасно, напрасно оглянулся, ведь повернулся обратно уже с заплаканными глазами. Последнее, что он видел в ту ночь в Гусу — растерянный и непонимающий взгляд Лань Ванцзи. Как и следовало ожидать, на следующее утро весть о жестоком "покушении" Старейшины Илина на Второго Нефрита клана Гусу Лань была известна каждому человеку, каждой собаке, каждая птица пела об этом. В тот день Вэй Усянь не выходил из своей пещер, не ел и игнорировал все угрозы Вэнь Цин, все просьбы Вэнь Нина и А-Юаня. Узнав о новостях, Цзян Янли не могла поверить в их правдивость и начала заявлять всем, что Вэй Ин не мог так поступить и никогда не поступит. Он - воспитанник Юнмэна, и знает себе цену, и не станет нападать на людей без нужды. Люди подхватили и эти вести. теперь под вопрос была поставлена честь клана Юнмэн Цзян, их правдивость, а также причастность к покушению на Второго Нефрита. Многие люди также не стыдились говорить и возможной связи Цзян Янли и Вэй Усяня, когда тот еще был в ордене. Цзян Чен не выдержав таких разговоров, чтобы раз и навсегда очистить имя своей семьи, на собрании кланов объявил о начале Большой охоты. Все главы были согласны и прогремел горн. Он возвестил всю Поднебесную о начале Охоты на большую черную птицу смерти.