Встреча с чудом

Мы идем вдоль озера и углубляемся в лес, но он здесь уже не такой, как по другую сторону. Деревья стали как будто выше и стройнее. Мы шагаем под их кронами, раскинувшимися над нами. Солнце идет своим чередом и где-то около полудня делаем остановку. Пока я хожу до ближайшего ручья мой друг что-то выискивает в своих вещах. Подхожу к нему, и он предлагает высушить мою одежду и обувь. Я о ней забыл, но сырые берцы напоминают о себе, и я соглашаюсь. Он расстилает одежду на траве, стряхивает с нее прилипшие листья и велит поставить рядом с ней обувь. Когда все готово он встает на колени, посыпает мои вещи каким-то порошком, вынутым из мешочка, привязанного к поясу. И начинает нараспев читать заклинание делая над вещами странные пасы руками. — «Ара́нта сун тери́на, ви́рдэ арге́н си́нта,» – он проводит руками по часовой стрелке и разводит их. — «Ро́нсте кирл этси́. Ми́сав ло́нсит скри́,» – руки идут против часовой стрелки, а потом будто поднимаю что-то над землей и разрывают его там. В это время вижу, что порошок начинает мерцать теплым золотым светом, с каждым словом становясь все ярче. И на последних словах он стремительно темнеет, превращаясь в пепел, а от одежды идет пар. Гилфин поднимается с колен и подает вещи мне. Они сухие и теплые, на них не осталось и следа былой схватки с чудовищем. Мы садимся, и он начинает рассказывать мне, что монстр, с которым я сражался – это страж их мира, своеобразный привратник. Он должен не пускать сюда людей, которые каким-то образом все же нашли путь к волшебной поляне. В прошлые разы он не нападал, потому что рядом был Гилфин, и заранее усмирял чудовище. После этого рассказа я прошу его рассказать что-то о себе. Он эльф-друид и служит на границе, чтобы не пускать в их мир чужаков и приводить таких же вот магов, чья кровь пробудилась слишком поздно, чтобы их можно было забрать в детстве. Я спрашиваю его: «Может ли он обучить меня той магии, которую сейчас применял?» Он отвечает, что нет, и его магия другого толка, она подвластна только друидам – служителям леса. «Когда мы колдуем, то обращаемся к силе Матери природы, а когда колдуете вы, маги, то обращаетесь к первоисточникам силы: земле, воде, воздуху, огню или может даже ко всем сразу. А сила природы идет из смешения и сосуществования вместе этих стихий. В вашем же случае они соперничают друг с другом. Вы пытаетесь овладеть какой-нибудь из них, а к природе нужно взывать, она не любит, когда на нее кто-то начинает давить и заявлять права», – сказал Гилфин. Я не могу поверить своим ушам, мой провожатый оказался эльфом, я, конечно что-то подозревал, но не был в этом уверен. Да еще в первый же день он рассказал мне главные принципы и устои магии. Я прошу его рассказать еще что-нибудь про мир, который теперь должен стать моим домом, но он не соглашается. Пусть об этом мне расскажут знающие люди, а не простой страж с границы. Я соглашаюсь с ним, но мне все равно интересно, что меня ждет там впереди, каков будет этот мир и с кем мне предстоит там встретиться. Наверное хорошо, что я этого не знаю, ведь неизвестность грядущего наполняет существование смыслом. Лес становится все реже, а мы идем по незаметно извивающейся под ногами тропинке. Солнце клонится к западу, и вот впереди уже виднеются строения. То ли сторожевой пост, то ли поселение. Мы заходим в него, и нам навстречу выходит старик. Гилфин почтительно кланяется ему и говорит мне, что это маг деревни, в которую мы пришли. Он самый старый и мудрый человек в округе. Он провожает нас в одну из хижин, там девушка, похоже его внучка, уже накрывает на стол, чтобы накормить гостей. Мы садимся ужинать, а Гилфин рассказывает всем присутствующим мою историю. О том, как я около года назад стал приходить в приграничный лес, что уже владею основами магии и почти сам победил стража ворот. И теперь он ведет, меня на собрание старших магов, которое будет через четыре дня о Вериде, чтобы они решили мою дальнейшую судьбу. Во время этого рассказа я ем, неотрывно смотря в свою тарелку, чтобы не встречаться глазами с любопытными взглядами окружающих. Ведь в их землях редко встретишь кого-нибудь незнакомого, особенно с такой историей, как у меня. После еды все садятся у огня, а Гилфин начинает петь. Его песня прекрасна и уносит меня в те края и времена, о которых я не знаю, но как будто вижу их своими глазами. Вот перед мней стоит великий эльфийский вождь, а за ним большая армия. Голубые знамена реют на ветру, серебрятся наконечники копий, сверкают доспеха, горят решимостью глаза воинов. Вот трубят рога и начинается атака. Серебристый клин эльфийской конницы врезается во вражеский строй и ломает его, звучат боевые команды на незнакомом мне, но очень красивом языке, слышится лязг металла и ржание коней. Но вот среди этих звуков я слышу то, чего здесь быть не должно. Эти слова ломают всю красоту песни и выдергивают меня из череды образов, в которую я погрузился. Я снова сижу в комнате у огня, но эльф уже не поет, а в моей голове все еще продолжают слышаться отзвуки той битвы. Осматриваюсь и вижу, что прервало пение Гилфина. Старик-маг сидит неестественно выпрямившись, а рядом с ним на полу пристроилась его внучка и держит старика за руку. Из уст старика льются бессмысленные на первый взгляд слова, но если прислушаться, то они обретают смысл, но хочу ли я знать его? Ангел божий весть грядет. Дети, если ёж желтеет. Знайте иволга йоту клюнет, Лож минует нас. Он пришел, ростки сакуры Твоей увяли. Флаги храмов, Цвет чащоб шлют щедрый ыр, Это юдоль ясная. Когда он заканчивает произносить слова, то без сил падает на стул. Я хочу помочь чем-нибудь, но его внучка останавливает меня, сказав, что у дела время от времени бывают такие видения и сейчас с ним все хорошо. Он спит и восстанавливает силы, его лучше не тревожить. После увиденного все расходятся спать и только Гилфин остается у догорающего пламени и что-то наигрывает на арфе. Я подхожу нему и сажусь рядом. Мы долго сидим в молчании, прерываемом только звуками музыки, но тут он начинает говорить: «Каждый раз, когда я присутствую при таком выбросе силы, то не могу спокойно жить дальше. Меня начинают одолевать воспоминания. Помнишь ту песню, которую я пел сегодня? Она сочинена мной после одной из битв. Мы проиграли, но песня об этом умалчивает. В день перед сражением у нашего государя случился такой же выброс. Из которого мы узнали, что нас ждет впереди. Мы поняли, что проиграем и тогда решили приложить все усилия, чтобы победить, но ничего не вышло, как мы ни старались. От своей судьбы не убежишь, даже (особенно) если будешь ее знать. Она неотвратима и чем больше ты от нее убегаешь, тем быстрее она тебя нагоняет. В том пророчестве, что сегодня сказал маг, зашифрована твоя судьба и предназначение. Но если ты не хочешь сразиться с судьбой, то не пытайся расшифровать это послание». После его слов я долго сижу и размышляю о своей судьбе и словах, сказанных эльфом. Хочу ли я знать о том, что уготовила мне судьба? Смогу ли я жить дальше с этим знанием? И не приведет ли оно меня к скорой встрече со смертью? Мы так и сидим вдвоем у уже почти потухшего огня. Каждого занимают свои мысли. Никого из нас двоих не напрягает тишина, прерываемая только потрескиванием углей. Тут Гилфин прерывает молчание, и начинает рассказывать о своей арфе. Сначала его рассказ невнятный, но потом обретает силу, а пальцы касаются струн, как будто ищут в них утешение и поддержку. «Мне её подарил отец, на десятилетие, совсем детский возраст по меркам эльфов, но уже тогда он видел, что я буду великим певцом. С тех пор я с ней неразлучен. Отца уже давно нет с нами, но она все еще живет и напоминает мне о нем. Когда я шел в бой она висела у меня за спиной и будто прикрывала от вражеских ударов. Когда было грустно или я скорбел по ушедшим, то начинал играть на ней, а слова сами сплетались в песни, а звуки в музыку. Мне кажется, что она обладает собственной душой или через неё мне пытаются дать советы те – кто ушли навсегда. Я не вкладывал в нее магию, но думаю, что она сама пропиталась ею за долгие века странствий вместе со мной. Иногда я подозреваю, что если б не её незримая поддержка, то я бы уже давно ушел за грань вслед за своими братьями. Мне кажется, что она умеет разговаривать, хотя что это я, конечно умеет. Песни, которые она слагает и есть её голос, повествующий обо всех моих страданиях и радостях. Она, как внутренний голос, заставляет меня выворачивать свои мысли и чувства наизнанку перед слушателями. И не приемлет фальши, с ней можно быть только до конца откровенным. В разных кабаках империи я слышал, что поют мои песни, но мало кто из исполнителей знает их настоящую историю, и никто не знает, как они создаются. После очередного сражения я иду и изливаю все горечи и переживания своей арфе, а она меня поддерживает и утешает, и с её помощью из моих эмоций вырастают такие чудесные песни. Я не считаю, что все те знаменитые баллады, которые приписывают мне, написал я, это все она – моя спутница, верная арфа, которая всё выслушает, а потом переплавит чувства в песню и увековечит их. Я как-то пытался дать свою арфу поиграть другому менестрелю и у него ничего не получилось. Она звучала, как обычный музыкальный инструмент, без намека на магию. Но как только она попадала ко мне в руки, то начинала творить чудеса. Когда Ты слушал мою песню, то, что видел? Нет, нет, можешь не отвечать я и так знаю, что пред тобой разворачивался бой, как будто ты сам был там. Это тоже не моя заслуга. Арфа вытянула из меня все те воспоминания и сложила из них песню, поэтому всё представляется, как вживую. Я могу отдавать свои самые горькие воспоминания арфе, а она сложит из них баллады. Ты спросишь меня, зачем же я тогда пою эти песни, если в них заложено столько горечи? Я тебе отвечу, что пою, чтобы не забыть, ведь из кусочков этих воспоминаний сложен я. Я иду в дозор, и моя арфа помогает мне скоротать время. Можно сказать, что она мой волшебный талисман, помогающий справиться с эмоциями и переживаниями. Когда я не могу найти правильный ответ или принять решение, то я "иду" советоваться к ней. Если ты когда-нибудь увидишь меня, бездумно играющим на арфе, то знай, что у меня все хорошо, просто мне понадобился ее совет. Иногда я хожу к ней за утешением. Кто поймет тебя лучше, чем друг, который был с тобой на протяжении всей твоей жизни? Видел все взлеты и падения, верность и предательство друзей, рождение и смерть родных.» Гилфин замолкает, а я все еще не могу прийти в себя, от сказанного им. Его слова, как облетевшие лепестки, кружат передо мной. Почему он это рассказал мне, ведь мы с ним знакомы всего пару дней? Почему изливает передо мной свою душу, ведь я вижу, что он никому еще не рассказывал об этом? Почему именно я? Вот уже небо начало светлеть, и я понимаю, что уже вторую ночь не могу поспать. Хотя и сомневаюсь, что усну в таком возбужденном состоянии духа. На меня свалилось такое большое количество переживаний, что я не смогу спать еще как минимум сутки. Начинается новый день, что он нам принесёт? Дойдём ли мы в назначенный срок до собрания старших магов? И как в своей новой жизни мне может пригодиться сегодняшнее откровение эльфа?