What Am I

Ли Минхо он встречает возле клуба, где они выступают, около полуночи вечером понедельника. Адреналин после концерта успевает выветриться из крови. Джисон выходит наружу проветриться, напиваться до смерти вечером понедельника он не планирует. Атмосфера вокруг сочится алкоголем и потом, но тут он встречает Ли Минхо. И Ли Минхо пахнет чем-то мягким и сладким. Ночное небо беззвёздное, потому что все звёзды – в глазах Минхо. — Мне понравилась твоя музыка, — говорит Ли Минхо. Его слова собираются бусинами на нить и постукивают друг о друга. Джисон не уверен, почему ему так кажется, то ли он всё-таки пьян, то ли просто устал. — У нас скоро будет ещё один гиг, — отвечает Джисон. Отвечает так, потому что уже за полночь, а в это время всё вокруг перестает существовать. Возможно, Ли Минхо тоже ненастоящий, плод воображения, подаренный ему его изнеможением. Но Ли Минхо подходит ближе, и он вдруг такой реальный, почти что светится под тусклыми уличными фонарями. — А я танцую, — Ли Минхо улыбается, поддерживая его игру в разговор ни о чём. Да всё это сущий пустяк, думает Джисон, а Минхо улыбается, улыбается ему. И в следующее мгновение его волосы путаются меж чужих пальцев, а другая рука опускается сзади на шею Джисона. Всё, что он чувствует в этот момент – только Минхо, как будто больше ничего нет, как будто позади них нет клуба со всеми его запахами. Джисон подталкивает его к стене, прижимает руку к чужой щеке, кладёт вторую ему на бедро. Они так близко, что Джисон ощущает его дыхание. Дело не в алкоголе. — Придёшь на следующий гиг, если я тебя поцелую? — Джисону хочется немного его подразнить. — Попробуй узнать сам, — Минхо продолжает их игру, но закрывает глаза. По высоким скулам порхают ресницы. Сущий пустяк. Просто ещё один понедельник, ещё один незнакомец. (только это неправда. джисон уже знает, что неправда. минхо не просто незнакомец. он не сможет остаться лишь незнакомцем) Джисон наклоняется к нему и не закрывает глаза, пока их губы наконец не соприкасаются. Пустяк, думает Джисон. А вместе с этим думает, что тянуть его за волосы и выдыхать ему в рот высокие, изысканные стоны, отныне сможет только Ли Минхо. И Минхо, не стесняясь, продолжает дарить ему эти восхитительные звуки, от которых тепло разливается до самых кончиков пальцев. Джисон стискивает его бедро, в глубине души надеясь оставить там яркий след, хоть и знает, что сквозь джинсы у него вряд ли получится. Ничего особенного. Пустяк. (ничего подобного) Кожа под его пальцами такая нежная. Жадно впивающиеся в него губы такие мягкие. Руки, которые притягивают его к себе ближе, чем Джисону кажется возможным, такие тёплые. Пустяк. Но всё, о чём Джисон сейчас может думать, это Ли Минхо. Его голос, его поцелуи, жар его тела. — Меня зовут Хан Джисон, — говорит он, когда они всё же отрываются друг от друга. На алом рту Минхо поблёскивает слюна. — Я знаю, — отвечает Минхо. В его глазах Джисон видит что-то очень близкое к нежности, близкое, но не совсем. — Но кто я, ты не знаешь, не так ли? Он только сейчас замечает на шее Минхо ленту чёрного бархата. Рука сама скользит к украшению. Джисон перебирает пальцами чокер и слова в голове. — Нет. Но мог бы узнать, — шёпотом, потому что их разговор – не для чужих ушей. — Позволишь мне себя узнать, Ли Минхо? Минхо смеётся. Смеётся только для него. Джисон хочет поймать этот смех в стеклянную банку и сохранить до скончания времён, слушать и слушать его, пока полностью в нём не растворится, пока не забудет, как дышать. Это больше не пустяк, это Ли Минхо. — Пойдём со мной домой, — так же тихо шепчет Минхо. — Пойдём и сам всё узнаешь. Обещание, данное под неоном светофоров, флуоресцентными бликами витрин и тусклыми барными вывесками. Оно переливается всеми красками радуги и напоминает Джисону об иллюстрациях в детских книжках. Об историях о феях, гномах, эльфах и обо всём фантастическом. Словно сошёл со страниц сказки, думает Джисон, когда Минхо наклоняет вбок голову, подставляя ему свою шею. — Мне нужно собрать оборудование, прелесть, — с сожалением вспоминает Джисон о своих вполне земных обязанностях. — Это займёт час или даже больше, если ты хочешь подождать. — Думаю, что если бы я куда-то спешил, меня бы здесь уже не было, — Минхо отталкивается от стены и убирает свою руку из запутанных волос Джисона, приглаживает их, опускает её поверх чужой на своём бедре. — Украсить твой вечер? Он переплетает их пальцы и увлекает Джисона обратно внутрь под громкие звуки музыки и танцующих, пьяных людей. — Если бы у меня был выбор, — Джисон останавливает их посреди толпы, притягивает Минхо к себе и серьёзно заглядывает ему в глаза, — ты был бы единственным, кто украшает мой вечер. Любой вечер. — Стараюсь быть хорошим украшением, — Минхо заливается смехом, но уже в следующее мгновение ласково проводит рукой по щеке Джисона. — Скажи, где и когда у тебя следующее выступление? Джисон трётся о его тёплую руку, пытается запомнить это ощущение. Вовсе не пустяк. — Здесь же, в пятницу, в девять вечера, — жарко выдыхает он во влажную духоту клуба и позволяет Минхо пробежаться пальцами по контуру его нижней губы. — Ещё так нескоро, — с губ Минхо срывается едва слышный звук разочарования. Джисон улавливает его даже сквозь гремящие басы. Он хочет укутать Минхо от всех разочарований мира, сохранить на память его, его смех и улыбку. Он хочет Ли Минхо. — Я знаю, прелесть, знаю, — Джисон внимательно всматривается в лицо Минхо. Ему совершенно точно нужно запомнить его голос и смех. — К счастью для тебя, я танцую, — мурлычет Минхо, игриво улыбаясь. — Очень на это надеюсь. Мы ведь в клубе, — напоминает Джисон. Получается суховато, но внутри него неистовствуют чувства. — Приходи посмотреть, — голос Минхо разливается мёдом, пока океан танцующих вокруг людей заставляет их прижаться ближе друг к другу. — В эту среду в студии Бейс Плей. Я веду занятие в полдень. — Прелесть хочет станцевать для меня? — Джисон ведёт его сквозь толпу за сцену, где его друзья уже лениво собирают инструменты. — Или просто ещё раз меня увидеть? — Приходи и сам всё узнаешь, — повторяет Минхо. Обещание, данное с кокетливой улыбкой на губах и порхающими в глазах огоньками. Джисон хочет слышать его снова и снова, рисовать в голове каждое слово, пока оно не отпечатается несмываемыми чернилами под черепом. Пока Минхо не превратится в константу в его жизни и в его сердце. — Джисон! — подзывает его сзади Чанбин. — Чанбин-хён? — от Минхо он отворачивается лишь вполоборота. — Ты там с кем-то, да? — Чанбин удивляется, когда замечает рядом с ним Минхо. — Ты же так обычно не знакомишься? Минхо поджимает пальцы на его руке. — Проехали. Пора сворачиваться. Я чертовски устал, а нам потом готовиться к следующему гигу. — Окей, хён. Дай мне минуту, — Джисон оборачивается к Минхо, достаёт из кармана телефон. — Скажешь свой номер, прелесть? — Конечно, — Минхо начинает печатать на смартфоне цифры. Даже от того, как он набирает номер – пальцы элегантно обнимают сзади чехол, свет от экрана бликами пляшет на лице – у Джисона сердце сжимается. — Мне пора уйти? — спрашивает Минхо, возвращая ему телефон и наблюдая за тем, как музыканты собираются. — Если тебе куда-то нужно, — отвечает Джисон. Внезапно он вспоминает, что уже очень поздно. — Доберёшься сам? Ты с друзьями был? — Да. Могу с ними уехать, — Минхо, тем не менее, не делает попыток уйти. Что-то в его взгляде напоминает Джисону о сказанном ранее. Пойдём со мной домой. — Эй, — Чан подходит сзади и опускает руку ему на плечо, — можешь ехать с ним, но только когда поможешь закинуть всё в тачку. Если хочешь, конечно. — Подождёшь меня? — тихонько спрашивает Джисон. — Столько, сколько нужно, — заверяет Минхо и ускользает, чтобы не мешать. Садится на край сцены, с интересом поглядывая на их сборы. — Итак, что это за мальчик? — Чанбин пихает его локтем, пока они несут оборудование на парковку и грузят в машину. — Вы как будто давно знакомы. — Его зовут Ли Минхо, — начинает Джисон и тут же останавливается. Думает о том, что Чанбин только что сказал. — Слушай, я знаю, это странно. Я обычно с незнакомцами вообще не разговариваю. Но ему понравилась моя, ой, наша, музыка и я просто… Не знаю. Как будто всё так и должно быть. Чанбин убирает усилитель в фургон и поворачивается к нему. — Это интуиция. — Интуиция? — Да. Просто доверься ей. Попробуй хоть раз быть счастливым, Джисонни. Джисон мысленно прокручивает его слова, когда они собираются, когда он машет старшим на прощание, когда обещает им позвонить, когда возвращается в клуб, где Минхо ждёт его у сцены. Попробуй хоть раз быть счастливым, снова проносится в голове, когда Джисон смотрит, как Минхо к нему подходит. — Ты всё? — спрашивает Минхо, а Джисону хочется его просто взять и… прижать к себе. Очень-очень крепко. — Я… Оу! Минхо пахнет так же мягко и сладко, как когда они целовались. Джисона всего переполняет. Он обнимает Минхо одной рукой за плечи, другой – за талию, зарывается лицом в его шею. — Джисон? — мягко начинает Минхо, переплетая вокруг него руки. — Пустяк, — бормочет Джисон ему в ключицы. Но имеет в виду другое. Имеет в виду всё. Ночное небо и звёзды, разноцветные огни, смех и красивые-красивые глаза. — Пойдём со мной домой? — Минхо выводит вопрос на шее Джисона. Джисон отходит, чтобы ещё раз его разглядеть. Он думает, что Минхо выглядит потрясающе в свете неона. Думает о том, почему трепещет сердце. Думает об искрах в глазах Минхо. — С удовольствием.

* * *

Дорога до квартиры Минхо занимает десять минут, всё это время они держатся за руки. Прижимаются друг к другу так близко, что Джисон не успевает замёрзнуть в прохладе ночи. — Как ты там оказался? — спрашивает Джисон, пока Минхо ведёт их вдоль жилых комплексов. — Я про клуб. — Друзья позвали, — Джисон видит, как, освещённый уличным фонарём, он раздумывает. — Я не хотел идти. Но меня заставили, потому что, по их словам, дома одному мне слишком одиноко. Минхо смотрит на него с такой улыбкой, что Джисону кажется, будто солнце уже взошло. — И я рад, что они меня вытащили. И рад, что встретил тебя. — Я тоже рад, что мы встретились, — Джисон сжимает его руку. Минхо ведёт их к своей квартире, взбегает по лестнице, крикнув: «наперегонки!», отворяет дверь. Джисон, запыхаясь, догоняет. — Не очень-то спортивно, — Минхо чешет нос и смеётся, когда надувшийся Джисон его толкает, и они оба вваливаются в прихожую. — Добро пожаловать, — переводя дыхание, говорит Минхо. И это действительно его дом. На кухонном столе – чашка с нарисованной на ней кошкой, светильник окрашивает всё приглушёнными мазками, пахнет стиральным порошком, цветами и чем-то душистым – может, ароматический диффузер? Всё вокруг просто кричит Минхо, и всё это не пустяк. — Уже почти два ночи, — Джисон приобнимает его. — Значит, пора спать, — предлагает Минхо. Джисон думает, что всё так просто. Когда он впервые целует Минхо, когда тот в первый раз зовёт его с собой домой, Джисон ждёт что между ними что-то будет. Ждёт чужие руки на ремне и отметины чужих зубов на теле, а сейчас же— Сейчас возбуждение никуда не пропадает, но теряется на втором плане. Сейчас Минхо обволакивает его мягкими руками и сладким запахом. Его улыбка горит лунным светом. Джисон снова думает о стуке своего сердца. — Малыш, — слетает с языка неожиданно, но совершенно правильно, судя по тому, как щёки Минхо заливает румянец. — Звезда, — Минхо целует его в уголок губ. Джисон удивленно приподнимает бровь и чуть двигается, чтобы Минхо мог поцеловать его как следует. — Ты на сцене сияешь, — объясняет Минхо ему в губы, — очень ярко. И сейчас тоже. Джисон берёт его за подбородок, притягивает к себе, сокращая это небольшое расстояние между ними. Он целует Минхо. Снова и снова. А потом ещё и ещё. Когда они отрываются друг от друга, Минхо разочарованно стонет. Припухшие губы, раскрасневшиеся щёки, трепетание ресниц на закрытых глазах. — Устал, малыш? — тихо спрашивает Джисон. Минхо кивает и приоткрывает один глаз в просьбе: — Поцелуешь на ночь? И как Джисон может ему отказать? Он следует за Минхо в спальню, переодевается в мягкую футболку и пижамные штаны, хихикает, потому что они ему немного велики. Ловит краем глаза очертание точеных ног Минхо и снова задумывается о том, получится ли оставить на них следы. — Звёздочка, — зовет Минхо. Так сладко, что Джисон готов слышать это всю жизнь. — Малыш, — Джисон опирается коленом о его небольшую кровать. Минхо пододвигается к Джисону и привлекает к себе. Колени Джисона – по обе стороны бёдер Минхо, а руки он кладёт к нему на плечи. Он смотрит на Минхо, и во рту сохнет. Под ним и под светом лампы Минхо выглядит удивительно. Джисон думает о том, что если бы не вышел подышать воздухом, он бы не встретил Ли Минхо. Он думает о том, что для Ли Минхо в его сердце есть место – рядом с друзьями, ребятами из группы и музыкой. — Может прозвучать странно, — начинает Минхо, протягивает руки к его лицу, — но мне с тобой не так одиноко. В его зрачках – галактики, а когда он говорит, льётся карамель. — Я не просто так говорю. Я это чувствую. Джисон смотрит на него и думает, что этой ночью на земле стало на двух одиноких людей меньше. — Знаю, — шепчет Джисон. О хрупких вещах не говорят громко. — Я знаю, о чём ты. Ему сказать больше нечего, потому что это уже не пустяк. Минхо тёплыми руками гладит его по скулам. На лице его такая нежность, что душа начинает болеть. Джисон опускается на локти, их тела прижимаются друг к другу. Он целует Минхо в нос, рассыпает поцелуи по щекам, по лбу, по подбородку, по уголкам рта. Приподнимается, чтобы ещё раз на него посмотреть. Джисон думает о том, что, возможно, он всё равно бы встретил Ли Минхо, несмотря ни на что. Он не знает, как долго они лежат так, прижавшись друг к другу и медленно целуясь. Джисон ловит дивные звуки с губ Минхо. Может быть, в какой-то момент они оба засыпают, а может, не перестают целоваться, продолжая сопротивляться усталости. Джисон не уверен. Уверен он лишь в том, что чувствует тепло и надёжность, а одиночество больше не существует. — Смотри, — вдруг говорит Минхо, переводя дыхание и глядя в окно спальни. Джисон оборачивается. И тоже это видит. Тёмное индиго переливается в бледно-голубой и золото зари. Дома отбрасывают тени, создавая ночь, а над ними поднимается рассветное солнце. Джисон не может сдержать улыбки. — Ты выглядишь волшебно, — мурчит Минхо, наблюдая за тем, как первые лучи проникают в комнату, прячутся в волосах Джисона, золотят его кожу. — Звёздочка. Солнце моё. У Джисона сердце рвётся от этой нежности. — Ты тоже, — Джисон делает паузу, чтобы ещё раз его поцеловать, — Мой, мой. Мой, чтобы любить, исполнять все прихоти, дорожить, лелеять, защищать, возвращаться снова и снова. — Если ты согласен, — Минхо смотрит на него тысячей обещаний. — Да, согласен, — отвечает Джисон и остановиться не может. — Да, да, да. За стремительно пролетевшую ночь то, что казалось пустяком, становится для него целым новым миром. Ли Минхо из незнакомца становится тем, кого он будет целовать и обнимать, тем, в кого он влюбится. Ли Минхо, с его красивыми глазами, ласковой улыбкой и звонким смехом. Ли Минхо, одинокая, как его собственная, душа, становится чуть менее одинокой. Свет встающего солнца тёплый, но Минхо рядом с ним – ещё теплее. Джисон там, где его место. Пойдём домой, говорит Минхо, и, глядя из-под тяжелеющих век на то, как он засыпает, Джисон думает, что он уже здесь. Здесь, где его счастье, здесь, где его будут ждать. Он дома.