Хен, я теперь кот.

— Чонгук, ты в норме? Брат аккуратно придерживает за локоть младшего, обеспокоенно оглядывая с ног до головы, стараясь увидеть причину херового состояния, но, на вид, все нормально. Чонгука с самого утра потряхивает. Он тяжело дышит и рассредоточенно смотрит по-сторонам, абсолютно не вникая в окружение. На все попытки отправить его ко врачу, младший отмахивался и говорил, что это похмелье, хотя Хосок уверен, что Чон не выпил и бутылки, потому что не признает вкус спирта. — Останься сегодня дома, — Чонгук вскидывает бровь на реплику и выравнивается, силится выглядеть лучше, но, покачнувшись, хватается за стену. Он активно мотает головой в несогласии и подтягивает рюкзак за лямку. Пропустить сегодня курсы никак нельзя, иначе его выставят с голой задницей из университета. — Я вызову такси, все ок, — слабо пробормотал парень, — Ты опоздаешь на работу. Хосок поджимает губы и вздыхает. Его братишка слишком упертый. С этой чертой ему бы хорошо учиться, да спортом заниматься, а этого качества хватает только на игры и разрыва жопы под конец года, когда сессия дышит в затылок. Благо он только на третьем курсе, и ему не нужно сдавать диплом. Диплом, Хосок уверен, он будет писать на коленках перед предзащитой. — Если станет хуже, обязательно позвони мне. Я заберу тебя, понял? Чонгук кивает слабо и скрывается за входной дверью квартиры.

🐈 🐈 🐈

Уже в такси стало хуже. Парня мутило и лихорадило. Может он отравился вчера? Тот рулетик с колбасой выглядел подозрительно, так что не удивительно, что сейчас хочется выблевать желудок. От воспоминаний о закуске во рту скопилась слюна, оповещая, что думать о невкусностях — ошибка. В целом, добраться до универа удалось без особенно болезненных спазмов, а, выйдя на свежий воздух, Чонгуку вообще показалось, что ему уже лучше, и можно горы свернуть, но увы и ах, это лишь иллюзия больного мозга. В аудитории душно и пахнет убийственными духами. У Чона и так очень острый нюх, а сейчас он в два раза сильнее обострился, буквально улавливая булки с мясом на первом этаже в столовой. Парта качнулась, и рядом плюхнулся Сухон — второгодка и сосед по парте на курсах — ярко улыбаясь на приветственный кивок от Чонгука. Пара по английскому проходит мимо. На него поглядывали студенты, хмуря брови и перешептываясь. И смотрел он. Ким Тэхен иногда кидал безразличные взгляды на скрюченную фигуру, но никаких эмоций не выражал. Чонгук отчетливо улавливал шлейф его парфюма и природный запах, медленно сходя с ума. Даже в таком состоянии он ухитряется загнаться и пострадать, какой же его бывший ахуенный. Да, именно, его бывший мужик. Они повстречались целый год, за который младший успел здорово привязаться и окончательно влюбиться. Вот только оказалось, что это чувство было односторонним, и Тэхен просто держал его рядом из-за скуки. А бросил он его со словами: "мне надоело, sorry". В тот момент воздушный замок издал жалобный писк и со свистом сдулся, оставляя за собой тряпочку. Целый месяц Чонгук рыдал и убивался, и еще столько же сгорал от ненависти и безумной любви, когда Ким ходил дэд-инсайдом и, как обычно, с каменным лицом. Но, как бы младший его ни ненавидел, он все равно смотрит, все равно скучает и думает о нем. Боль по-тихоньку отступала, отдавая права жару, который стремительно распространялся от шеи к ушам. Моргнуть стало невероятно тяжелой работой, ведь это нужно открыть глаза обратно, иначе он просто отключится. — Милые ушки, — слышится с боку. Чонгук медленно поворачивает голову, стараясь не дергаться, чтобы не провоцировать организм, и вопросительно вскидывает бровь. Рука тянется к пылающим ушам и парень облегченно выдыхает, когда холодные фаланги остужают кожу. Сухон имел в виду, что они милые, потому что красные? — Да нет, — мотает головой сосед и по-доброму смеется, — Эти, — он рукой указывает куда-то на макушку. Чон смотрит на него и моргает заторможенно, а потом снова тянется, но уже к голове. Пальцы натыкаются на что-то мягкое. Парень аккуратно щупает непонятно что, чувствуя, свои собственные прикосновения. До Чонгука резко доходит: у него. блядские. ушки. Настоящие. Сухон хотел было тоже полапать их, считая, что это инородное тело в виде ободка или заколочек, но Чон не дает коснуться себя, уклоняясь и резко вскакивая с места. Ноги несут прочь из аудитории в туалет. Чонгук ошарашенно разглядывает себя в отражении зеркала и все поверить не может, что это с ним происходит. Бархатные ушки дергаются на посторонние звуки за дверью туалета, как локаторы улавливая каждый стук каблуков или возюкание мокрой швабры по полу. Они дымчатого цвета, переливаются под светом ламп посеребренным мехом, а темные кисточки очаровательно смотрят вверх. Чонгук хотел было снова коснуться ушей, но слышит шаги и быстро скрывается в кабинке, защелкнув щеколду за собой. Собственное дыхание кажется слишком громким, учащенное сердцебиение эхом отдается в голове, а потные пальцы намертво вцепляются в хлипкую ручку двери. Судя по звукам, кто-то просто зашел отлить и ничего больше. После слива толчка и короткой струи в раковине, Чонгук облегченно выдыхает и разжимает окаменевшие пальцы. Нужно срочно что-то придумать, вот только голова нещадно болит и не дает прохода здравым мыслям. Парень дрожащими руками достает телефон и замирает. Пот скатывается по носу, и соленая капелька падает прямо на экран. Его тело снова лихорадит. Чонгук всем нутром чувствует, что это далеко не все изменения в организме, поэтому стоит подготовиться к новой порции боли, но один он точно не справится. Нужно кого-то позвать. Вариант с Хосоком тут же отпадает, ибо он слишком далеко и не успеет приехать к следующей волне "трансформации". Глаза быстро просматривают контакты и спотыкаются об имя, причиняющее каждый гребаный раз боль: "Тэхен~и-хен". Он же сейчас здесь, в здании. Насколько идея попросить помощи у него является безумной? Да на все сто процентов, но отчего-то именно его Чонгук хочет сейчас видеть, именно в его руках оказаться и поныть. "Пожалуйста, приди в туалет на первом!" "Мне очень нужна твоя помощь, Тэхен" Чонгук долго смотрит на отправленные сообщения и молится, чтобы его не проигнорировали. Он даже засечь время не успел, как резкая боль пронзает все тело. Его кости буквально крошатся и ломаются, словно меняют форму, а органы сжимаются изнутри и горят, горят, горят! Тэхен заходит в туалет под громкий крик и шарахается к стене, испуганно оглядывая помещение, но никого не видит. — Чонгук? В ответ лишь всхлипы и душераздирающий вой. Старший переключается в сосредоточенный режим и бьет себя по щекам, чтобы окончательно прийти в себя и взять ситуацию под контроль. Первое, что он делает, это выглядывает в коридор и, убедившись, что никого нет, запирает дверь. — Открой, — голос слегка дрожит от нервов, но звучит твердо и трезво, — давай, Гук, иначе я не смогу помочь. За дверью слышится копошение и пыхтение, сопровождаемые стонами боли, затем щелчок и Тэхен дергает пластиковую дверцу кабинки на себя. Перед ним на коленях скрюченный парень, весь мокрый от пота и горящими щеками. Он дергается от каждого рваного вдоха, будто даже это доставляет ему жуткий дискомфорт. Тэхен слегка теряется, заметив прижатые к голове ушки, но ничего по этому поводу не говорит. — Тэхен, — Чон жалобно скулит и смотрит просяще, тянет руки к нему, а старший не может отказать: присаживается на корточки и прижимает к себе красное и влажное лицо. Он осторожно гладит рыдающего парня по спине и укачивает, приговаривая, что все хорошо. Проходит примерно минуты три, как Чонгук отталкивает чужое тело и валится на холодную плитку, раскрыв рот в немом крике. Киму страшно до-усрачки, он ничего не может сделать, никак помочь. Только смотрит на бывшего и кусает губы, пока тот будто в агонии бьется и царапает себе шею. — Я... Я вызову скорую, потерпи немного, — Тэхен хватается за неподалеку валяющийся телефон, уже набирает первые цифры, но его останавливает крепкая хватка за запястье. Горящие глаза впились в Тэхеновы, зрачки неестественно расширены и пульсируют. — Сними... — тихо, почти шепотом. Тэхен быстро наклоняется и обеспокоенно просит повторить, — штаны... Сними их. А? Чонгук лежит, приподняв таз, и сам тянется рукой к ремню. Его движения рваные и слабые, но парень все же стягивает с себя джинсы с нижним бельем и поворачивается на бок спиной к Тэхену. Последний ошарашенно сверлит копчик, из которого начинается длинный пушистый хвост.

🐈 🐈 🐈

Сознание возвращается мучительно медленно. На место пламени в организме пришла легкость и холод пола, на котором он лежал. Сбоку слышится чужое дыхание, нос улавливает знакомые нотки ягодных духов, и парень слегка улыбается. Когда ерзание рядом становится раздражающим, Чонгук открывает глаза и приподнимается на локте. Тело ватное и неприятное, хвост ощущается неправильно, как и уши (пока тело пылало, Чон догадался, что в подарок ему достанется еще и хвост, поэтому не удивился его наличию). — Фух, я думал ты копыта откинул, — Тэхен откидывается на стенку кабинки и трет лицо устало. У него было достаточно времени все обдумать и поверить наконец своим глазам, — как ты себя чувствуешь? Чонгук осматривает себя и густо краснеет, заметив, что вообще-то лежит со спущенными штанами и все его естество видно (чего смущается непонятно. Как раз бывший все прекрасно давно увидел). Он щупает себя на наличие еще каких-нибудь изменений, но, кроме ушей и хвоста, ничего, к счастью, не прибавилось или не убавилось. — Меня тошнит немного, а так порядок, — а глаза-то вниз опускает, глядит из-под пушистых ресниц и смущается очень, ведь Тэ о нем беспокоился, что сильно льстило и грело, — спасибо. Ким смотрит пытливо и пытается понять, что делать дальше. Отпускать домой одного опасно, тем более по улице и на общественных транспортах. На предложение снова вызвать скорую, младший скривился жалобно и категорично отказался, мол отправят еще на опыты, страшно же. Однако сам ничего не предлагал. Чонгук с интересом разглядывал хвост и копошился пальцами в мягкой на вид шерстке. Тэхену отчего-то тоже захотелось прикоснуться к бархату, и, не ожидавший этого, младший тихонько мурлыкнул. Его глаза расширились в удивлении. — Ты слышал?! Я муркнул! — у Чонгука глаза огромные, зрачок, по-кошачьи узкий, то расширяется, что аж карамельной радужки не видно, то снова сужается, — с хрена ли я муркаю?! Чон вцепился в чужие плечи и стал яростно трясти их, проклиная Бога и жизнь. — Тише-тише. Спокойно, — Тэхен хватает запястья и отдаляет от себя, не желая быть грушей для битья от обиды на мир, — сейчас нужно решить куда тебя деть. Кстати, да. А что, собственно, делать и куда идти? Чонгук даже представить не может, как отреагирует брат, хотя ему в любом случае придется доказать, что он не косплейщик, а реально котяра. Но размышлять об этом, конечно же, не время. У младшего появился шанс снова побыть рядом с любимым человеком, а удержать его можно только хвостом и ушами. — Не знаю, — Ким смотрит в эти огромные глаза и конкретно ахуевает. В них читается не страх или озабоченность ситуацией, а предвкушение с любовью. А то, с кой интонацией парень сказал это "не знаю", вообще землю из-под ног выбивает. Он явно не об этом думает, — холодно. На последнем слове Чонгук сел, подтянув колени, и обнял себя. Хвост обвился вокруг талии, а нежные ушки прижались. И в целом вид был жалким и крошечным. — Маленький манипулятор, — вздохнул Тэхен и поднялся с места, протягивая ладонь к брюнету, — пойдем. Сегодня переночуешь у меня в общежитии, но завтра свалишь к себе.

🐈 🐈 🐈

Дорога до общежития была довольно потной. Сколько раз они останавливались и ныкались по коридорам? Дохуя. Очень не хотелось, чтобы Чонгука кто-то заметил в таком виде, будто они сексились три часа, с учетом приспущенных штанов и влажного тела, а у Кима нет кинка на котиков, хотя он уже в этом сомневается, ведь Чон просто очаровашка. Постоянно прижатые к груди ладошки, наивный взгляд полный доверия и кошачьи звуки, по типу мурканья и шипения на резкие звуки — это просто не дает нормально сосредоточиться и дойти до цели. Однако, все обошлось одной лишь вахтершей, которая умилилась образу паренька, и радостно пропустила двоих в жилой корпус. Следующим вопросом стал поход в душ. Чонгук теперь боится воды? Или его теперешняя сущность никак на это не влияет? — Эм... Попробуешь в душ сходить? Младший округляет глаза, все еще топчась у входной двери комнаты, и залепетал что-то под нос. — С тебя нужно смыть пот. Уже поздно, поэтому в душе никого не должно быть. Я провожу тебя и подстрахую в любом случае, — парень уже порхает по комнате, собирая вещи для похода на выживание. На руку летит полотенце, свободная футболка и треники. А вот на трусах произошел затык. И вопрос не в том, что их не было, а в удобстве. Весь путь до комнаты младший едва ли не терял свои джинсы, потому что те висели лишь на бедрах. Тэхен размышляет, может сделать дырку и в трениках и в трусах для хвоста? Ему ни капельки не жалко своих шмоток. Он хоть весь гардероб перережет к чертовой матери, лишь бы Гук не щеголял в одной футболке по комнате на его глазах. Чон же в это время осматривается. Он буквально обнюхивает каждый угол, уже подмечая, где сделает себе гнездышко на ночь. На самом деле произошло еще одно изменение в организме. Он по-другому мыслит. Да кто в здравом уме будет нюхать шкаф или столешницу на кухне, будучи уверенным, что если этого не сделать, то безопасности нет. В прочем подумать об этом дальше не дает Тэхен, который хватает брюнета за руку и тянет на выход. Уже в душе Чонгук настороженно оглядывает лейку и кранчик. Все кошачье нутро орало, что там опасно, но вонь от тела бесила больше, чем возможность быть мокрым, поэтому парень смело делает шаг вперед и поворачивает вентиль. Тэхену кажется, что чужой вопль было слышно на весь универ. Как он и думал, Чонгук не осилил душ, поэтому нужно найти альтернативу пересечения воды напрямую. В голове всплывает образ, как его бывший усердно вылизывается, перед этим удалив пару ребер, иначе до своей свистульки он бы точно не смог дотянуться, особенно учитывая ее размеры. Когда парень не выходит ни через пять минут, ни через десять, Тэ решает пойти самому. Он тихонько стучит по поверхности двери и приоткрывает ее, застав интересную картину: Чон сидит на полу и смотрит в одну точку, где струя из лейки бьет по кафелю. Капли попадают на чужой нос, заставляя его дергаться периодически, а сам кошак сидит по-турецки, замерев и не обращая внимания на зашедшего. — Ну и, — сложив руки на груди, говорит Ким, — чего сидим? Чонгук заторможенно поворачивается и пару раз моргает, возвращаясь в реальность, а потом его лицо кривится и брови ломаются. Он снова, как тогда в кабинке туалета, тянется и хнычет, мол возьми на ручки, страшно, тут мокро и противно. Тэхен опять отказать не в силах, подходит и садится перед парнем на корточки, смотрит в самые глаза и понимает, насколько его бывший сейчас беззащитен и как нуждается в нем. — Голого тебя понести? — на удивление, Чонгук покивал и пожал ладошками, чтобы Ким уже поскорей его поднял и отнес в комнату обратно, подальше от страхов и воды. С этой минуты, у Чонгука новая фобия. Тэхен считает, что пытаться понять что же все-таки произошло и из-за чего — бессмысленно. Вряд ли они смогут своим умом догадаться почему вдруг так, почему именно кот, и много ли еще таких людей. Скорее всего, если в народе будет большое количество внезапных гибридов, то государство огласит какое-то решение, может поможет, но, судя по тишине в стране, так повезло только Чону. Вот только Ким всей душой обращается к Богу, в которого никогда не верил, с вопросом, почему именно он? Почему Тэхен оказался рядом с Чонгуком в момент "превращения", почему именно Чонгук и превратился? Это все происходит с ними. — Чонгук, а ну брысь! Чего ты там роешься?! Это же мусорка! Парень в который раз поднимается с кровати, тяжело выдыхая, и движется в сторону звуков. Прямо под его рабочим столом сидит кошак с всунутой в мусорку головой. Все-таки Киму не удалось его убедить надеть дырявые труханы, ведь тот с пеной у рта утверждал, что сейчас это ни к чему, и Тэ он не стесняется. Согласился лишь на большую белую рубашку, что еле прикрывает задницу. — Но тут что-то вкусно пахнет. Это... Чипсы? С крабом. Да, точно же они! — Чонгук вскидывает голову и тычет пальцем в наполненный пакет, мол сам проверь. А Тэхен лишь вздыхает снова и руки на груди скрещивает. И что ему, блять, теперь делать? Не с чипсами, а с новым домашним животным (уж по-другому его тяжело назвать). — Почему ты не в кровати? — Ким тянет кота за локоть на себя, вынуждая вылезти из-под стола и выпрямиться, — на часах три ночи. Нам завтра на учебу. Мне, точнее. — Потому что тут слишком много запахов, и ты не разрешаешь лечь рядом! Я не хочу спать один в этой холодной постели, — дует губы и отворачивается. Ну что за капризуля? Если задуматься, то Тэхен ушел от него именно потому, что устал от вечного нытья и претензий. Ничего не изменилось, собственно. — А с какого хера я должен тебя к себе пускать? Скажи спасибо, что я вообще пришел тогда в туалет, хотя мог проигнорировать. Если ты не заметил то мне приходится нянчиться с тобой, пытаться помочь и уберечь, а ты только вредничаешь! Либо ты ложишься сейчас в кровать, не мою, либо валишь отсюда своим ходом к себе. Да, Тэхен. Вот так нужно. Правильно, думал он. А потом поднял глаза на брюнета. У того руки опущены вдоль тела и плечи поникли. Глаза тупит вниз и ушки прижимает к голове, хвост обвился вокруг талии в защищающем жесте. Защищающем... Да Чон же не может сам за себя постоять. Ему нужен тот, кто будет терпеть истерики, ласково при этом обнимать, заботиться и просто быть опорой. А Ким не такой. Он свободолюбивый и независимый. Совсем не хочется все время сцеплять зубы и ждать, пока волна схлынет. Вот только карамельные глаза снова смотрят в самую душу, как тогда, когда старший его бросал. В тот день он отвел взгляд, не в силах выдержать всю обиду боль. А сейчас совсем не получается не смотреть. Где-то там собирается цунами из слез и кипит карамель, что золотом на свету отливает. — Ты прав, — и почему эти слова как пощечина? Нет, же, Гук-и, не соглашайся с этим так просто. Ты должен закатить скандал, что Тэхен весь такой холодный и ужасный, — я благодарен тебе, что ты помог мне, но, верно, дальше я должен сам, — так он не это сказал! Да что ж этот кошак так слова переворачивает!? Ким не успел ничего ответить, как за спиной хлопнула дверь комнаты. — Он же голый, — воет парень.

🐈 🐈 🐈

Ну, собственно, а что Чонгук еще ожидал? Это он души не чает в старшем, это он любит до потери пульса. Нет ничего удивительного в том, что его послали. Не удивительно, но все равно пиздец как ранит. В глазах собираются режущие слезы. Они как яд и свидетели ненужных чувств, которые делают очень очень плохо. В груди колет, ломит и режет. Будто собрались все бдсм-щики и каждый желает отличиться особой жестокостью на жизненно важном органе. Сколько не пытайся описать или привести примеры и сравнения — все вы прекрасно знаете это чувство. Каждый в своей жизни сталкивался с проблемами и неразделенными чувствами. Но Чонгук просто сейчас воду льет в голове у себя, размышляя и анализируя, чтобы не сойти с ума от бешеной аритмии и боли. Брюнет бредет по коридору на первом этаже университета и откровенно не понимает что ему делать. Он, конечно, очень опрометчиво поступил, гордо выскользнув из комнаты, толком не взяв свои вещи. Да хотя бы телефон или одежду! Его же тупо на улице словят и в обезьянник посадят за внешний вид. Перед глазами всплывает забавная картина, как пацан идет без труханов и штанов с кошачьими ушами и хвостом, точно мечта извращенцев. Выход один — заныкаться где-то в унике, чтобы утром вызвонить брата. Теперь у Чона только Хосок остался. — Эй! Ты че лунатик? Чонгук вздрагивает и испуганно оглядывается, с радостью (или нет) понимая, что все прекрасно видит. Хоть какой-то плюс от этого пиздеца животного. К брюнету стремительно движется охранник с фонариком. Скорее всего он увидел его через камеры или окно. Вот только этот охранник — припизднутый дед. Ему палец в рот не клади, он да че-нибудь нассыт в уши администрации, приукрасив, чтобы потом побольше досталось. А Чону не нужна такая слава... Поэтому парень развернулся и втопил вперед. — Стоять! За спиной частые тяжелые шаги и надрывное дыхание. Чонгук хихикает, потому что он мальчик молодой и, не смотря на сидячий образ жизни, вполне способен убежать от деда. Брюнет нырнул под лестницу и, затаив дыхание, присел на корточки. Он прислушивается и чувствует в ушах собственное сердцебиение. Адреналин течет по венам, заставляя забыть о том, что его любимый выгнал его из комнаты и предоставляя место страху быть пойманным. Приходится вжаться в стену и слиться с ней, когда охранник истерично пробегает мимо, бурча себе под нос ругательства и угрозы. Так где же в итоге укрыться на целую ночь? Перспектива бегать от бешеного на протяжении долгих часов никак не прельщала. Нужна какая-нибудь подсобка вонючая или... Спортзал! Точно. Туда легко попасть, так как проход из корпуса в корпус всегда открыт. В раздевалке вполне себе будет уютно. Чонгук сейчас гордится собой как никогда. Он такой молодец у нас умный (ага, да). Шаги слышатся чертовски и предательски громко. Кажется, будто его все здание слышит, но на деле он идет бесшумно, просто его чувствительный слух улавливает буквально все, из-за чего понять, где копошится охранник — легко. Парень движется в сторону второго корпуса и вдруг понимает, что впереди очень темно. Да, он видит, что там никого нет, но это не отменяет факта темноты. А он ее боится. Там еще лестницы и повороты. Вдруг кто выскочит? Да тот же дед. Напугает его до пердечного сриступа и пиздец. Чонгуку страшно, Чонгук ссыт. Глаза бегают из угла в угол, зрачки расширенны и поблескивают, отражая слабо освещаемые фонари за окном. И тут он увидел то, что так боялся... Высокий силует неподвижно стоит в проеме, где начинается коридор второго корпуса. Сердце в пятки куда-то ухнуло, а пот активно десантировался из организма, стекая по спине и виску. В голове орет сирена "ПИЗДЕЦ ПИЗДЕЦ ПИЗДЕЦ ВАЛИМ НАХУЙ", но Чонгук стоит и боится пошевелиться. Где-то теплится надежда, что его не заметили, ведь это у него кошачье зрение, а не у... А кто это? Брюнет принюхивается, но кроме хлорки не чувствует ровным счетом ничего. Бассейн слишком близко и перебивает даже собственный запах. Фигура двинулась. Силует шагнул вперед, на что Чон сделал назад. БЛЯТЬ ОНО ЖИВОЕ! Из глаз снова слезы. Очень страшно. Секунда, и Чонгук срывается с места, несясь по этажу и стараясь уловить хотя бы угол, в котором можно забиться и спрятаться. Он слышит чужие быстрые шаги слишком близко и от этого рвет крышу. Парень резко останавливается и приседает, принимая оборонную позу. Кошачья сущность вторит защищаться. Разорвать. Вцепиться зубами и когтями. Чон скалит зубы и шипит хищно, когда видит фигуру в метре от себя, а потом делает выпад вперед и валит на пол человека. — Чонгук, Чонгук! Это я! Знакомый голос возвращает в реальность. Сейчас нос улавливает запах геля для душа и аромат кожи, который осел на легких. — Тэ? — робко и тихо. — Да, да. Это я, — голос у старшего дрожит. Он все еще крепко держал Чона за запястья на случай, если тот все-таки его загрызет, — я искал тебя везде. Брюнет выпрямляется и садится прямо на пол. Пытается восстановить дыхание и унять свое сердце. — Какого ты там стоял как маньяк?! Я чуть не обосрался от страха! — Да я сам пересрал! Я же тебя тоже увидел, но не был уверен, что это ты. Мысли возвращаются в момент встречи. Становится очень смешно, если понимать, что они тупо друг на друга смотрели, а потом побежали. Нет, ну правда. — Зачем искал то? — Тэхену кажется этот вопрос безумно тупым. — Сказать, что ты меня бесишь и уйти обратно спать, потому что недосказанные оскорбления мешали мозгу отдохнуть, — даже бровью не повел. Конечно, Ким шутит. Это было бы понятно всем, но не Чонгуку. Тот вообще не воспринимает сарказм, поэтому в ахуе сидит и еле сдерживает всхлип. — Сказал? — осипшим голосом вторит. Кошак поднимается на ноги и пятится назад. — Еклмн, ты дебил? Блять, ну ясен хуй я искал тебя, чтобы вернуть в комнату! — на последних словах Ким берет за руку младшего и твердо ступает в противоположную сторону от второго корпуса к общежитию. А Чон и не против. Вон, улыбается, блин.

🐈 🐈 🐈

Итак, дубль два.Тэхен решает на этот раз не выебываться на тонкую душевную организацию бывшего и пускает к себе в кровать. С одной стороны что такого? Одна ночь и все. Ничего страшного в этом нет. А с другой — нихуя не круто, потому что Чонгук абсолютно не стесняется прижиматься к чужой спине и мурчать, посылая вибрацию по телу бедного Кима. — Чонгук, там еще есть место. Отодвинься, — максимально ровно и спокойно, пока на душе паршиво. Он невольно вспоминает прошлое, когда младший точно так же нежился в его объятьях, нежно поглаживал по щекам и скулам, всеми способами показывал, как сильно любит. — Не хочу. Ты теплый, а я замерз, пока бегал по универу, — брюнет ближе льнет к Киму, закидывает конечности, которые и правда холодные. — Потому что надо было одеться, как я и говорил! Но ты же меня слушаешь, неудобно видите ли. А с голой жопой шляться удобно. Чонгук ощутимо замирает. Он вновь вспоминает, что это односторонние чувства. Как же это глупо. Его отшили, растоптали, а сердце все равно тянется к этому ублюдку. Но это его, Чонов, ублюдок. Самый любимый и самый недоступный. Брюнет уже хотел было отстраниться, но вдруг заулыбался, когда почувствовал теплые ладони на ступнях. Тэхен, несмотря на сетование и бурчание, согревает. Трет слегка ступни и с головой накрывает одеялом. Так хорошо... В груди сладкая вата и тепло. В голове приятная розовая дымка. Его окутывает любимый запах, он слышит чужое ровное дыхание. Чонгук носом тычется в кудрявые волосы и вдыхает аромат шампуня. Так и засыпают. Один с улыбкой на губах, а второй с пугающими мыслями, что ему вообще-то тоже неплохо.

🐈 🐈 🐈

Щас мы быстро пробежимся по ключевым моментам этой недели. Как бы Чонгуку не хотелось проснуться на утро обычным человеком и списать все на сон, он все равно понимал, что у него на такой сюжетец не хватило бы фантазии. У него такие же уши и хвост. Тэхен же ответственно оставил парня у себя в комнате, уйдя на пары и пообещав, что телефон из рук не выпустит, чтобы быть на связи. Брюнет его отпускать не хотел, буквально вцепившись в ногу и воя, что он не хочет оставаться один, а Хосок освободится только вечером, чтобы забрать его. Кстати, Хосок очень обрадовался просьбе забрать парня из универа, думая, что тот наконец осознал, что просить помощь, когда тебе плохо, тем более у брата — нормально. Вот только он никак не ожидал увидеть бывшего рядом с любимым членом семьи. Старший Чон прекрасно знаком с Кимом и лично сидел с братом, успокаивая его, окружая заботой и поддержкой после болезненного расставания. Хосок умный и сдержанный мужчина. Он не будет налетать с кулаками, не разобравшись в ситуации, поэтому терпеливо дождался, пока оба сядут в машину и, наконец, услышал причину странных обстоятельств их "воссоединения". Конечно, Хосок не поверил. Он долго смеялся. А потом перестал... Потому что уши и хвост явно настоящие. Чонгук теперь не мог ходить в университет. В бред, что он просто косплеит кота, никто не поверит. Плюс, администрация и профессора точно бы попросили снять весь стыд и срам, аргументируя все вульгарностью и пошлостью. Так Чон бы с радостью избавился от лишнего на башке и пояснице, но не может же. Поэтому теперь он на заочке. Сидит себе дома, да в комп играет. Ну иногда задания делает. Редко. Не делает вообще. Тэхен регулярно приходит. Они с Хосоком пришли к выводу, что за брюнетом нужно следить. И небеспочвенно это решение... Квартира вынужденно потерпела изменения: пришлось знатно утеплить жилье, выкрутив батареи на максимум. В каждой комнате (двух точнее) теперь куча пледов и одеял. Их трогать нельзя, так как это лично построенные Чоном гнездышки, чтобы везде можно было прилечь. На столах максимально пусто, потому что, видите ли, на них удобно сидеть, а предметы мешают, мусорки спрятаны, посуда убрана подальше (одному коту очень понравилось скидывать одним движением руки стеклянные бокалы и кружки на пол. Очень весело и забавно. Особенно Хосоку). И шерсть. Она повсюду: на одежде,на полу, в кровати, еде, полках... Казалось бы, только хвост и уши, а мех лезет как скотина. У старшего Чона на работе все спрашивают, не завел ли тот домашнее животное, просят фотку показать, а Хосок слезливо улыбается и кота из интернета являет любопытным коллегам. Единственной нетронутой комнатой являлась ванна. Туда Чонгук не ходит. Это место обходит стороной (к слову, для Тэхена и Хосока, банный день — это испытание, в котором они оба тащат шипящего и брыкающегося парня в душ и отмывают). Что касается отношений конкретно парней... Чонгук с каждым визитом Кима все сильнее влюбляется, и никак не скрывает этого, заявляет, что любит и радуется даже сложившейся ситуации. А Тэхен себя понять пытается, потому что с каждым днем все больше вливается в чужую семью. Часто ужинает с Чонами, даже на ночь остается иногда. Его жизнь поделилась на двое — время на учебе в ожидании, пока пары закончатся, и время в чужой квартире, куда он уже некоторые личные вещи перетащил или купил, по типу щетки и домашней одежды. Это путает, пугает. Тэхен радуется, когда Чонгук счастлив, смотрит на него ласково как-то, заботится и волнуется. Он так полюбил эти бархатные ушки и пушистый хвост, так привык к кошачьим выкидонам и приколам, что теперь не представляет жизни без этого.

🐈 🐈 🐈

Чонгук сидит на подоконнике и смотрит на стену. Там точно что-то есть. Он уверен в этом. На голой серой стене какая-то тень, но ей там незачем быть. От чего она может падать? Рядом нет предметов. Значит что-то есть. — Чонгук, отомри. Ким привык к залипаниям младшего. Брюнет с кровью из носа доказывает, что видит что-то, хотя видеть то и нечего. Тэхен откладывает телефон и, проследив глазами, куда смотрит Чон, осматривает стену и хмыкает. — Не мешай мне, — шепчет и пригибается. Наблюдать, как изменилось поведение Чонгука просто уморительно. Он по ночам, когда не спится, охотится на ноги под одеялом, мурчит, когда его гладят по волосам, виляет хвостом, когда злится. — Нам пора ложиться. Это нам для парней уже по умолчанию. Если первое время они стеснялись такой близости, то сейчас удивительным будет поехать домой. Чонгук закатывает глаза и спрыгивает с подоконника. На нем большая футболка и треники с дыркой. Почти вся одежда побывала в ателье, где работающие женщины с удивлением во взгляде слушали, что во всех джинсах, шортах и штанах нужно сделать дырку в районе поясницы. Тэхен ставит себе будильник на утро и откладывает телефон на тумбочку. Он отворачивается к стене и устало выдыхает. За спиной слышится шуршание, а потом чувствуется привычное тепло. Чонгук прижался к телу и забрался ладошками под одеяло, крепко обхватывая талию старшего. — Чонгук. В ответ вопросительное мычание. — Ты голый, — спокойно, пока что. — Угу. — Полностью... — Да, Хен, я знаю. Ким не первый раз сталкивается с этой проблемой. Чон не любит спать в одежде, даже в трусах. А если его все-таки заставить одеться, то он ночью все равно стаскивает с себя ткань. И это реально проблема. Тэхену вообще не в кайф просыпаться утром и наблюдать брюнета нагим. Он не железный. А Чон все теснее жмется, тычется невозмутимо своим блядским членом в ногу. — Если ты не наденешь хотя бы трусы, то я уйду к Хосоку... — звучит жалко. Чонгук молчит. Он все понять пытается, какие у них отношения. Явно не дружеские, банально потому, что младший по уши влюблен. Парень ходил советоваться к брату, мол так и так, не может терпеть больше, близости хочет и нормальных отношений, а Ким увиливает от разговоров на эту тему, но не отталкивает. Хосок тогда сказал, что поговорить нужно, потому что потом больнее будет. Лучше сейчас все выяснить и жить дальше. Поэтому Чонгук решается. Или никогда, как говорится. — Тэ, кто я для тебя? Тэхен боялся этого вопроса. Очень. Не потому что ответа нет, а как раз наоборот. Есть и очень четкий. Сегодня каждый набирается смелости и действует. Ким разворачивается лицом к брюнету и заглядывает в грустные глаза. Он тонет. Тонет в этом невозможном цвете, в надежде, что отражается в них, в нежности, что каждый раз проскальзывает при разговорах. Даже не подозревает, что у него такие же. Дрожащая рука аккуратно ложится на теплую щеку Чонгука. Кожа у него бархатная и приятная. Палец оглаживает скулу и линию челюсти, тянется к пухлым губам. — Ты... Для меня... — Чонгук слушает, затаив дыхание и замерев от таких ласк, но озвученного ответа так и не следует. Он лишь чувствует чужие губы на своих, что так отчаянно прижимаются. Тэхен целует нежно. За затылок притягивает ближе и жмурится от чувств, что вулканом извергаются изнутри. Как же давно хотелось отпустить себя, утонуть в этих эмоциях, ощутить, как трепещет сердце, как пальцы покалывает. Они тонут друг в друге, задыхаются и пытаются слиться в одно целое. — Все. Ты для меня все. Чонгук всхлипывает и крепко обнимает за шею. Слезы неконтролируемо стекают по щекам. Он так сильно любит, так счастлив, все касается и касается любимого человека, будто боится проснуться, потому что все кажется жестоким сном. Чонгук очень долго хранил в себе эту любовь, не вырывал прекрасный цветок с корнем, наоборот — поливал и ухаживал. — Спасибо, — шепчет в самое ухо, снова целует отчаянно и трепетно. Тэхен откидывает одеяло и нависает сверху. Ладони оглаживают желанное тело, ощущают мягкость и упругость. У Чона тело хрупкое, не лишенное изящных изгибов. Ким ведет кончиком носа по шее, ловя сладкие вздохи, по невозможным ключицам, по животу. Чонгук под ним открытый, вверяющий всего себя, и Тэ это нравится настолько, что крышу сносит. Он припадает к бусинам сосков и жадно прикусывает, тут же зализывая. Парень помнит еще из прошлого опыта, что у младшего они чувствительные. Чон стонет негромко и выгибает спину навстречу, просит не останавливаться. И кто такой Тэхен, чтобы отказать? Он долго ласкает брюнета, медленно перетекая ниже, пока не достигает вставшего члена. Ким оглаживает его, невесомо надавливает на головку, с удовольствием отмечая, что та уже вся смазкой истекает. — Сними... — Тэхен моргает пару раз. У него дежавю, — да блять, тряпки свои сними. Я тоже хочу посмотреть. Старший посмеивается, но послушно стягивает с себя футболку и боксеры. В памяти невольно всплывают образы, когда Чон был под ним в прошлом, но разница в том, что тогда хотелось всего лишь тело, а сейчас именно его. К тому же, теперь он может наблюдать ушки и хвостик. Безумно мило, правда, есть ощущение, что Тэ зоофил... Чонгуку нравится то, что перед ним. Рельефное тело, эстетично выточенные кубики и мощные плечи. Волосы растрепаны, челка спадает на глаза, делая взгляд более хищным и голодным. Длинные пальцы скользят по чужой коже, вызывая судорожный выдох, а когда они вновь смыкаются на горячей плоти, брюнет с силой прикусывает нижнюю губу, прикрывая в наслаждении глаза. Он бы никогда не поверил, если бы недели две назад ему сказали, что он будет извиваться под любимым. — Ты такой красивый, — горячо шепчет в раскрасневшееся ушко, прикусывая затем мочку. Чонгук растекается на простынях и прерывисто дышит. Похвала и комплименты распаляют, провоцируют еще больше стараться и открываться. Ким отвлекает поцелуями-бабочками от болезненной растяжки, проникая сначала одним пальцем, а потом вторым. Младший так сильно течет, что смазки хватало. Густые брови заламываются, комната заполняется приглушенными стонами и запахом тел, что горят пламенем. Это они друг друга поджигают и ждут, пока рванет крышесносный взрыв. Чонгук нетерпеливо ерзает, говоря, что готов, сам переворачивается на живот и подставляется. Спина гибкая, парня можно пополам почти согнуть, услышав, как хрустят позвонки. Оба уже не в состоянии ждать. Тэхен сжимает упругие половинки и разводит в стороны. Пушистый хвост стоит торчком, не желая мешаться, кончиком оглаживает лопатки хозяина. Брюнет то ли всхлипывает, то ли скулит, когда чувствует на пульсирующей дырочке горячий скользкий язык. Ким позаботится о комфорте своего парня, доставит его на небеса, где разум погружается в блаженство. Язык толкается глубже, скользит изнутри. Чонгуку жарко и дурно. Невероятно тяжело сдерживать себя, поэтому он прикусывает ребро ладони, чтобы не орать на всю квартиру. — Тэхен, — со слезами на глазах молит уже, — пихай уже. Не могу больше. Ким послушно отстраняется, напоследок широко лизнув раскрасневшийся анус, и приставляет головку. Он входит одним слитным движением, замирает ненадолго, давая обоим привыкнуть к ощущениям. В Чонгуке туго и жарко, хочется сорваться и вдалбливать податливое тело в постель, но Тэхен, сцепив зубы, терпит и ждет. — Давай, — хрипло выдыхает. Тэхен начинает двигаться, сначала плавно и аккуратно, но с каждым толчком, с каждым звучным шлепком ускоряется. Младший под ним дрожит, старается навстречу толкаться, но обессиленно расслабляется и позволяет вертеть себя как пожелает Ким. Собственный член трется о простынь,создавая такое необходимое трение. Много времени им не нужно. Финал накрывает волной цунами, перед глазами фейерверки, а сердца обоих замирают одновременно. Говорят, что когда стрелки часов сойдутся, то весь мир на миг замирает и затаивает дыхание.

Даже если начнётся начало конца Все равно позову по имени тебя Твой взгляд так красочен Я все отдам тебе, даже если не сбудется мечта Она будет безнадёжно томиться в сердце Смотря в лицо прошлому и будущему Если стремиться, то можно всего достичь, это просто ночь Я буду рассуждать лишь в своем городе сумерек Я хочу быть любим, буду любить тебя даже взглядом Приключение нас ждет впереди